Любимая злодейка третьего принца - Мур Анита

Может, он и простит попытку покушения? Тем более я уже передумала и убивать его не собираюсь.

Даже волны ненависти, терзавшие меня первые дни моего пребывания в этом теле, стали пореже. Раньше меня прихватывало от малейшего взгляда на Гуангмина, сейчас же только если он на меня слишком пристально смотрел. По спине начинали бегать мурашки, пальцы леденели, а в груди начинал ворочаться колкими снежинками дар.

Чувствовать свою магию я уже научилась, а вот контролировать выходило не очень. Только подавлять, чтобы не жахнуть по принцу чем-то убойным ненароком.

Помня, что я все-таки служанка, — а статус наложницы не освобождал меня от необходимости угождать его высочеству, скорее наоборот, — я дождалась, пока Гуангмин закончит есть, и принялась собирать миски. Наши руки снова соприкоснулись — и на этот раз он не отдернулся.

Как я и думала.

Жгучий эффект привязан к памяти тела. Если я расслабляюсь и позволяю себе действовать на автопилоте, любое прикосновение будет причинять Гуангмину боль. Настолько сильно его ненавидела прежняя Шулинь. Но если я сосредоточусь и контролирую себя, то ничего особенного не происходит.

Принц тоже заметил отсутствие реакции на коже и поймал мою руку. Я чуть палочки не выронила, которые собиралась положить на поднос.

— Занятно, — протянул он, поглаживая мое запястье. — Я полагал, ожоги — это побочный эффект подпитки от твоего дара, поскольку мы противоположные стихии. Не думал, что они связаны с чем-то еще. Ты специально меня поджаривала? Говорила же, что не владеешь силой?

Мужские пальцы стиснулись сильнее, почти до синяков.

Я поняла, что надо срочно выкручиваться, иначе до обвинения в измене недалеко. Наши хорошие отношения — всего лишь прихоть его высочества. Устал, наверное, от постоянно лебезящих слуг, вот и держит меня при себе как освежающее разнообразие. Подпитывать принца можно и в цепях, лежа на полу. Стоит ему заподозрить неладное — мигом так и сделает.

— Правда не владею, мой господин, — покорно опустив глаза, пробормотала я. — Оно само получается. Если сможете помочь мне и научить контролировать дар, этого больше не повторится. Ваша наложница ни в коем случае не желает причинить вам боль.

— Значит, ты тоже заметила ожоги, — констатировал принц, все еще мрачно. — Но ничего по этому поводу не сделала. Даже не извинилась.

Уловив намек, я тут же рухнула на колени. Так поступали провинившиеся слуги в дорамах, надеюсь, и мне поможет.

— Простите мою глупость. Я не знала, что делать, потому молчала.

Удариться лбом об пол мешала рука Гуангмина, что все еще сжимала мою кисть. Да и не стала бы я биться со всей дури, мне мои мозги дороги. Оно и не понадобилось — принц молча потянул меня вверх, заставляя подняться.

— Если еще раз умолчишь о чем-то важном, мне придется от тебя избавиться, — холодно, отстраненно сообщил он, будто прогноз погоды объявил. — Ты помогаешь мне восстановиться, но очень скоро твоя помощь больше не понадобится. Не испытывай судьбу.

— Шулинь не посмеет, — выдавила я под строгим взглядом.

И как назло, волна ненависти вновь поднялась из глубины подсознания, заставляя кожу пылать, а магию — проситься на волю.

Гуангмин зашипел и отдернул руку.

— Нет, так не пойдет, — пробормотал он себе под нос, разглядывая покрасневшую ладонь. — Тебя и правда надо научить хотя бы азам. Иначе сожжешь кого-нибудь, кто не будет так милосерден, как я… кстати, очень интересно, почему ты с магией воды умудряешься именно жечь?

— Может, это не я жгу? — неожиданно предположила вслух.

Принц вздернул вопрошающую бровь.

— Ну дар огня-то у вас. Мало ли вы сами себя… того, — по мере изложения мой голос становился все тише, пока не превратился в шепот. Злить его высочество — дурная затея, а я умудрилась за несколько минут выбесить его несколько раз.

К моему удивлению, вспышки гнева не последовало. Гуангмин даже кивнул, принимая мою версию.

— Я кое-что слышал о подобном феномене. Как раз в поместье рода Хэйлинь могут найтись подходящие свитки. Проверим.

— Что за феномен? — осторожно уточнила я, видя, что пауза затянулась, а пояснять мне никто ничего не спешит.

— Отражение, — лаконично отозвался Гуангмин. И неохотно уточнил: — Специфический щит, характерный для магии воды. Странно, что он срабатывает на меня, ведь я не пытаюсь причинить тебе вреда. И еще более странно то, что он вообще существует, ведь для того, чтобы его поставить, нужно виртуозно владеть своей силой. А по твоим словам, ты понятия не имеешь, как управлять даром.

— Ни малейшего! — поспешно заверила его я. — Оно само!

— Очень, очень странно, — покачал головой принц.

Но в кандалы не заковал и стражу не позвал. Мало того, когда пришла пора укладываться спать, подвинулся на постели, позволяя мне занять привычное место за его спиной.

Позволить подобраться так близко во сне — не величайший ли знак доверия?

Но смутное ощущение, что принц вовсе не так наивен и не верит мне до конца, не отпускало.

Глава 6

Утром Гуангмин выглядел куда лучше, чем в тот знаменательный день, когда я впервые увидела его в гробу. Лицо порозовело, скулы уже не так сильно выделялись, и синяки под глазами почти пропали.

Принц спал на спине, чинно сложив руки на груди, будто все еще покоился в своем саркофаге. Меня не касался даже рукавом, хотя барьер из подушек я между нами не строила. Сил вчера не было. Поездка в повозке, пусть и быстрая и со всем возможным для эпохи комфортом, вымотала меня дочиста.

От одной мысли, что сейчас снова придется лезть в тесное трясущееся нутро, подкатывала к горлу тошнота.

— Надеюсь, ты сейчас думаешь не обо мне? — не открывая глаз, хмыкнул Гуангмин. — Потому что если да, тебя придется казнить за оскорбление моего высочества.

Выглядело со стороны и правда нехорошо. Я подперла рукой щеку и разглядывала принца, в то же время кривясь и характерно сглатывая.

— Нет, конечно. Просто в дороге мне становится нехорошо. Стоит об этом подумать… — выпалила я чистую правду.

— Потерпи, доберемся к обеду, — заверил меня Гуангмин, томно закидывая руки за голову и потягиваясь, как сытый кот. — Мне и самому уже надоело, лучше бы верхом, но пока мое состояние не позволяет подобных подвигов.

Он не стал уточнять, и так произнес вслух больше, чем следовало. Признаваться в слабости неприятно любому мужчине, а если он еще и принц, то вдвойне.

На языке вертелся вопрос о драконе, но я благоразумно не стала его озвучивать. Так и не определилась пока, о потенции идет речь или о крылатой ящерице. Увидеть последнюю я готова не была, а про первую спрашивать еще более чревато. Еще доказывать примется, что у него все хорошо.

Мысль о том, что Гуангмин начнет ко мне приставать, одновременно пугала и будоражила. Отказывать принцам здесь не принято, а если честно, я до конца не определилась, стоит сопротивляться или нет. Вбитое с детства воспитание требовало обороняться до последнего, в то время как сугубо женская часть моего сознания была готова сдаться при малейшем намеке на штурм.

Но выбирать мне не приходилось — его высочество строго ограничивался деликатными, максимально пристойными прикосновениями. Максимум разврата — подержаться за руки, сплетя пальцы. Я замечала, что он делает это в те минуты, когда ему особенно плохо. Наверное, мой дар помогал ему прийти в себя. В остальное время мы чинно сидели на соседних скамьях и просто дышали одним воздухом. Похоже, этого Гуангмину для восстановления достаточно.

Завтрак был еще более скромным, чем ужин. Несколько паровых булочек с мясной начинкой, жиденькая рисовая каша и чай. Довольно дешевый, даже я это поняла. Принц скривился после первого же глотка и потребовал воды. А потом еще что-то шепнул слуге, я не расслышала.

Потом поняла, когда передо мной появился небольшой холщовый мешочек со смесью сушеного имбиря и алычи.

— Жуй понемногу, если переешь, еще хуже станет, — коротко пояснил Гуангмин, поднимаясь. Собирать нам было нечего — все так и осталось в повозке.