Мастер драгоценных артефактов 6 (СИ) - Майерс Александр

— Ну, чего замерли? — Захар оглядел своих. — Живы все? Хорош отдыхать, за работу.

И люди вернулись к делу, будто ничего и не произошло.

Добытую руду вместе с пустой породой сгребали к специальным отверстиям в полу. Туда сбрасывали всё без разбора. Когда добыча с грохотом уходила вниз, тут же поднималось облако пыли, но долго она не висела. С другой стороны провала имелось ещё одно отверстие, и через него труба жадно всасывала всю поднявшуюся взвесь. Воздух в забое сразу становился чище.

Хитрая система, что и говорить. Граф протянул под землёй целую сеть труб, а дальше уже магия делала своё дело — вся добыча сама собой утягивалась и в итоге вываливалась в большой бункер снаружи, у шахтёрского городка.

А там, у бункера, кипела своя жизнь.

Люди разгребали добычу, перебирали, растаскивали. К специальной магнитной пластине, расположенной над бункером, прилеплялись магические кристаллы. Их разбирали отдельно, остальное растаскивали тачками по складам.

Но самое интересное происходило не здесь, а чуть в стороне — в небольшом каменном строении с дощатой крышей.

Это был склад оценщиков. Внутри за длинными столами сидели люди и разбирали магические камни. Сортировали, фасовали, раскладывали по типам и размерам.

У каждого оценщика имелись весы, а ещё особые артефакты, которые граф выдал специально для этого дела. Приложишь такую штуку к камню, и он подскажет магический аспект кристалла.

— Помню, раньше-то как было, — протянул один из оценщиков, немолодой мужик по имени Евграфий, вертя в пальцах маленький мутноватый кварц. — Найдёшь за месяц два-три вот таких малюсеньких — уже праздник. А коли жилу металла отыщешь — так вообще пляшешь от радости. Металл-то продать можно, а на вырученное семян купить, или еды, или каких вещей полезных в городе.

— Это точно, — согласился другой оценщик. — А нынче мы уж разборчивые стали. Бедную жилу и разрабатывать никто не хочет. Мужики метку ставят на всякий случай, а сами дальше копают.

— Есть такое. Да и металла у нас всякого теперь навалом — и железа, и меди, и свинца… А кристаллы — это всё-таки интереснее, — кивнул Евграфий.

Скрипнула дверь, и внутрь ввалился запыхавшийся шахтёр. В вытянутых руках он держал деревянную шкатулку, в которой перекатывалась горсть белёсых камней.

— Мужики… Гляньте-ка. Странные какие-то. Рядом с ними слабость такая накатывает, как будто три дня из шахты не вылазил.

Оценщики переглянулись. Евграфий подошёл, глянул на камни. Поднёс ладонь, не касаясь, и тут же отдёрнул.

— Тьфу ты, — поморщился он. — И впрямь силы вытягивают. В контейнер их, живо!

Один из оценщиков метнулся в угол и притащил специальный металлический ящик с магическими знаками на крышке. В такие складывали всё опасное, чтобы магия не расползалась вокруг. Странные камни аккуратно пересыпали внутрь и захлопнули крышку.

— Вот так, пусть полежат. Граф приедет — разберётся.

— Ага, — кивнул шахтёр и поспешил обратно к бункеру.

— Слышь, Евграфий, — подал голос молодой оценщик, что сидел с краю. — Я всё в толк не возьму. У нас сейчас солдат сколько развелось. Гвардейцы, наёмники эти новые, жукоборцы специальные… А ведь они не работают. Только едят да с оружием машутся. Не накладно ли графу столько ртов кормить?

Евграфий отложил весы, внимательно посмотрел на парня.

— Молодой ты ещё! Раньше я и сам так думал. А теперь скажу тебе так: маловато у графа войск. Ещё бы вдвое больше надо!

— Это почему?

— А ты головой подумай. Гляди, сколько тут добра, — Евграфий обвёл рукой заваленные кристаллами столы. — Богатство несметное. Такое охранять надо как следует. Кто ж нас, по-твоему, стережёт? Кто шахту караулит, кто ночью в патрулях не спит? У нас ведь то жуки полезут, то бандиты, то ещё какая мразь. Эти ребята каждый день жизнью за нас рискуют! Кровь свою льют, чтобы мы вот тут в тепле сидели да камушки перебирали.

Он помолчал, потом кивнул на дальний угол, где на отдельной полке поблёскивали целительные камни.

— Видал, сколько у нас целебных камней лежит? Тебе бы такого запаса на сколько хватило?

Парень пожал плечами.

— Ну… на год, наверное. А то и больше.

— Ага, — усмехнулся Евграфий. — А это, парень, норма для одного солдата, который одно сражение прошёл. Всего одно! Мы им камни добываем, а они за нас сражаются. И с каждым боем всё крепче делаются, всё опытнее. Вот и выходит, что всем хорошо. Только камней-то у нас не так и много, как кажется. Работать надо больше.

Он снова взялся за весы, но не удержался и добавил:

— Ты вон погляди, сколько граф чудес наделал благодаря этим самым камушкам. И камневарку, и браслеты эти, амулеты всякие. А про то, что он зиму на наших землях сломал, я уж и не говорю! Всех снегом завалило, люди насмерть мёрзнут, а мы тут под солнышком греемся. Слыхал про такое где-нибудь?

Молодой оценщик смущённо покачал головой, в то время как остальные посмеивались себе под нос, не отвлекаясь от работы.

— То-то и оно, — наставительно произнёс Евграфий. — Граф — человек особенный. Он ведь мог бы всё только для себя одного делать. И камни сам добывать, и жить в своё удовольствие. А он что? И работу нам даёт, и жизнь всем налаживает. Так что давай-ка мы не будем переживать попусту. Не наше это дело. Как Леонид Сергеич говорит? Ничего не бойтесь, просто делайте свою работу. Вот и будем делать.

Парень задумчиво кивнул и снова склонился над камнями. За столами воцарилась деловитая тишина.

Так продолжалось, пока дверь не распахнулась снова — да так, что грохнула о стену.

На пороге стоял ещё один шахтёр, весь белый, будто мукой обсыпанный. Губы у него тряслись, а в руках он держал камень размером с кулак.

— М-мужики… — заикаясь, выдавил он. — Я вот… это… нашёл…

Евграфий, едва глянув на камень, чуть весы со стола не смахнул.

— Твою мать! — воскликнул он.

Осторожно, кончиками пальцев, Евграфий поднёс к камню оценочный артефакт. Глянул на показания — и глаза его полезли на лоб.

— Девятый уровень нестабильности, — прошептал он, и по спине у него побежал холодок. — Да он в любой момент рвануть может.

— И чего делать?

— Выкинуть его надо! — испуганно пролепетал молодой оценщик.

Евграфий медленно вытер вспотевший лоб. Посмотрел на пульсирующий камень, потом на побледневшего шахтёра.

— По-хорошему, выбросить бы. Но нет. Рискнём и оставим.

— Да ты что! — ахнул молодой. — А вдруг жахнет?

— Не жахнет, — отрезал Евграфий. — Ты пойми, дурья башка, граф из такого камня чего только не сделает! Он из обычных-то кристаллов чудеса творит, а уж из такого… Тащите самый крепкий контейнер. Только аккуратно…

Мы с Катариной сидели в таверне и снова пили кислое вино. Точнее, я спокойно пил, а ведьма постоянно озиралась по сторонам и ёрзала на стуле.

Кажется, у меня дежа вю. Вчера наблюдал точно такую же картину, только в другой таверне.

Город, как мы могли понять, находился в смятении. Даже сюда, в дальний угол забегаловки на окраине, долетали отголоски. То кто-то влетал с улицы, отряхиваясь от снега, и с порога вываливал новости. То за соседним столом принимались бурно обсуждать случившееся.

А обсуждать было что. В городе назревал самый настоящий бунт.

Того советника, под чьей рукой статуя богини рассыпалась в труху, теперь обвиняли во всех грехах. Сам советник, надо думать, сейчас брызгал слюной, доказывая свою невиновность.

Да только кому какое дело до его оправданий? Люди видели своими глазами: богиня не приняла его жертву. А статуя, которая берегла целый район бог знает сколько лет, взяла и развалилась.

— Ну что, доволен? — прошипела Катарина, наклонившись ко мне через стол. — Ты хоть понимаешь, что натворил?

— А что я такого натворил? — невинно поинтересовался я.

— Из-за тебя весь район теперь считает себя беззащитным! Люди в панике! Таких статуй в городе всего несколько, и они верили, что те их берегут. А ты взял одну из них и раскрошил.