Бастард рода Неллеров. Книга 11 (СИ) - Усов Серг

Мурзик с Котькой ждали меня снаружи мыльни. Воду они не любят, как и все нормальные кошачьи, но и отпускать от себя далеко своего вернувшегося хозяина не торопятся.

— Так и будете за мной теперь хвостом ходить? — интересуюсь. Те взглядами подтвердили мою догадку. — Ну, тогда пошли, вздремнём час-полтора.

Глава 3

Как же приятно после долгого путешествия проснуться в своей постели. Выспался на все сто. Вчера ещё часа за полтора до полуночи, как вырубился, будто нырнув в омут с головой, так только сейчас, когда сквозь ткань портьер чуть-чуть пробивается солнечный свет, проснулся.

Ночь прошла без сновидений, что редко случается. И это очень хорошо, что без них, иначе могли бы привидеться всякие гадости, так как, после службы в нашей церкви, которую я провёл весьма достойно перед большим количеством прихожан, устроившим давку ради выслушивания проповеди и получения благословении от самого аббата Степа, настроение мне, и без того попорченное зрелищем жестокой казни, ещё больше ухудшил брат Георг своим коротким докладом о незначительных происшествиях, случившихся во время моего отсутствия. И на кой чёрт я вчера решил его выслушать? Сегодня что ли не мог?

— Мурзик, перестань, гад, — прикрикнул на пушистого дружка. — Бери пример с Котьки, — глажу урчащую у меня под боком кошечку, вымахавшую размером с молоденькую рысь. — Хватит уже царапаться. Вижу я твой подарок, вижу.

Кот сидит у кровати и внимательно следит за мной. Стоит только мне неосторожно высунуть ногу из-под одеяла, как он тут же бьёт по ней лапой. Когда старается убирать при этом, но они у него такие длинные, что не очень-то и получается.

Не знаю, то ли мои котятки уже всех мышей и крыс в обители переловили, то ли они решили мне в честь возвращения праздничное угощение преподнести, но на коврике сегодня меня ожидает тушка придушенной белки.

— Визит с самого утра белки — это совсем не то, чего бы мне однажды хотелось увидеть, Мурзик, — говорю шёпотом по-русски.

Пушистики оба полиглоты, знаю достоверно. Всё отлично понимают, что на паргейском, что на языке моих по настоящему родных берёзок и осин. А вот я, похоже, некоторые речевые обороты уже начинаю забывать, хотя память о полученных когда-то знаниях удивительно острая.

Даже критерий Коши для определения сходимости или расходимости рядов, из-за которого я чуть не завалил экзамен по высшей математике, сейчас легко могу сформулировать и доказать. Ага. Только это тут сейчас никому не нужно, и не понадобится ещё несколько сотен лет после моей смерти.

Организм требует вылезти из-под одеяла, что я и делаю. Сбегав в смежную комнатку и на обратном пути подбросив в камин короткое полено, звать Ангелину не стал. Решил поваляться ещё с полчасика в компании с Котькой. Мурзику надоело выпрашивать моего внимания, и он ушёл тем же путём, что и оба сюда приходят — через окно на ветвь раскидистого дуба, а затем по стволу вниз. Белку кот, хоть и обиделся, забирать не стал. Ладно, служанка уберёт.

У меня оба узких оконца приоткрыты, и поступает свежий воздух, но всё равно в горле оскомина до сих пор держится. Трибуна, на которой сидели во время аутодафе я с Юлианой, оказалась с подветренной стороны, и мы вволю надышались запахом горелой человеческой плоти. Брат Никита опытный организатор казней, так что, хоть дыма почти не было. Отравители именно что поджарились, а не задохнулись, ну и зрителям кашлять не пришлось.

Если остальным весь этот ужасный смрад казался вполне терпимым, кузина, прижимавшаяся ко мне, словно бы желая больше никогда не расставаться, даже улыбаться не переставала, а вот я всё никак не могу привыкнуть к жестокости своего нового мира. Умом понимаю, что эта семья поганцев вполне заслуживает своей участи, а вот в груди так и ворочалось неприятие происходящего.

Частично моё отвращение к сожжению людей разделила Эйты. Только её коробили вовсе не жуткий вой отравителей и их корчи в муках, а один лишь запах. Она поделилась с бывшей госпожой и нынешним сюзереном виконтессой Юлианой, которой уж больше месяца назад дала вассальную клятву, идеей, что преступников лучше топтать слонами, даже не подумав, где ж мы ей на Итерике элефантов найдём?

С фауной континента я вроде хорошо знаком, слоны у нас нигде не водятся. Разве что их в империю наряду с другими диковинными животными и гадами привозили, чтобы на них поглазели, но до зоопарков, дендрариев и прочего тут ещё не додумались. Бедных животинок после демонстрации убивали. При этом использовать бассейны в качестве аквариумов уже догадались.

Помимо казни получил ещё один негатив. Чёртов брат Афанасий, гадский папа. Нет, так-то он у меня, как говорится, сыровар от Бога, то есть от Создателя. Горжусь его трудом, реально, без дураков. Ни в прошлой, ни в этой жизни ничего вкуснее его молочной продукции не пробовал, даже хвалёные швейцарские или здешние римнарские сыры из молока горных коз и рядом с тем, что делаем мы, не стояли. Только вот, любит этот пожилой и тучный монах, что называется, закладывать за воротник. Я прощал, потому-то вроде меру он знает. Знал. Оказывается, не успел я убыть в Ровену, брат Афанасий спёр у своего друга брата Михаила, не преднастоятеля, а главного винодела, ключ от винных подвалов, сделал его дубликат у брата Василия, тут, считай, целый заговор получился, и с тех пор начал шастать в залы с винными бочками, благо для него, они располагались на том же ярусе, что и помещения, в которых выдерживались сыры премиум класса, собственно его царство, куда кроме его самого и подчинённых ему рабов никто и не заходил.

Да пёс бы с винными бочками, но этот старый козёл просверлил дырку в одной из дубовых ёмкостей, где набирал вкус моя прелесть неллерьяк — кстати, дрель ему тоже брат Василий подогнал — и распробовал мой напиток. Распробовав, повадился по чуть-чуть сливать каждый день, и ладно бы сволочь из одной бочки всё это делал, так он же сделал дырки в четырёх из одиннадцати, самого первого года разлива. Думал, что так, когда вскроют, то не заметят уменьшение объёма. Если бы не прачка, которую он снасильничал, а она выдала его с головой брату Георгу, то придурок и все остальные объёмы напитков опытного производства мог погубить. Да, дырки-то он после каждого слива затыкал, но постоянный доступ воздуха наверняка портит продукцию.

Вот уж кого бы я с удовольствием приказал выпороть, так это брата Афанасия, а заодно с ним и брата Михаила, за то что растяпа, и брата Василия за соучастие. Только монахов подвергать телесным наказаниям нельзя. Афонька козёл просидел по решению преднастоятеля в келье на хлебе и воде неделю. Теперь я должен определиться, какого реально наказания алкаш заслуживает. Только брат Георг сразу обозначил ограничения — старый толстяк очень нужен на работе, раз, без толики вина он совсем киснет и качество работы падает. Молодцы, блин. Кадры решают всё. Неужели раньше нельзя было позаботиться, чтобы у любого из моих монастырских спецов и мастеров имелась достойная замена? Эх, и этим придётся заниматься. Нужно молодых братьев разгрузить от патрулирования владений, пусть моя вернувшаяся рота этим займётся, а парней больше привлекать в помощь умельцам. Так и научатся.

В дверь кто-то поскрёбся, Ангелина, кто ж ещё то? Котька мигом вскочила и, как будто бы вышла на охоту, неслышно подкралась к двери. Обе моих котейки за время моего отсутствия приобрели дурную привычку хватать когтями и зубами всех, кто входил в мои покои, чтобы навести здесь порядок. Рабыни жаловались брату Георгу, но тот без моего ведома не решился закрыть сюда хулиганам вход. Оставил плач служанок без внимания. И ладно. Мурзик с Котькой не насмерть же бились. Покусав и исцарапав несчастную девушку или тётку, ну, или раба, чистящего камин, они сбегали на подоконники и оттуда следили за работой. А вчера с новыми привычками кошек познакомилась и Ангелина. Почему-то Юльку они признали, а вот её нет. Может чувствовали, что первая моя подружка детства? Не знаю, они не объяснили.