— У тебя хороший аппетит, Эрменеджилд. Ты каждый день так обедаешь?
— И завтракаю, и ужинаю так же. Драконы много едят, знаешь ли.
Он отодвинул мне стул – ну хоть в этом не ошибся – и сел напротив, вытянув свои длинные ноги под столом.
Мне не очень нравилось сидеть так близко от дракона: было неловко и неудобно. Носки его обуви почти касались моей юбки, я отодвинулась к спинке стула и усилием воли заставила себя не обращать внимания на Эрменеджилда. Буду просто есть и поддерживать светскую беседу, а заодно побольше узнаю о сыне.
— Послушай, Эрменеджилд, – начала я, разделывая перепелку, – а как ты узнал про сына?
— О, это очень интересная история, – оживился дракон. – Но прежде чем я расскажу ее, предлагаю выпить немного вина. Я приобрел его по случаю в солнечной Джинхарии, а там знают толк в винах.
Дракон позвонил в колокольчик, и вскоре в столовую вошла горничная с бутылкой вина.
— Поставь сюда, Эмма. Дворецкого я, как видишь, не завел, – последнее он сообщил уже мне насмешливо-извинительным тоном.
— За что будем пить? – спросил он, разливая красную жидкость по бокалам. – Предлагаю за твою новую жизнь без виконта. Кстати, он похож на одержимого золотом тупицу. Не понимаю, что ты в нем такого нашла, Мэрит.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой свой несостоявшийся брак. А виконт Бран мне, между прочим, нравился.
— Так нравился, что ты спокойно позволила ему сбежать со свадьбы? Ты меня не обманешь, Мэрит. Я знаю, как ты себя ведешь, когда влюблена.
Кажется, наш разговор пошел не туда, а я ведь здесь только ради сына. Зачем он вспоминает чувства пятилетней давности, давно умершие?
— А ты уверен, дракон, что я тебя любила? Ты уверен, что знаешь меня настолько хорошо, чтобы предполагать такое?
Я залпом выпила свой бокал и попросила налить еще – сказались волнения последних трех недель.
Эрменеджилд покачал головой, но налил.
— Сегодня тебе можно, – сказал он, пристально глядя на меня.
Дождался, пока я выпью, а потом продолжил:
— То, что я сейчас скажу, будет звучать странно и дико, и, возможно, ты мне не поверишь. Но дело касается нашего сына, и ты должна знать.
Он помолчал, собираясь с мыслями. Ну же, не медли, дракон, что же ты?
— Дело в том, что месяц назад я получил анонимное письмо, в котором было всего две строчки. "Приют монстров. О-в Шелбург, Ахмадор. Отправляйся туда, если хочешь спасти своего сына". Я не поверил письму, но решил выяснить все о приюте. Узнал, что такой приют правда существует и там действительно числится мальчик-дракон. И я съездил туда.
Он снова замолчал, словно не хотел договаривать.
— Пожалуйста, Джилд, не томи, – взмолилась я.
— Как только я его увидел, сразу понял, что он наш сын – он был похож на тебя, только глаза у него были драконьи, желтые, как у меня. Впрочем, он научился прятать их, меняя цвет и форму зрачка.
Он верховодил там, наш мальчик, хотя служители приюта пытались его сломать, и отчасти им это удалось. Вместе с ним там были и другие... существа, отличающиеся от людей. Парочка кентавров, феи, оборотни. Много всяких.
Но самое интересное я узнал от директора приюта. Знаешь, кто привез Амброса туда пять лет назад? Никаких предположений?
Я отрицательно покачала головой – нет, я не догадывалась. Эрменеджилд взял меня за руку, успокаивая, и закончил:
— Это был твой отец, Мэрит. Нашего сына сдал в приют твой отец.
Глава 4
Я застыла на месте, пытаясь осмыслить только что сказанное Эрменеджилдом. В это просто невозможно поверить, мой отец, конечно, не ангел, но и не злодей. Да, он не был рад, когда я сообщила ему о ребенке, да и кто в его положении прыгал бы до потолка, узнав, что его дочь принесла в подоле от дракона. Но не мог он отдать своего внука в такое страшное место!
— Повтори, что ты сейчас сказал, Эрменеджилд. Я, наверное, плохо расслышала.
Но карие глаза напротив серьезно и печально смотрели на меня, и дракон еще раз подтвердил, что я поняла все верно.
— Это правда, Мэрит, горькая правда. Конечно, сам он туда не ездил, Амброса привезла повитуха, которая помогала тебе рожать. Но я хорошенько расспросил директора приюта, мистера Сандерса, и он признался, что повитуха выболтала секрет – в чьей семье родился ребенок от дракона. Граф Нуар очень хотел избавиться от драконьего отпрыска, ведь на кону стояло его положение в обществе и репутация.
— Ты угрожал директору, Эрменеджилд? – догадалась я.
— Тебе не нужно знать, как я получил информацию, но, поверь, она достоверна. Повитуха, кстати, часто привозила в приют детей-метисов, в основном из домов аристократов. Вероятно, ей платили родственники несчастных матерей.
Эрменеджилд все еще держал мою руку, но я не отнимала ее, а вцепилась в его ладонь, как утопающий в соломинку.
— Расскажи мне о приюте. Что... что они делали с детьми?
Я не была уверена, что хочу это знать, и все-таки знать это было необходимо.
- Они... держали детей в клетках. Некоторые были прикованы цепью к прутьям, некоторых, тех, кто хорошо себя вел, иногда выпускали гулять по коридорам. Не говоря уже о том, что их плохо кормили и не ухаживали за ними.
Сердце мое сжалось от боли, когда я представила, как мой сын сидит в клетке, голодный, грязный и оборванный.
— Амброс, – я крепче сжала руку дракона. – Как он?
— С ним все хорошо, Мэрит. Дракона не так-то легко усмирить, даже если он еще младенец.
— Они... издевались над ним? Пожалуйста, скажи мне, Эрменеджилд.
— Пытались. Но Амброс... Понимаешь, дракон, если его поместить в неподходящие условия, проявляет свою истинную сущность. В первую же неделю пребывания в приюте Амброс сжег часть здания, исцарапал нянечку и директора приюта, когда тот пытался применить силу. Даже спустя пять лет мистер Сандерс вспоминал этот момент с содроганием. А когда Амброс подрос, он установил там свои правила, не позволяя приближаться к себе никому, кроме мисс Ферайи. От него было много проблем, и директор был рад наконец избавиться от нашего сына.
— Он мог погибнуть, – тихо сказала я. – И я никогда не узнала бы об этом.
Эрменеджилд ласково погладил меня по щеке, и тело отозвалось на мимолетную ласку легкой дрожью. Сердце забилось сильнее, пока я слушала его утешающие слова.
— Наш с тобой сын жив, он здесь, и он тебя очень любит. Не думай о прошлом, думай о настоящем, Мэрит.
Я наконец овладела собой и осторожно высвободила свою руку. Дракон слегка поморщился, будто от недовольства. Неужели он пытался наладить со мной отношения? Вопрос в том, зачем ему это нужно.
— Эта мисс Ферайя, – переменила я тему, – очень интересная особа. Она сказала, что работала в приюте няней. Зачем ты привез ее сюда, она же из приюта?
— Амброс сам меня попросил, – ответил Эрменеджилд. – Сказал, она лучшая няня на всем свете. Наш сын разбирается в людях, в женщинах уж точно. И потом, ей было некуда идти.
— Но ты поставил ее экономкой в доме, я не понимаю зачем.
— Просто ты не знаешь, как я жил в замке раньше. У меня не было ни слуг, ни кухарки. Я сам себе стирал иногда и сам добывал еду в горах, благо дракону это несложно. Теперь вот пришлось завести парочку человек прислуги, должен же ими кто-то управлять.
— Но, Эрменеджилд, так не делается. Няня не может быть одновременно экономкой, это совершенно разные должности.
— Знаю, но предпочитаю в своем доме устанавливать свои порядки. И ты мне не жена, Мэрит, чтобы указывать, что я должен делать и чего не должен.
Почему-то он рассердился, а я только хотела подсказать, как лучше. Мне, как дочери графа, известно все об управлении поместьем.
Я прекратила расспросы и склонилась над тарелкой, доедая перепелку. Эрменеджилд, напротив, отодвинул от себя едва начатое блюдо. Ну и где же его хваленый драконий аппетит?
Внезапно за дверью столовой послышалась возня и громкий шепот. Кто-то рвался войти в помещение, а его не пускали.
