Системный тактик 3 (СИ) - Крынов Макс

Вместо распространителей слухов я получил одобрение. Выстроенный мной план преумножить пятьдесят золотых начал трещать по швам.

Исправлять положение пришлось на третьем занятии. Когда Бренн при нескольких учениках из параллельной группы спросил, когда Ренн собирается объявить условия нашей проверки, я ответил достаточно громко, чтобы услышали не только сидевшие рядом:

— Никаких условий уже не будет. Альден утверждён командиром демонстрационной группы, я стал его заместителем. Этот вопрос мы решили между собой без дополнительных соревнований.

После этого я сразу перевёл разговор на предстоящую тренировку и больше ничего не объяснял. Да и не нужно было: лицей справился сам. Через час нейтральное «Даллос и Альден отказались от проверки» превратилось в «Морланд заставил Даллоса уступить», а к обеду до столовой добралась версия, по которой я едва ли не вымолил у Альдена должность заместителя в обмен на отказ от позорного поражения. На распространение слуха ушло целых три занятия, зато задержка сделала его убедительнее. Слишком точная и слишком быстрая новость могла бы показаться намеренно запущенной; эта же успела пройти через десяток чужих ртов, обросла ехидными подробностями, потеряла половину фактов и потому выглядела совершенно естественно — особенно для тех, кто хорошо помнил прежнего Корбина Даллоса и без труда верил, что тот способен сначала громко вызвать Морланда, а утром передумать.

Четвёртым шагом стало предложение рискнуть золотом. Предлагать серьёзное пари до подписания соглашения с Альденом я не мог: четыреста двадцать семь золотых на моём счёте по-прежнему находились под контролем отца, и распоряжаться ими свободно мне никто не позволял. Зато банковское поручение Морландов подтверждало отдельную выплату в пятьдесят золотых, которую я уже заработал собственным соглашением. Фенвик при желании мог проверить и семейную печать, и сам перевод; перед ним лежало не мальчишеское обещание найти деньги «когда-нибудь», а подтверждение суммы, которой я действительно мог распоряжаться. И оставалась последняя деталь, ради которой разговор должен был происходить именно здесь, среди десятков свидетелей. Сайрус любил не только выигрывать; ему нравилось, когда окружающие видели, как он принимает вызов. Подойти к нему наедине означало дать возможность спокойно отказаться, попросить время на размышление или выстроить настолько осторожные условия, что весь мой замысел потерял бы смысл. В столовой же он сам выставил меня человеком, испугавшимся соревнования, и тем самым подарил мне право усомниться в его собственной смелости. Я лишь должен был сделать это достаточно аккуратно, чтобы это не выглядело намеренным оскорблением.

Сайрус теперь сидел боком, полностью развернувшись ко мне.

— Допустим, золото у тебя действительно есть. И какое пари ты хочешь заключить? Если предлагаешь сравнить наши результаты на показах, то это бессмысленно: ты выступаешь заместителем Морланда, а я командую собственной пятёркой.

— Именно поэтому показы меня не интересуют: там я буду заместителем Альдена, а ты и без меня сможешь поставить на нашу группу, на свою или на любую иную столько, сколько захочешь. Я предлагаю соревнование, в котором результат будет зависеть только от нас двоих, как от командиров, раз уж ты такой весь из себя опытный и смелый.

Сайруса чуть прищурился.

— Тогда сформулируй наконец условия пари, будь добр. Пока я слышу только обещание соревнования.

— Я предлагаю провести состязание до показов. Две группы, одна неизвестная заранее задача и одинаковые исходные условия. Людей набираем из сторонних учеников, причём так, чтобы ни ты, ни я прежде не командовали ими постоянно и не могли выиграть за счёт привычной сыгранности. Задание выберет Ренн, он же определит способ набора группы, посмотрит за состязанием и объявит победителя. Никаких заранее выученных сценариев, никакого преимущества одной из пятёрок.

По ближайшим столам стала растекаться тишина.

Фенвик несколько раз постучал согнутым пальцем по столешнице, уже не скрывая интереса.

— И сколько именно ты собираешься поставить на свою уверенность?

Я поднял банковское поручение, позволяя ему разглядеть печать Морландов и указанную сумму.

— Ставить на себя меньше пятидесяти золотых мне не интересно. Если мы собираемся выяснять, кто из нас переоценивает собственные командирские способности, пусть ответ окажется достаточно дорогим, чтобы заставить ошибшегося человека пожалеть.

Один из приятелей Сайруса перестал жевать и медленно опустил вилку. Справа металлический прибор соскользнул с края тарелки и звякнул о стол, а где-то дальше кто-то поперхнулся напитком. Пятьдесят золотых не были карманными деньгами даже для наследников старых Домов. За такие деньги можно было несколько месяцев оплачивать хорошего частного наставника, заказать достойное учебное оружие, купить комплект снаряжения с защитными чарами или очень надолго обеспечить обычную семью без герба над дверью. Для меня эта сумма составляла лишь малую часть того, что требовалось в конечном счёте, но именно поэтому я не мог позволить себе относиться к ней легко. Для Сайруса же пятьдесят золотых означали уже не весёлую ставку ради спора за обедом, а риск, способный вызвать крайне неприятный разговор дома. Насколько знаю, его семья не была богатой.

— Пятьдесят? — переспросил он.

— Несколько минут назад ты очень уверенно объяснял своим друзьям, что я испугался Альдена, отказался от состязания и предпочёл безопасное место заместителя. Формально трусом ты меня, конечно, не назвал, но вся столовая прекрасно поняла, что именно ты хотел сказать. Теперь я предлагаю тебе возможность доказать свою оценку на деле. Перед тобой парень из группы на год младше, который, по твоим же словам, управлять умеет только големами. Ты старше, опытнее, уже выводил свою пятёрку на показы и почти наверняка считаешь себя лучшим командиром. При таком раскладе пятьдесят золотых должны выглядеть для тебя не риском, а подарком.

Теперь я уже сознательно давил на Сайруса. Сам парень дал мне всё необходимое для этого: свидетелей, насмешки, разговор о лёгкой победе и собственную репутацию. Я видел, как на мгновение напряглись его желваки, и понял, что удар пришёлся по самому болезненному: по его чувствительной гордости.

Не давая ему перевести разговор на условия и вернуть себе контроль, я убрал поручение во внутренний карман и спокойно продолжил:

— По пятьдесят золотых с каждой стороны. Деньги заранее передаём нейтральному хранителю, чтобы после результата никто не вспоминал о «внезапных семейных обстоятельствах». Состязание проходит до показов, если Ренн согласится подобрать задачу и провести её по лицейским правилам. Я не прошу тебя отвечать прямо сейчас, Сайрус, но когда решишь, что готов забрать лёгкие деньги у младшего ученика, которого только что выставлял «излишне осторожным» перед друзьями, просто найдёшь меня.

Я развернулся обратно к столу, взял вилку и продолжил обед.

Несколько мгновений столовая держалась в почти невозможной для неё тишине, а затем гул вернулся сразу со всех сторон, только теперь большая часть разговоров вращалась вокруг одного и того же. Кто-то переспросил сумму, кто-то уверял соседа, что речь шла о пятидесяти золотых с каждой стороны, а не об общем банке, кто-то уже спорил, разрешит ли Ренн использовать учебное состязание как основу для частного пари. Более сообразительные тут же возражали, что наставнику вообще не требуется разрешать денежную ставку: от него нужно только согласие провести тренировочную проверку по правилам лицея.

Ещё через минуту появились первые мелкие побочные ставки. Новость расходилась буквально у меня на глазах: ученики пересаживались ближе к знакомым, повторяли услышанное тем, кто пропустил начало, добавляли собственные оценки и уже начинали спорить, кто получит преимущество при случайном составе группы.

За нашим столом реакция была не менее красноречивой. Вайс смотрел на меня с сочетанием восхищения и недоверия. Терн нахмурилась. Делла сидела через два места от меня и медленно покачала головой, не скрывая выражения, в котором поровну смешались досада, подозрение и уже знакомое мне беспокойство.