Развод в 45. Я буду жить - Алексаева Оксана

– Надежда… – он поднимает на меня взгляд, полный растерянности. – Я не понимаю… Результаты… Они не такие, как я ожидал.

Не такие? А какие он ожидал? Чуда? Исцеления? Усмехаюсь про себя. Я давно перестала ждать чудес.

– Доктор, давайте начистоту. Сколько мне осталось? – мой голос почти не дрожит, звучит решительно. Ни тени страха. Наверное, его во мне больше нет.

Ненависть к Гене и его молодой любовнице затмевает все остальные чувства.

Алексей Игоревич хмурится, теребит рукой безупречно белый воротник халата.

– Надежда, мы говорили об этом. Экспериментальное лечение… На самом деле, оно дает результаты. Просто в вашем случае…

– В моем случае рак побеждает, – заканчиваю я за него, горько усмехнувшись. – Так сколько? Месяц? Два?

Он молчит, и это молчание – ответ. Знак согласия. Что ж… Не так уж и много. Придется поторопиться.

– Понятно, – говорю, резко вставая с места. – Спасибо за ваше время, Алексей Игоревич.

– Надежда, постойте! – окликает меня мужчина, и я замираю около двери.

Поворачиваюсь к нему, вопросительно приподняв бровь.

Доктор встает, подходит ближе, в его глазах читается сочувствие, смешанное с профессиональной ответственностью.

– Надежда, я понимаю, что этот диагноз… С ним тяжело смириться, – его голос мягкий, успокаивающий. – Но это не значит, что нужно опускать руки. Мы будем продолжать бороться. Есть еще варианты. Новые препараты, клинические испытания…

– Алексей Игоревич, – перебиваю я его, – Я реалист. Я вижу, что происходит. И я ценю ваше стремление помочь, но… Я хочу прожить оставшееся время так, как я хочу. Не в больнице, подключенная к аппаратам.

– Я понимаю, – кивает он, взгляд становится серьезным. – И я сделаю все, чтобы вам помочь. Но позвольте мне сказать вам одно: надежда – это последнее, что мы должны терять. Даже в такой ситуации. Иногда чудеса случаются.

Надежда… Как символично. Говорят, что надежда умирает последней. Но, в моем случае, к сожалению, она умрет гораздо раньше.

– Чудеса случаются в кино, доктор, – говорю я, пытаясь удержать горькую усмешку. Сердце немного болит. Совсем чуть-чуть. Предательство человека, которого я считала близким, оно все ещё свежо в памяти.

– А в жизни… В жизни все гораздо прозаичнее. Извините, мне нужно идти.

– Конечно, – он делает шаг назад, давая мне пройти. – Но если вам что-то понадобится, звоните мне в любое время. Днём и ночью.

Его озабоченность моей ситуацией, поддержка и внимание… Приятны. Есть в этом мире человек, которому небезразличен мой исход. Не то, что мой муженек, который только и ждёт моей смерти.

– Спасибо, – киваю я, и, наконец, выхожу из кабинета, оставляя доктора в его растерянности. Он не понимает. Молодой, полный энтузиазма. Верит в свои лекарства, в свою науку. А я… Я верю только в одно – в месть.

В коридоре делаю глубокий вдох. Воздух кажется чистым, свежим, словно я впервые дышу полной грудью. Парадоксально, но после приговора врача я чувствую не отчаяние, а… Облегчение. Теперь я точно знаю, сколько у меня времени. И я не потрачу его на слезы и саможаление. У меня есть цель. И я добьюсь ее. Чего бы мне это ни стоило.

Иду по коридору, не видя ничего вокруг. Люди спешат, разговаривают, живут. А я уже нет. Я – призрак. Тень. Существую только с одной целью.

Гена. Предатель. Он думает, что я ничего не знаю. Что я слепая, глупая дура. Что он может безнаказанно спать с нашей домработницей, с этой… Даже произносить её имя противно.

Он ошибается.

Я все знаю. И я верну ему должок. С полна.

У меня есть план. Идеальный план. Он уже зреет во мне, как раковая опухоль, медленно, но неумолимо разрастаясь, пожирая все человеческое, что во мне осталось. Теперь, когда я знаю, что времени осталось мало, пора действовать.

Выхожу из больницы. Солнце слепит глаза. Вдыхаю свежий воздух. Наслаждаюсь каждым глотком, словно это мой последний вздох. Потому что так оно и есть. Для меня жизнь уже закончилась. Началась охота.

Сажусь в машину. Завожу мотор.

Первым делом – к нотариусу. Нужно переписать завещание на дочь. Оставлю все, что у меня есть только двум моим любимым девочкам, и ни копейки – предателю. Жаль, что я не увижу выражение его лица, когда он поймёт, что остался с голым задом и своим никчемным бизнесом, который плавно терпит крушение. Больше чем уверена, что совсем скоро его строительный магазин и вовсе загнется. Хм, а это ведь идея.

Я давно стала замечать, что муж не приносит в семью свою финансовую лепту. То ли в самом деле у него не все так гладко, то ли… Тратит все на Эвелину.

Следующий шаг – доказательства. Нужны неопровержимые доказательства их связи. Самый простой способ – расставить по дому скрытые камеры. Тогда предатели быстро попадутся на удочку.

А потом… Потом начнется самое интересное. Я разрушу его жизнь. Кусочек за кусочком. Так же, как он разрушил мою. Он пожалеет. Клянусь, Гена пожалеет о том дне, когда встретил меня. И Эвелине достанется. Над её участью я ещё подумаю, сейчас на первом месте в моих мыслях стоит лишь Гена.

Нажимаю на газ. Машина с рывком срывается с места. Вперед. К мести. К справедливости. К концу.

Глава 8

Игры в подвале

Геннадий

– Дедушка, а почему бабушка все время такая грустная? – глазки Вари, огромные и синие, смотрят на меня с беспокойством. Пытаюсь уложить ее на дневной сон, но она упорно ворочается, теребя край одеяла. А я уже устал, готов уснуть тут вместе с ней. Уже и так, и эдак…

И сказку прочитал, и колыбельную спел, и про овечек считать предлагал. А Варя ни в одном глазу. Эта ее проницательность начинает меня раздражать. Ещё и разговор такой неприятный решила завести.

И что ответить ребенку? Надя строго запретила рассказывать внучке о её болезни. Любит она её безумно, не хочет расстраивать. А что толку? Думает, что когда она сыграет в ящик, а мы поставим девочку перед фактом, ей легче будет? Идиотская тактика. Но да ладно. Придется выкручиваться.

– Бабушка просто много работает и сильно устает, солнышко, – говорю я, поглаживая ее по голове. Шелковистые волосики приятно щекочут пальцы.

– Ей нужно больше отдыхать.

– А она выздоровеет? – голосок у внучки дрожит. Видимо, ночные события ее сильно впечатлили.

– Конечно, выздоровеет, – улыбаюсь я, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно. – Все будет хорошо. Закрывай глазки, моя хорошая.

– А монстры больше не придут? – шепчет она, сильнее прижимаясь ко мне.

Опять она за свое!

Вспоминаю ночные события. Скрип половиц, приглушенные стоны… Черт, надо было быть осторожнее. Варя, похоже, и в самом деле все слышала. Приняла наши с Эвой страстные забавы за нашествие монстров. Ну и фантазия у ребенка! Хотя, с другой стороны, лучше уж монстры, чем правда. Если Надя узнает… Даже думать об этом не хочется.

– Монстры? – делаю вид, что очень удивлен. – Какие монстры? Глупости! Тебе просто приснилось.

– Нет, – упрямо мотает головой Варя. – Я не спала. Я слышала, как они рычали… И топали… Мне было очень страшно.

Проклятье! Надо срочно ее успокоить.

– Это, наверное, ветер шумел за окном, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно. – Дом довольно большой, знаешь… Все скрипит, шумит. Никаких монстров здесь нет. Дедушка бы их всех прогнал!

Целую ее в лобик, надеясь, что она наконец-то отстанет.

– Спи, моя хорошая. Монстры больше не придут. Дедушка их не пустит.

Варя наконец-то закрывает глаза. Слава богу, уснула. Выхожу из комнаты, тихонько прикрывая за собой дверь. Сердце все еще колотится. Надо же, чуть не попался! Хотя…

Какая, к черту, вина? Надя сама виновата. Вечно ноет, вечно недовольна.

Её стальные яйца перекрыли мне весь кислород!

А Эвелина… Девочка – огонь! С ней я чувствую себя живым, молодым жеребцом.

Спускаюсь на первый этаж. В доме тихо.

Надя, как обычно, будет допоздна на работе торчать.

Пашет как проклятая, чтобы я мог наслаждаться жизнью. Пусть занимается. Мне плевать. Главное, чтобы не мешала моим… Развлечениям.