Спасибо вам, люди! Искренние истории - Кучеренко Елена

– Храм наш я на спор построил. Проспорил я тогда батюшке. Есть Бог! Как же я раньше этого не знал?!

– Не на спор, а Господу в благодарность, – поправляет его отец Евгений. – Великое это дело – Бога благодарить. Мы же только просим…

А недавно в том храме батюшка венчал Верочку. Выросла она уже. Красавицей стала, умницей. На радость своим родителям. О той страшной аварии только пара шрамов напоминает.

И вот еще что, стоит она часто у иконы святителя Луки Крымского – ее любимой. Отец Евгений в те страшные дни ему много о ней молился. И однажды девочка увидела дедушку в очках. Он стоял напротив ее кровати и улыбался. Может, приснилось ей, показалось, а может, и правда был старичок. Но хорошо запомнила его Верочка. И потом на иконе той в храме узнала. И полюбила на всю жизнь этого святого.

Где попа заказать? Или как Аллочка Ивановна мужа в храм привела

Аллочку Ивановну, а для приближенных просто Аллочку, я впервые увидела лет четырнадцать назад на приходе у отца Евгения.

Это потом она стала поваром в храмовой трапезной, а ее борщи, пироги и карасики в сметане славились по всей епархии. Сам владыка после визитов туда и местной «хлеб-соли» ставил ее в пример своим кухмистерам. И даже не раз пытался переманить Аллочку, но она, ссылаясь на больное сердце, всегда оставалась верна отцу Евгению.

Маститые и чем только не дипломированные архиерейские стряпуны хотя и уязвлялись в глубине души, но периодически звонили ей и «стреляли» рецепты. Только это между нами…

Но это потом. А тогда, четырнадцать лет назад…

Тогда я, беременная своей первой дочкой Варварой, сидела в церковной лавке на подворье у отца Евгения и пила чай с Верочкой, храмовым бухгалтером и по совместительству продавщицей в церковной лавке.

С той поры мало что изменилось. Каждый раз, приезжая в тот городок, я забегаю к ней, мы радостно обнимаемся и садимся чаевничать. Ну и сплетничать – чего уж греха таить. Как и Аллочку, все ее почему-то называют уменьшительно-ласкательным именем. Хотя Верочка – женщина видная, ростом под метр восемьдесят, обширная и весьма громогласная. Добродушная, но резкая. Может и «эмоционально распоясаться». И многие ее, честно говоря, побаиваются.

В тот день Верочка была в своей грозной ипостаси и ругала на чем свет стоит завхоза Петра Тарасовича за то, что тот купил какую-то дорогую плитку для церковного двора. Но это их вечные истории.

– Разорил храм, ирод, не мог дешевле найти. Тут за каждую церковную копейку бьешься!

А Петр Тарасович и правда не мог. Любил он храм и во всем, что касалось его работы, был перфекционистом. Плитка – так самая лучшая. Чтобы на века. Во славу Божию!..

Я мудро помалкивала, потому что в такие моменты Верочке собеседник в принципе не был нужен. Ну и знала я, что добродушие в ней все равно победит. И даже была уверена, что случится это в ближайшее воскресенье перед исповедью. Грозная бухгалтер сменит гнев на милость, они с завхозом троекратно на весь храм расцелуются, растроганно всплакнут, как это всегда бывало, и мир будет восстановлен. По крайней мере, до какой-нибудь следующей завхозовской покупки.

А пока Петру Тарасовичу лучше не попадаться ей на глаза…

В общем, сидели мы, пили чай… Вдруг дверь резко распахнулась, и на пороге предстала женщина… С лопатой!

– Так! У меня два вопроса! Первый! Где у вас тут попа заказать? – почти выкрикнула. – Похороны! – И для убедительности взмахнула своей лопатой, задев при этом полку, с которой едва не посыпались книги. – Простите, на дачу спешу. – И подровняла полочку. – Так где попов-то заказывают?

Я предательски поперхнулась своим чаем и на всякий случай отодвинулась подальше от лопаты.

– Вам батюшку с кладбищем или без? – без тени смущения уточнила Верочка, опытный церковный «менеджер», понимающий с полуслова клиентов любой сложности.

– С кладбищем, конечно, – ответила дама. – Ну и всеми прибамбасами…

Из их последующей беседы я поняла, что у дамы с лопатой есть кума, у которой скончался муж. Нужно заказать отпевание, а затем литию на могилке. Последнее и означало – «батюшку с кладбищем».

– А какой ваш второй вопрос? – спросила Верочка.

По сравнению со вторым вопросом «заказ попа» и «батюшка с кладбищем» уныло померкли. Суть его заключалась в следующем… Почивший супруг кумы Аллочки (будем уж называть даму с лопатой так, потому что это и был будущий повар отца Евгения) при жизни считался большим ловеласом. Это мы узнали из рассказа нашей новой знакомой. По крайней мере, в этом была уверена кума Аллочки, сильно его ревновала и закатывала мужу скандалы. Иногда даже с рукоприкладством и битьем посуды. Изменял он ей на самом деле или это было плодом ее фантазии – история умалчивает.

Прожили они так тридцать лет, временами даже душа в душу. Но вот умер вчера Иван (так его звали). Жена, естественно, в разобранном состоянии, с похоронами помогает Аллочка. Только случилась одна неприятность. В ночь, аккурат после своей кончины, приснился Аллочке Иван. Что уж он там в ее сне делал, она уточнять не стала, но факт остается фактом. Утром она возьми да и расскажи об этом безутешной вдове. Та даже в себя пришла, рыдать перестала:

– Ах он, такой-сякой, забодай его комар! При жизни гулял, так я думала, хоть после смерти успокоится. А он вон как. Не ко мне, законной жене, – к тебе ночью явился. У вас, случайно, ничего не было? Ладно! Иди в храм, пусть скажут там, чего делать, чтобы Иван мне снился, а не кому попало…

Если бы я все это своими ушами не слышала – никогда бы не поверила. Бухгалтер Верочка, правда, и тут не растерялась. Посоветовала в такой сложной семейной ситуации легкомысленному новопреставленному Иоанну поминовение на три года заказать. Чтобы знал, кому сниться. Ну и о здравии его вдовы несколько молебнов. Это не считая сорокоуста заздравного.

– Точно поможет? – волновалась Аллочка. – А то как-то неудобно. Чужой муж же…

– Попа заказывали? – раздался вдруг из-за двери громкий голос. И на пороге предстал отец Евгений. Оказалось, он все это время под окошком с кем-то беседовал и разговор наш слышал.

Аллочка смутилась и даже попыталась прикрыть лицо лопатой. Батюшка же, чтобы сгладить неловкость, взял с полки какую-то книжку, подарил ей и под локоть вывел из лавки…

Когда, допив свой чай и обсудив с Верочкой все местные новости, я вышла на улицу, отец Евгений все еще стоял с Аллочкой. Было видно, что они нашли общий язык, и она даже посматривала на него с плохо скрываемым обожанием. Я совсем не удивилась. Отец Евгений – необычный батюшка. Он очень любит людей, а нецерковных просто обожает. В ответах на вопросы типа «как сделать так, чтобы легкомысленный покойный муж снился жене, а не другим феминам?» он вообще непревзойденный виртуоз.

Вокруг него постоянно роятся разные, по мнению «почтенной православной публики», отбросы общества. Какие-то бомжи, алкоголики, бывшие наркоманы. И чем «сложнее» случай, тем больше радуется отец Евгений шансу проявить свою неукротимую пастырскую сущность.

Не знаю, о чем они говорили с Аллочкой, но, когда я проходила мимо, батюшка, как гостеприимный хозяин, приглашал женщину в храм, чтобы показать где что. И она завороженно кивала.

– Лен, пойдем с нами, – позвал он меня. – Познакомься – это Алла. А, вы уже знакомы. Ивана их отпоем, а в воскресенье она хочет прийти к нам на службу… Да, Алла?..

Аллочка радостно подтвердила. Хотя я уверена – еще десятью минутами раньше она ни о чем таком даже не помышляла.

– Проходите, проходите… Вот это Варвара Васильевна, она печет просфоры… Лопату в храм можно не заносить. Вот здесь в притворе поставьте… Нет-нет, ничего страшного. Вы меня не сильно задели… Вот это икона целителя Пантелеимона… А там – распятие.

– Да-да, распятие я знаю, – защебетала его благодарная слушательница. – А помолиться Ему можно?

– Нужно! – воодушевился батюшка. – Как хорошо: человек в храм не ходит, но душа просит молитвы, – радостно шепнул он мне. И потер красное ухо, припечатанное лопатой.