Когда разглядела блестящие камни в золотых и серебряных оправах, то на мгновение остолбенела. Они напоминали сокровища. Однако в чужом мире я не могла быть уверена ни в чём. Может, это обычная бижутерия?
В какой-то момент я твердо осознала, что мне придётся выйти из кухни. В первую очередь, нужно решить вопрос с Валентином. Этот человек пугал меня, и оставаться с ним под одной крышей, даже если она огромная, было невыносимо.
К тому же… куда нам идти? Насколько далеко отсюда какие-либо поселения, я не знала, да и погода была просто отвратительной. К тому же, кто сказал, что в том же городе или поселении мы не окажемся окружены десятками таких вот «дровосеков», которые будут пугать до дрожи? Лучше уж пусть будет всего один…
И я решилась действовать.
— Не вешать нос, гардемарины! — вспомнила фразу из фильма и усмехнулась. А потом задумалась и добавила: — Хватит думать, надо действовать! Под лежачий камень вода не течёт…
Цитаты для ободрения оказались не очень дейсвенными, но… хотя бы отвлекли от мрачных мыслей.
Собрав всю решимость, я выбралась из кухни. Шаг за шагом направляясь ко двору, я внушала себе, что главное — сохранить спокойствие.
Когда оказалась снаружи, то застала весьма шокирующую картину: Валентин как раз стягивал с себя влажную рубашку, после чего повесил её на ближайший сук. Я замерла. Вид его крепкой мускулистой спины выбил из меня половину решимости. Перекатывающиеся мышцы, покрытые тонкой росой пота, напомнили о том, что сильные люди редко дружат с разумом или милосердием.
Но у меня нет выбора. Я должна взять его напором и силой своего внутреннего человека. Иной силы у меня всё равно нет.
Глубоко вздохнула, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие. И как ему не холодно без рубашки??? Смотреть жутко. Наверное, у него носорожью кожа и такое же здоровье, то есть неубиваемое…
— Валентин! — позвала я громче, чем хотела, и мой голос прозвучал на удивление жестко. — Нам нужно поговорить…
Мужчина обернулся с удивлением, и я поняла, что ему точно нет сорока лет. Максимум тридцать пять. Одна его смоляная бровь поползла вверх…
Глава 5. Договорились…
В этот момент на меня удивительным образом снизошло абсолютное спокойствие, словно я надела броню. Сделала несколько шагов вперёд и дерзко посмотрела мужчине в глаза.
— Послушайте, я заявляю вам, что половина этого поместья принадлежит нам! — сказала с непоколебимой уверенностью.
Еще вчера перед сном я спросила об этом у Алёши. Он, конечно, посмотрел на меня с удивлением (типа, почему мама не знает таких элементарных вещей?), но затем пожал плечами и ответил:
— Дедушка всегда говорил, что это поместье однажды будет моим.
Этих слов мне хватило, чтобы сделать вывод: дети действительно имеют право на эту территорию. Поэтому моё заявление прозвучало уверенно.
Валентин прищурился, внимательно изучая меня. Вдруг заметила, какие у него длинные, слегка закрученные ресницы. И зачем мужикам такая красота?
— Документы покажите, — вдруг заявил он, прерывая мои мысли.
Я нахмурилась. О документах я, конечно, не подумала, но, чтобы не выдать растерянности, гордо вскинула подбородок.
— Эти дети — внуки бывшего хозяина. А показывать вам документы я не обязана. Кто знает, что у вас на уме…
Брови Валентина удивлённо поползли вверх.
— Как внуки? — переспросил он. — Внуки Семёна Борисовича?
— Именно так, — с достоинством ответила я.
— Но почему они здесь? — нахмурился Валентин. — Насколько я знаю, они наследники имения Елисея Степановича Державина…
"Ага, — подумала я, — значит, фамилия женщины, в теле которой я нахожусь, тоже Державина, по мужу, а отчество у неё Семёновна, как и у меня."
— Я не обязана отчитываться перед вами о причинах нашего пребывания здесь, — холодно заметила я. — Но мы здесь. И половина поместья принадлежит нам. Я требую, чтобы вы ни в коем случае не заходили на нашу половину.
— А как же кухня? — поинтересовался он, скрестив руки на обнажённой груди.
Мои глаза против воли задержались на его рельефных мышцах. Валентин выглядел воплощением опасного великолепия, и мне в очередной раз стало не по себе. Спохватившись, я заставила себя смотреть ему только в глаза.
— В таком огромном поместье наверняка кухня не одна, — сказала с видом знатока. — Поищите другую на своей стороне. В крайнем случае, вы всегда можете сложить себе новую печь, не так ли?
Это была дерзость, конечно. Я понятия не имела, как устроены такие дома. Но, к моему удивлению, мои слова прокатили. Валентин недовольно поджал губы, но не стал возражать.
Некоторое время он разглядывал меня с прищуром, будто что-то обдумывая. Затем произнёс:
— А вам не кажется, что это заброшенное поместье совсем не место для слабой женщины с двумя детьми?
Это был логичный вопрос. Но моя фантазия, разыгравшаяся из-за напряжения, увидела в его словах скрытую угрозу.
— Вы мне угрожаете? — резко спросила я, чувствуя, как нервозность последних часов рвётся наружу.
На лицо Валентина набежала тень раздражения.
— Отнюдь, — холодно ответил он. — Где вы в моих словах нашли угрозу?
Его тон был таким искренне возмущенным, что я даже смутилась своей вспышки.
И сама понимала, что сглупила. Это всё из-за того, что я нервничаю. Постоянно ожидаю от него какого-то подвоха, какого-то скрытого действия.
— Ладно, неважно, — бросила я, стараясь казаться равнодушной. — Давайте просто постараемся не попадаться друг другу на глаза. А я сама разберусь со своими делами. Вам не стоит думать обо мне и о моих детях.
— Вы предлагаете мне быть подлецом, а не мужчиной? — вдруг заявил он, приподняв одну смоляную бровь. Честно говоря, это была чертовски красивая бровь.
— Причём здесь подлецы? — раздражённо парировала я. — Мне не нужно, чтобы кто-то вроде вас вмешивался в мои дела. Я сама обо всём позабочусь. Помогите мне тем, что просто не мешайте!
С этими словами я развернулась и пошла в обратном направлении, намеренно не дожидавшись ответа. Всё, чего я хотела, — так это уйти с ветра и холода, которые пробирали до костей. А еще оставить последнее слово за собой.
Сердце бешено колотилось в груди. «Да, мне нужно было максимально провести между нами черту, — подумала я. — Чем меньше мы будем пересекаться с этим Валентином, тем безопаснее буду себя чувствовать.»
Я знаю таких мужчин — привлекательных и властных. По большей части они просто жестокие эгоисты, которые умеют только пользоваться женщинами, попавшими в сложное положение. А потом они вытирают об них ноги, будто так и должно быть.
Я повидала на своём веку достаточно, чтобы с первого взгляда различить подобную натуру. И отец у меня был такой, и мой первый парень тоже. Да и тот, что пришёл после него, оказался ничем не лучше…
Мать всегда говорила: "Все мужчины одинаковы, дорогая. Они либо изменяют, либо бросают, либо ломают женщин, которые в них верят."
С каждым годом я всё больше убеждаюсь в её словах. Даже мои подруги — и те в разводе. Кто-то уставал терпеть, кто-то сам попадал в ту же ловушку, что и я когда-то.
Нет уж, спасибо.
Все эти мифы о благородных мужчинах больше никогда не затуманят моего разума. Я умею выживать.
И мы ещё посмотрим, кто из нас справится лучше.
* * *
Вернувшись в кухню, я постаралась выглядеть максимально уверенной, хотя внутри всё ещё бушевали сомнения и тревога.
— Дети, — начала я, стараясь сделать голос твёрдым, — у меня для вас новости.
Алёша и Оля сразу насторожились.
— Половина поместья наша. Этот незнакомец будет на своей половине, а мы на своей… Мы с ним договорились. А сейчас, — сказала я, взяв в руки свечу, — мы отправимся в кладовую и посмотрим, что там можно найти. Может быть, там есть что-то полезное для нас…
Дети дружно кивнули и поспешили следом за мной, когда я направилась к двери.
