Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки - Вагнер Идалия

Глава 3. Липки

Все оказалось до смешного просто. Вбежавшие в комнату Инны Рахель и Анюта увидели Инну, забравшуюся с ногами на стол, и серую мышку, обнюхивающую подушку, на которой только что спала дочь судьи.

Увидев появившуюся подмогу, Инна пронзительно заверещала:

– Уберите это! Уберите эту гадость! Иначе за себя не отвечаю!

Крестьянская дочь Анюта, еще необученная тонкостям обращения с барышнями, тихо тряслась от смеха, привалившись спиной к стене, а Рахель невозмутимо сняла башмак с ноги и запустила в незваную гостью. Мышь успела увернуться и порскнула под кровать.

Инна, не переставая, кричала:

– Ноги моей не будет в этой комнате! Эта гадкая крыса топталась по мне, пока я спала и испоганила подушку! Я не буду спать в этой комнате и на этой кровати!

Рахель спокойно отреагировала:

– И нечего было так орать. Это всего лишь мышка, а не крыса.

Из-за шума не сразу заметили появление хозяев. Первым прибежал «молодой барин Митрий Андреевич», следом влетела высокая плоская девица, властно кричавшая, что хозяйка хочет знать, что случилось. Видимо, это была горничная Арина. Самым последним, тяжело шаркая ногами, пришел худой старик в ливрее, дворецкий Зосим Иванович.

В конце концов, во всем разобрались. Инне и Рахель предложили переселиться в одну общую комнату с большой кроватью, на которой они могли улечься вдвоем. Инна потребовала проверить комнату на наличие крысиных лазов и немного успокоилась, видимо, надеясь, что Рахель ее обязательно спасет, если будет спать рядом на кровати.

Митя, недовольный, что незваные гости устроили шум, вскоре ушел, а дворецкий Зосим Иванович долго извинялся и просил гостью не ругаться. Потом он тоже ушел, предупредив, что завтрак будет подан через пятнадцать минут.

Пока доставали из багажа изрядно помятые платья, пока пытались придать им благопристойный вид, пока Рахель сквозь зубы, чтобы не подслушала любопытная Анюта, выговаривала Инне вести себя спокойнее, прошло немало времени, и к завтраку они опоздали.

В столовой за круглым столом, накрытым клетчатой скатертью, сидели хозяева и уже допивали свой утренний чай. В круглой хлебнице благоухали недавно испеченные булочки, а вокруг стояли вазочки с различными видами варенья.

Сначала представились хозяйке, поскольку вечером не удалось увидеться, а потом Любовь Викентьевна с легкой ноткой досады предупредила, что за стол в доме садятся все в одно время, и желательно не нарушать установленный порядок. Инна, поднаторевшая в салонных баталиях, так мило и с юмором рассказала утреннее происшествие, что вскоре хозяйка смягчилась, обещала разобраться с досадной неприятностью и выпила с гостями еще чашку чая, чего обычно не делала. По поводу задачи, с которой приехали девушки в имение, она сказала равнодушно:

– Ну, это Георгий Васильевич что-то придумал с какими-то тайнами. Эти мужчины все такие выдумщики. Но как он сказал, так и будет. Я скажу Зосиму Ивановичу открыть вам все, что потребуется. Здесь есть кабинет, есть библиотека на первом этаже, но я там ни разу не была. Мне это неинтересно, там всякое старье собрано. Ходите, смотрите все, что вам нужно. Препятствий чинить не буду.

– Любовь Викентьевна, мы поняли, что дом очень большой, но сейчас используется только небольшая часть, а что в закрытых комнатах?

– Здесь, в центральной части, всегда жил владелец имения, глава рода. Здесь есть кабинет, который всегда занимал именно хозяин имения, но я туда не хожу. Даже мой отец им не пользовался, я – тем более. Очень давно, еще в детстве, я бывала в левом крыле, там обычные жилые комнаты. Ничего особенного я там не видела. В правом, думаю, то же. Все уже очень давно закрыто, и туда никто не ходит. Разве что Зосим Иванович, может, иногда заглядывает. Он постоянно в доме живет. Спросите у него.

Покончив с утомительными, неинтересными ей делами, хозяйка уже более ласково добавила:

– Если наскучит с бумажками пыльными возиться, приходите ко мне. Скрасите досуг больной женщины, которую даже сын забыл, – Любовь Викентьевна легким движением поправила завиток идеальной прически.

Митя вспыхнул:

– Маменька, ничего я вас не забыл, но у меня и вправду дела. Постараюсь быть сегодня пораньше.

Он вскочил со своего места, явно довольный, что появилась возможность удрать, чмокнул матушку в щеку и выбежал из комнаты.

Любовь Викентьевна только вздохнула.

***

Кабинет был внушительный, массивный, но очень старомодный и запущенный. Видимо, кто-то из бывших владельцев имения пытался придать ему более удобный вид, но не закончил. На всем лежала печать недоделок.

Казалось, два очень древних сундука с узорными накладками специально перенесли ближе к выходу, чтобы убрать, но не сделали этого. Внесли более светлую и простую мебель, но рядом со столом хозяина так и стояли старинные монументальные шкафы с глухими дверцами, резными украшениями и массивными замками с фигурными элементами.

Сам стол красного дерева стоял на массивных ножках в виде лап каких-то чудовищ и был богато разукрашен резьбой и инкрустацией. Он казался центральным устрашающим объектом.

На столе среди мусора выделялся своей статью подсвечник в греческом стиле с оплывшими свечами. Рядом Зосим Иванович поставил лампу.

Диван и кресла явно были из разных комплектов и эпох. Стул, стоявший у окна, оказался сломанным. Первоначально стены явно были закрыты деревянными темными панелями. Потом кто-то решил избавиться от дерева и обтянуть стены тканью. Но даже ткань шпалер казалась разной. Возможно, делали работы в разное время, и часть ткани успела выцвести. Кто-то начал перетяжку, и никто из потомков так и не закончил ее.

Темные портьеры закрывали окна. Когда Зосим Иванович их отдернул, стало видно, что окна очень давно не мыли. Свет едва проникал сквозь пыльные стекла, заставляя тени в дальних углах играть причудливыми узорами на стенах. Стало видно, что потолок украшали массивные темные деревянные балки, их облюбовали пауки, чтобы вить свои паутины.

В таких же тенетах паутины висели портреты солидных мужчин на стенах. Изображения были едва видны или из-за слоя пыли, или же мрачная атмосфера портретов была присуща портретной живописи того времени.

Важным элементом декора и утилитарным предметом был огромный камин, который явно часто раньше использовался, но давно не чистился, потому что были видны следы сажи на красном кирпиче. На каминной полке стояли вазы, в одной из которых до сих пор торчала сухая ветка.

Воздух помещения был пропитан запахом пыли, старой древесины и затхлой бумаги. Тишину нарушало лишь еле слышное поскрипывание половиц. Все же в годы строительства дома строили надежно и на века.

– Мы, так сказать, не ждали, что такие милые барышни к нам пожалуют. Давно не убирали здесь, – Зосиму Ивановичу явно было неловко показывать беспорядок, – так никто сюда не ходит почитай сколько лет! Уж и не припомню, когда пользовались кабинетом. Не обессудьте, барышни. Может, вам какого парнишку придать, чтобы вы ручки свои не пачкали. Сейчас Анютка придет, пыль немного вытрет, да полы помоет.

Инна стояла в дверях, эпатированная состоянием кабинета, но Рахель, которая привыкла работать в пыльном архиве, ничему не удивилась и быстро ухватилась за предложение:

– Да, Зосим Иванович. Сильные руки нам не помешают.

Инна, наконец, пискнула:

– Надеюсь, здесь крыс нет?

Старик суетливо ответил:

– Может, и есть, барышня. Да я наказал котов привезти из деревни, сюда запустим, будет вам спокойнее.

***

Анюта принесла деревенского кота. Она охотно рассказывала, поглаживая пушистого полосатого кота, который притих на руках девушки:

– Это с нашего двора кошак. Он еще маленький, но лютый до крыс – страсть. У него мамка тоже знатная крысятница. Барышни, не извольте беспокоиться – погоняет он тут хвостатых. А на ночь Зосим Иванович хочет, чтобы он в вашей комнате находился. Вам так спокойнее будет.