Лекарь Фамильяров. Том 7 (СИ) - Молотов Виктор

Я должен был заняться плотно им уже тогда, когда обещал… Но постоянно находилось множество других дел. И больных животных. Мог ли я отказать им в лечении? Нет.

Вот и корил сейчас себя, что не хватило время на собственного питомца. Но благо, этого Пуховик не понимал. И у меня есть шанс всё исправить. И стать по-настоящему хорошим хозяином.

Я набрал в шприц комплекс с янтарной кислотой и эфирным стабилизатором, протёр барсу кожу на бедре, нашёл складку и ввёл иглу. Пуховик дёрнул шкурой, но стерпел, не шелохнувшись.

И вот тут, под иголкой, он и заговорил о главном.

«Я не хотел переходить сейчас, — медленно пришло от него, будто он сам силился разобраться в случившемся. — Рано было. Я чувствовал, что рано. Но меня будто что-то подталкивало изнутри. Зудело. Под кожей, в самом Ядре. Гнало вперёд, торопило. А когда перешёл… накатила злость. Сразу. И злость эта была какая-то… — он поискал образ, и по связи пришло ощущение чего-то инородного, занозы, не своей вещи. — Чужая. Будто не моя. Мне в нутро залили чужую злость, а я ей захлебнулся».

Я замер со шприцем в руке.

Зуд, гнавший к преждевременному скачку. Чужая злость, залитая извне. Я перебирал это, и врачебная картина складывалась сама собой. Слишком быстрый переход, за минуты вместо суток. Искусственно взвинченная агрессия, помрачение, какого не бывает при чистой эволюции.

И всё это стряслось не в любую из весенних ночей, а ровно в ту неделю, когда десятилетняя завязка Панкратыча вдруг лопнула под чужой стакан. Два удара, оба бьют по нам и оба маскируются под случайность.

И ещё одно. Все странности завелись в клинике не сами по себе, а с тех самых пор, как у нас появился незваный гость.

Я медленно повернул голову и посмотрел в дальний конец стационара, на клетку, где сидел, слившись с прутьями, пойманный ночью хамелеон.

Пазл сошёлся.

Кто-то выложил большие деньги на штучного зверя-невидимку и заслал его ко мне в клинику. Я думал, что ради разведки, чтобы вынюхать, кого я лечу и что прячется у меня за ширмой. Картотека, карточки пациентов, чужой интерес к моим тайнам.

Но теперь выходило, что одной разведкой дело не ограничилось. Пока невидимка шарил по полкам, кто-то ещё подобрался к Пуховику и накачал его дрянью, сорвавшей беднягу в преждевременный, бешеный скачок. Слишком гладко, чтобы списать на случай.

И запой Панкратыча в ту же неделю, и взломщик, и срыв барса, это все звенья одной цепи, а тянул за эту цепь кто-то умный, терпеливый, с деньгами и с тёмными намерениями.

Кто именно, я пока не знал. И, по чести, ещё сам для себя не решил, кому из недоброжелателей это под силу и зачем. Поэтому вслух ничего говорить не стал. Я просто сложил всё это в голове, прикрутил покрепче и приклеил бирку, что надо разговорить хамелеона. Он тут единственный, кто хоть что-то знает наверняка.

Из клетки на меня уставились два выпученных, нагло-испуганных глаза. Паскаль, поняв, что смотрят на него, тут же подёрнулся цветом прутьев и пропал из виду, только чешуя ещё мгновение поблёскивала там, где он только что был. Притворился пустым местом. Меня это не обмануло.

В дверь стационара сунулась голова Ксюши.

— Михаил Алексеевич, там Семён Панкратыч вернулся. Из-за стены. Вас спрашивает.

— Зови сюда, — сказал я, не сводя глаз с пустой на вид клетки.

Панкратыч вошёл, и по лицу его сразу стало понятно, что хороших вестей не будет. Бодрости поубавилось, плечи опять обвисли.

— Дрянь дело, Мишаня, — сказал он, садясь на табурет и стаскивая кепку. — Хуже некуда. Я с бригадиром потолковал, бумаги краем глаза глянул. У них там всё схвачено юридически. Договор по всей форме, моя подпись, печать, сроки. Обратной дороги нет. Выпнуть я их не могу, хоть тресни. А если полезу расторгать, то неустойка по договору такая прописана, что я не то что без помещения, я без штанов останусь, дом заложить придётся. Гады всё продумали наперёд.

— Я так и думал, — кивнул я. — Грамотно работают, не впервой. Но вот что, Семён Панкратыч. Те, за стеной, это же простые работяги, нанятая бригада. Стену ломают, ремонт делают. Они люди подневольные. А кто сам-то арендатор? Кто за всем этим стоит, на чьё имя договор?

— А вот тут глухо, — Панкратыч развёл руками. — Я его и в глаза не видал, арендатора этого. Всё через посредников делалось, через контору какую-то. Лица нет, имени толком нет. Но я не лыком шит. — Он порылся за пазухой и протянул мне сложенную вчетверо бумажку. — Бригадира потряс маленько, за жизнь поговорили. Он мне телефончик слил и имечко, на кого наряд оформлен. Держи. Авось пригодится.

Я взял бумажку, развернул. Корявым почерком там были выведены имя и номер телефона.

— Спасибо, Семён Панкратыч, — я аккуратно сложил листок. — Дельная зацепка. Дальше уж я сам разберусь, не ваша забота. Идите домой, отдыхайте. И не казнитесь больше, слышите? Что упало, то пропало, помещение я себе найду другое. Панкратыч поднялся, потоптался, ещё раз промямлил что-то извинительное, и я выпроводил его за дверь почти силой. Старику нужно было прийти в себя, а мне нужно было работать.

В приёмной Денисов как раз выпроваживал хозяйку кота, а Саня подметал у входа рассыпанный кем-то корм. У стойки дожидался своей очереди давешний мужичок с хорьком на поводке, и хорёк, пользуясь заминкой, обнюхивал ножку стула, примеряясь, не пометить ли её на память.

— Так, гражданин, со зверьком на стол, — Денисов профессионально перехватил хорька под брюхо за миг до катастрофы. — На что жалуемся?

— Да вялый он какой-то, доктор, — пожаловался мужичок. — Третий день спит да спит, не играет. Уж не сглазили ли?

— Сглазили, — серьёзно кивнул Денисов, прощупывая хорьку живот. — Перекормом. Вы его чем кормите?

— Так колбаской, как не побаловать. Любит он.

— Вот колбаска ваша его и усыпила. Хорёк не помойка, ему мясо нужно, а не докторская. Отставить колбасу, перевести на корм, через два дня запляшет.

Мимоходом мне подумалось, что Денисов за эти недели здорово прибавил. Бывший лощёный главврач, привыкший к богатым клиентам с породистыми неженками, теперь без брезгливости копался в простецком хорьке и говорил с хозяином на понятном языке. Школа окраины шла ему на пользу. Я поманил Саню пальцем в сторонку, подальше от клиентских ушей.

— Саня, дело есть. Тихое.

— О, моё любимое, — он отставил веник и подобрался, как охотничий пёс при виде дичи. — Чего надо, Мих?

Я сунул ему бумажку Панкратыча.

— Держи. Имя и номер телефона. Это арендатор, который через подставную контору отжал у Панкратыча наше помещение. Самого его никто не видел, прячется за посредниками. Мне надо знать, кто он на самом деле. Пробей человечка по всем своим тёмным каналам, по барахолке, по знакомым. Аккуратно, без шума. Не светись.

Саня глянул на бумажку, и глаза азартно сверкнули.

— Обижаешь, начальник! — он спрятал листок в карман и хлопнул по нему ладонью. — У меня на барахолке любого пробьют, до седьмого колена раскопают. Сделаю в лучшем виде, не впервой. К вечеру будет тебе фамилия, адрес, и чем дышит.

— Только тихо, — повторил я. — И сразу мне, больше никому.

— Понял, не дурак, — Саня уже доставал телефон и направлялся к выходу, на крыльцо, подальше от лишних ушей. — Пошёл звонить нужным людям. Есть у меня один кадр на барахолке, Левчик-Справочник, он за пузырь любого по базам прогонит, хоть депутата.

— Левчику передай, чтоб язык за зубами держал, — бросил я вдогонку. — Не хватало ещё, чтоб про наш интерес по рынку слухи пошли.

— Левчик могила, — заверил Саня уже из дверей. — За ним такое водится, что он сам лишнего слова боится.

Проводив его взглядом, я вернулся в стационар и прикрыл за собой дверь.

Сначала я проверил Вэллора. Отодвинул ширму, заглянул в кварцевый купол. Дракончик спал, свернувшись в половинке скорлупы, дышал ровно, тёплый бок мерно вздымался. Показатели на датчике держались в норме, температура, пульс Ядра. Стабилен. Я задёрнул ширму обратно. С этой стороны хоть спокойно.