Любимая злодейка третьего принца - Мур Анита

Уже не золотистые, а серебристые искорки закружились над поверхностью воды, разгоняя лепестки и очищая муть.

Взгляд сам по себе проследил открывающийся вид — от рельефной мускулистой груди вниз, к пупку, и еще ниже —вдоль полоски темных волос.

Я заморгала и поспешно зажмурилась. Но увидеть уже успела предостаточно.

Гуангмин тихо хмыкнул и разжал руки.

— Как я и говорил — вода. Подай мне полотенце.

— Сейчас! — пискнула не своим голосом и подорвалась с места.

Куда угодно, лишь бы подальше от опасного мужчины!

Опасного не столько для тела, сколько для разума.

Глава 4

Полотенце оказалось воистину величественным.

Скорее даже банная простыня из очень мягкой ткани, в которую принц завернулся как в тогу. Куда при этом подевались его штаны — не знаю и знать не хочу. Пусть служанки из ванны вылавливают, это теперь не мое дело.

Мое — постоянно находиться рядом. Так сам Гуангмин и сказал.

И завтраком щедро поделился. Правда, сидеть пришлось у его ног, на полу. Но это уже мелочи, не стоящие упоминания.

Точно так же, на полу, я сидела до обеда, но уже в кабинете принца.

Пользуясь тем, что ему полегчало, его высочество разбирал накопившиеся документы. А их, как ни странно, оказалось множество. Отчеты с принадлежащих Гуангмину территорий, счета от торговцев, военные доклады… Свиткам не было видно конца и края. А ведь принц их не просто просматривал — он вникал, пересчитывал и изучал.

Я тихонько зевала в кулак, поглядывала в доступные мне части свитков — на всякий случай — и вспоминала устный счет. Как ни странно, местные иероглифы и завитушки чужих почерков разбирались прекрасно, как родные.

— Воруют? — сочувственно спросила, когда Гуангмин отложил очередной свиток и налил себе черного, как бездна, чаю.

Успевший отхлебнуть принц поперхнулся.

— Откуда знаешь? — с подозрением покосился он на меня.

— Ну покупки странные. Кто ж набирает летом столько свежих фруктов? У вас своего сада нет? Вроде саженцы недавно мелькали… Тогда где урожай?

Гуангмин молча притянул свиток обратно, нашел упомянутый мною пункт. Затем выкопал из груды еще один документ, сравнил.

— Твоя правда, — задумчиво согласился он. — Воруют. Внаглую. Стоит съездить, выяснить почему.

— В смысле?

— В прямом. Раз они почти не скрываются, значит, считают меня покойником. — Губы принца яростно искривились, словно он едва сдерживался, чтобы не вцепиться кому-то невидимому в горло.

Очень знакомая реакция.

— Но вы действительно очень долго пребывали без сознания, — пробормотала я и поспешно добавила: — Это, конечно, ни в коем разе не оправдывает кражу!

— Даже если бы я все-таки умер, это земли рода. Они принадлежат семье матушки, — скрипнул зубами принц. —Ее брат управляет поместьем и прилегающими территориями. Если господин Хэйлинь решил, что теперь все это его…

Договаривать Гуангмин не стал, и так все понятно. Стяжательство во все времена не поощрялось, а обирать собственную семью — и вовсе за гранью добра и зла.

— К тому же поместье расположено на севере. Я боюсь, как бы не случилось худшего. Пожалуй, отправимся на днях. Дело не терпит отлагательств.

Я открыла было рот, чтобы задать глупый вопрос — при чем тут север. Но изнутри, из глубины памяти толкнулся ответ: ледяные драконы. На севере граница с их землями.

Высоченный горный хребет отделяет Империю от пустынных холодных равнин, куда сотни лет назад изгнали клятвопреступников, посягнувших вне очереди на трон.

Тех самых ледяных драконов, из рода которых происхожу я. Точнее, мое новое тело.

— А я не могу остаться здесь и вас подождать? —осторожно поинтересовалась я.

Суровый взгляд Гуангмина пригвоздил меня к месту.

— Ты — мой источник магии. Мое лекарство. Ты последуешь за мной, куда бы я ни собрался.

Тон генерала слегка смягчился, когда он заметил испуг на моем лице:

— Не переживай, мы поедем со всеми удобствами. И по дороге можешь прикупить тканей и драгоценностей на любую сумму. Ты же теперь моя наложница, должна выглядеть достойно.

— Благодарю за оказанную честь, ваше высочество, —мрачно пробормотала я безо всякой радости.

Вовсе не из-за отсутствия тряпок или камешков я переживала.

Если мы отправимся ближе к границе, как бы меня кто не узнал и не сдал!

Миссия моя секретная и опасная.

В курсе того, кто я, где и зачем, очень немногие. И шанс натолкнуться на случайных знакомых, что набросятся с объятиями, возрастает ближе к границе в разы.

Но спорить смысла нет. Раз Гуангмин решил поехать невесть куда, толком не выздоровев, и меня с собой потащить — так и сделает. Возражать принцу не принято.

Когда я забирала у него тарелку, наши пальцы снова соприкоснулись.

Вместо того чтобы невзначай продлить контакт, его высочество отдернулся, как ошпаренный.

Я окончательно перестала что-либо понимать.

То я его лекарство, то меня тронуть лишний раз опасаются.

После обеда наступило время отдыха. Наконец-то! Бедные мои колени. Пусть и на подушке, но пытка та еще.

Гуангмин облачился в свободный короткий халат и просторные штаны — своего рода пижаму — и устроился на постели в позе трупа. Руки на груди, взгляд в потолок. Лежал практически неподвижно, лишь иногда потирал кончики пальцев. Тогда-то я и поняла, почему он отстранился.

Кожа в тех местах, где мы соприкасались, покраснела и припухла, как от ожога или мороза.

На всякий случай проверила собственные руки. Ничего, чистые, гладкие.

Для прислуги так и слишком гладкие.

Как меня еще не рассекретили — не знаю. Не присматривались, видимо.

Получается, взаимодействие наших сил отчасти помогает принцу вернуть дар, но и ранит его при этом. Как экстренный запуск сердца дефибриллятором — вроде и спасли, но при этом ожоги на всю грудь. Или на все руки —в нашем случае. Но раньше он меня вроде и трогал, и за руки хватал, ничего страшного не происходило.

Что же изменилось?

— Ваша наложница откланивается, — пробормотала стандартную фразу.

Тело само выдало подходящий набор звуков. Но Гуангмин не одобрил.

— Ложись здесь, — сонно приказал он, не поворачиваясь.

Привык уже командовать из гроба, не меняя выражения лица.

— Как прикажет ваше высочество, — обреченно признала я и потянула от стола подушки.

— Что ты делаешь? — удивился принц.

Даже голову соизволил приподнять.

— Делаю себе постель, конечно, — пожала плечами, складывая добычу рядочком. Надо бы еще потом одеяло запасное найти, ночью здесь холодно.

— Ложись рядом, — Гуангмин похлопал по покрывалу для наглядности. — Замерзнешь, да и тело болеть будет. Поверь, я спал и на полу, и на земле. Удовольствие так себе.

Принц спал на земле? Ну да, он же еще и генерал. Приходилось в походах, наверное.

Колебалась я недолго.

Собрав подушки в охапку, залезла на постель и разложила их уже там.

В очередной раз приоткрывший один глаз Гуангмин распахнул оба и удивленно вытаращился на выросшие между нами баррикады.

— Это еще зачем?

— А вдруг вы во сне себя не контролируете? — с вызовом вздернула я подбородок. — Еще решите, что я ваш враг, и прибьете ненароком. Я жить хочу!

— А если я чего другого потребую? — голос принца стал вкрадчивее.

Я красноречиво опустила глаза на его покрасневшие пальцы.

— В таком случае это скорее защита для вас. Потому что я свой дар не контролирую. Еще зацеплю вас спросонья, а меня потом казнят.

— Понял, ты жить хочешь.

Гуангмин снова притворился бревном, но на губах упрямо играла плохо скрываемая усмешка.

Я повозилась немного, устраиваясь поудобнее. Спать в одежде я не привыкла, но раздеваться в присутствии постороннего мужика — еще более неловко. Мало ли что ему в голову придет.

Повезло, что наши прикосновения причиняют ему боль. Хоть по части приставаний можно не переживать.