Мастер драгоценных артефактов 6 (СИ) - Майерс Александр

— Мерзко. Ну и зачем мы здесь?

— А затем, — я понизил голос, — что нам нужен камень, который спрятан в груди статуи. Там накопитель, в котором собирается вся эта энергия.

— Откуда ты знаешь? — ведьма изогнула бровь.

— Из своей таверне, разумеется, — усмехнулся я. — Народ там языками мелет — только успевай слушать. Кто-то и про этот город рассказал, и про статую, и про традицию. Максим и девушки хорошо информацию собирают. А мы с тобой прибыли сюда очень вовремя, прямо к нужному дню.

— К какому ещё дню?

— Сейчас увидишь…

Мы пристроились в сторонке, в тени под навесом. Долго ждать не пришлось. Вскоре над площадью загудели трубы, толпа зашевелилась, и в дальнем конце улицы показалась процессия.

Пышная, важная, с флагами и барабанами. Впереди вышагивали герольды, за ними стража, а в центре, на богато украшенном паланкине, несли какого-то расфуфыренного вельможу.

— Вот он, — шепнул я. — Местный советник. Раз в год, по здешней традиции, каждый советник обязан прилюдно прикоснуться к статуе. И если богиня примет его силу — значит, он человек достойный, чистый душой, и может дальше занимать свой пост. А если не примет — позор и отставка. Такой вот способ отбирать честных чиновников.

— Ну-ну, — фыркнула Катарина.

— Да, тот ещё фарс. Статуе плевать, что ты за человек, она у всех энергию берёт. Но толпа-то этого не знает. А рассчитано всё как раз на невежд, которые в магии ничего не понимают. Хотя их и винить-то не за что — откуда простым людям в магии разбираться?

Я оглядел приближающуюся процессию — и решил, что тянуть нечего.

— Идём!

Я схватил Катарину за руку, и мы, лавируя между зеваками, которые все как один пялились на процессию, метнулись к статуе. Пока все отвлеклись — самое время.

Я встал напротив статуи, задрав голову, будто просто благоговейный паломник, любующийся ликом богини. Ничего не делал руками — только смотрел. А сам тем временем сжимал в кармане кристаллы и накладывал на статую невидимое зачарование.

— Вливай энергию в моё заклинание, — тихо велел я Катарине, не отрывая глаз от статуи. — Много, сколько сможешь.

Ведьма, не задавая вопросов, положила ладонь на постамент и начала. Я почувствовал, как внутрь статуи потекла её сила.

Я закончил своё плетение и отступил в сторону, растворившись в толпе. Катарина, напитав зачарование, тоже отошла.

А процессия уже приблизилась. Один из носильщиков паланкина, раб в лохмотьях, вдруг оступился на неровном камне. Паланкин качнулся.

Советник, разодетый в шелка и золото, побагровел от возмущения. Он выхватил плеть и хлестнул несчастного по спине. Раб сжался, но не пикнул — видать, привык.

— Какой приятный человек, — заметил я.

Советник выбрался из паланкина, поправил одеяния, важно оглядел собравшихся. Затем воздел руки и толкнул длинную, напыщенную речь о своей безупречной службе, благословении богини и процветании Тверди. Толпа внимала.

Наконец, закончив, он с торжественным видом приблизился к статуе. Помедлил для пущего эффекта, и возложил ладонь на постамент.

Что-то хрустнуло. Потом ещё раз.

А потом по статуе побежала трещина, перекосив благостный лик богини. Все ахнули, и ещё через секунду статуя с оглушительным треском развалилась. Пыль поднялась столбом.

Советник стоял с вытянутой рукой, белый как мел, глядя на руины у своих ног.

А я, не в силах упустить такой момент, набрал в грудь воздуха и заорал из гущи толпы:

— Богиня его прокляла!!!

Эффект превзошёл все ожидания.

Толпа ахнула. А потом, как по команде, подхватила:

— Отвергнутый!

— Она разрушила себя, лишь бы не принять его силу!

— Долой советника!

Площадь взорвалась. Люди, минуту назад внимавшие речам вельможи, теперь смотрели на него с ужасом и отвращением. Я с довольной улыбкой повернулся к Катарине и сказал:

— Похоже, его карьера здесь только что закончилась. Хотя, судя по тому, как он обращается с рабами, туда ему и дорога. Плохой человек. Богиня, считай, не соврала.

Советник, побледнев, рявкнул что-то своей страже. Те сомкнулись вокруг него, и вся процессия спешно, чуть ли не бегом, ретировалась с площади под злые возгласы толпы.

Часть людей отправилась следом, продолжая вопить проклятие. Остальные ещё повозмущались немного, а потом начали расходиться, возбуждённо переговариваясь.

А я, дождавшись, пока схлынет людская масса, спокойно подошёл к обломкам статуи. Поковырялся в каменном крошеве, отбрасывая куски. И вскоре нашёл то, что искал — крупный, слегка светящийся камень размером с два кулака. Тот самый накопитель.

Я взвесил его в руке и убрал в сумку.

— Ну вот, — сказал я, оборачиваясь к Катарине. — Теперь можем сваливать. И лучше побыстрее. Ставки только что сильно выросли…

Глава 3

В шахте было душно, в воздухе стояла каменная пыль пополам с запахом пота. Мерно стучали кирки, эхо от ударов разбегалось по штрекам и терялось где-то в темноте. Работа кипела со всех сторон.

Забой напоминал разворошённый муравейник. Одни шахтёры вгрызались в породу, откалывая пласт за пластом. Другие устанавливали крепь на новом участке тоннеля. Третьи катали тачки с пустой породой к отвальным желобам, кряхтя и обливаясь потом.

Кто-то таскал воду, кто-то менял истощённые посохи-фонари на стенах. Каждый знал своё место, никто не путался под ногами у других.

Захар отёр лоб рукавом и присел на корточки у стены. Он был из старых шахтёров, работал тут дольше многих, ещё при отце нынешнего графа. Потому его и поставили командовать одним из отрядов. В этом забое он был главным.

— Ставь заряд, — кивнул Захар молодому парню по имени Тишка.

Тот бережно, будто держал в руках новорождённого котёнка, вставил в пробитое отверстие взрывной камень. Отступил, проверил, надёжно ли сидит, и вопросительно взглянул на старшего.

— Все назад! — рявкнул Захар.

Шахтёры бросили работу и организованно отступили за поворот тоннеля. Захар выждал, пока не убедился, что все укрылись, и активировал заряд с помощью браслета, как учил его граф.

Свод дрогнул, по забою прокатилась волна каменной крошки и пыли. Когда пыль немного осела, все вышли обратно.

— Ого, — присвистнул Тишка, разглядывая обнажившуюся стену. — Захар, гляди!

Взрыв снял добрый пласт породы, и теперь в свете кристаллов тускло поблёскивала железная жила. Хорошая находка.

— Знатно, — кивнул Захар. — На неделю нам работы хватит. Ну, чего встали? Давайте, за де…

На запястьях у всех разом ожили артефактные браслеты. Раздался настойчивый писк, как будто тоннель наполнился комарами. Сигнал тревоги.

— Отходим! — скомандовал Захар.

Шахтёры отступили от свежего пролома и сбились в плотную кучу, спина к спине. Проверили стреляющие наручи, поудобнее перехватили кирки.

Затопали сапоги, замелькали фонари — гвардейцы, что несли караул в шахте, вылетели из бокового прохода с оружием наготове.

А из ниши, которую только что вскрыли взрывом, полезли инсектоиды.

Их было штук шесть или семь. Тараканы-падальщики, злобно щёлкающие жвалами.

Гвардейцы встретили их частоколом копий. Один жук забился, насаженный на копьё, второго рубанули мечом, и он завалился на спину, махая лапами в воздухе.

Один падальщик, юркнул под копьё, проскочил сквозь строй гвардейцев и рванул прямо на шахтёров.

Они не растерялись. В инсектоида сразу полетел десяток штырей. несколько прошли мимо, но остальные утыкали башку таракана. Тот взвизгнул, врезался в стену.

— Мочи его! — заорал Тишка и первым опустил кирку.

Острие с хрустом пробило панцирь. Следом налетели остальные, и быстро превратили падальщика в груду хитина.

— Всё, готов, — выдохнул кто-то.

Гвардейцы тем временем добили остальных жуков. В тоннеле снова стало тихо.

— Сейчас мы их отсюда уберём, мужики, — пообещал командир гвардейцев и скомандовал своим: — Багры!

Бойцы принесли специальные багры, ловко зацепили ими туши и поволокли к боковому проходу. Дохлых жуков полагалось оттаскивать в отдельное место — там их потом разберут на хитин.