Друид Нижнего мира (СИ) - Золотарев Егор

Входная дверь скрипнула, и показалась Авдотья.

— Вернулся уже? — удивилась она, рассматривая ворох трав. — Быстро собрали.

— Да, — кивнул я, не отрываясь от дела.

Бабка подошла ближе, с интересом наблюдая за моими действиями.

— Слушай, Егорка, а что ты на огороде нашем посадил? Растет хорошо, только непонятно, что вырастет.

— Сам пока не знаю, — пожал плечами, продолжая заниматься травами.

— Изменился ты. Другой совсем. Только понять не могу, что с тобой случилось, — задумчиво проговорила она.

И тут я осознал, что больше не следует ничего скрывать от родных. Они уже начали замечать изменения, хотя я стою только на пороге своего развития. Пожалуй, пришло время все объяснить. Только надо облачить это в красивую и понятную им обертку, чтобы не пугать их и не выдать себя.

Авдотья еще немного постояла рядом со мной и пошла за угол дома на огород. Я закончил с растениями и хотел зайти домой, чтобы продолжить делать фигурки животных из оставшихся кусков ясеня, но тут со стороны дороги послышался свист.

— Егор, здорова! — махнул мне рукой Женька. — Пошли пройдемся, разговор есть.

Я крикнул бабке, что иду погулять, и вышел за калитку. Мы с Женькой обменялись рукопожатиями.

— Чего хотел? — спросил, когда он выудил из кармана горсть жареных семечек и отсыпал мне на ладонь.

— Я, наверное, пойду к наместнику работу просить, — тяжело вздохнул он. — Отец, конечно, против, но я вижу, как ему тяжело.

— Что собираешься делать?

— Не знаю. Что скажет, то и буду делать. Батя говорил, что вроде как решили ворота ремонтировать. Может, там пригожусь. Или на свинарник пойду работать. Вонь там, конечно, жуткая, но если надо — потерплю.

— Понятно, — кивнул я.

Больше мне нечего было ему сказать. Работы в общине нет, а все блага стоят денег. Единственный, кого снабжают деньгами из Высокого Перевала — это наместник. Он платит охотникам и всем, кто на него работает. Сколько оседает в его карманах, никто не знает, но из-за недостатка рабочих мест люди готовы работать почти задаром.

— Как твой отец? До сих пор переживает из-за мастерской? — после продолжительной паузы спросил друг.

Мы спустились с Пятой улицы и теперь шли по дороге между воротами и остальными улицами.

— Переживает конечно, но виду не подает.

— Как вы теперь будете? Откуда денег на ядра зверя возьмете?

— Выкрутимся, — махнул я рукой.

В последнее время этот вопрос тоже постоянно крутился в голове. Надо что-то придумать, чтобы иметь постоянный доход. Но что? Я не раз был свидетелем того, как Анна бросалась на выручку, но денег с этого не получала. Те, кто говорил, что потом расплатится, так и не платили ей, а сердобольная Анна входила в положение каждого и ничего не требовала. Нужно как-то преломить эту ситуацию.

Вдруг в голову пришла превосходная идея. Она оказалась настолько очевидной и потрясающей, что я удивился, почему сразу об этом не подумал.

Сегодня за ужином поговорю с семьей и озвучу не только причину моего изменения, но и предложения насчет заработка. Надеюсь, они все адекватно воспримут.

Мы с Женей дошли до свинарника, и он сморщил нос, когда в нашу сторону подул ветер.

— А что ты морщишься? Привыкай. Скоро это будет твой родной запах, — хохотнул я и чуть не получил от Женьки подзатыльник, но вовремя уклонился в сторону.

— Не смешно, — буркнул он. — Можно подумать, у меня есть выбор.

— Выбор всегда есть. Нужно только хорошенько подумать.

— Думал уже. Ничего не придумал.

— А если я тебе предложу работу? Будешь работать на меня?

— П-ф-ф, — фыркнул он. — Все ты шутишь, а я, между прочим, серьезно говорю. Завтра же пойду к наместнику и попрошу работу.

— И будешь вместе с Борькой-придурком дерьмо поросячье разгребать, — сказал я и кивком указал на Борьку, который как раз в это время вышел из ворот свинарника и двинулся вверх по Первой улице, не заметив нас.

— Придется, — упавшим голосом ответил Женька, но тут же взял себя в руки и, сжав кулак, грозно продолжил: — Но я его на место поставлю. Шелковым станет.

Я не стал говорить, что он не выстоит против бугая Борьки. Однако мне пока нечего предложить ему взамен, так что отговаривать сейчас бессмысленно.

Мы не стали подниматься по Первой улице, а, развернувшись, пошли в обратном направлении. Когда проходили мимо сторожки Глухаря, он махнул мне рукой и крикнул:

— Ну чего? Шахматы доделал?

— Да. И доску тоже. Лак уже высох. Спасибо за помощь и материалы.

— Не за что. Мне они больше ни к чему, я домой осенью вернусь, — с довольным видом произнес он. — Вечером зайду поглядеть, что получилось.

Женька тут же заинтересовался, поэтому мы сразу пошли ко мне домой, и я показал ему и фигурки и доску.

— Красота какая… — Он брал в руки каждую фигурку по очереди и с интересом рассматривал. — Даже не верится, что ты сам все это сделал.

— А кто же еще? — хмыкнул я.

— Подари мне одну фигурку, — попросил он.

— Не могу. Тогда некомплект будет. Я тебе лучше что-нибудь сделаю. Как раз куски остались. Это будет мой подарок тебе на день рождения.

— День рождения у меня только зимой, но я согласен на подарок прямо сейчас. Сделай мне настоящего воина, — оживился он, превратившись в обычного ребенка, мечтающего об игрушке. — Такого, как мы с тобой в книгах видели. Чтобы доспехи, щит с гербом, меч и прочее. Сможешь?

— Постараюсь, — пожал плечами.

Когда Авдотья вернулась с огорода и принялась греметь на кухне кастрюлями, Женька заторопился домой, чтобы подогреть обед своему отцу, работающему во дворе дома наместника. Он каждый день приходил поесть домой, ведь там его, в отличие от многих других, не кормили.

Я же решил больше не откладывать разговор с семьей и тщательно обдумал все, что скажу. Нужно очень аккуратно подойти к этому вопросу и, не раскрывая всей правды, быть убедительным.

Вскоре вернулись с полей Анна и Иван, и мы все вместе сели за стол.

— Много трав собрал. Молодец, — похвалила меня Анна. — Наверное, только перед нами вернулся?

— Нет. Быстро собрал, — мотнул головой и решил, что сейчас самое время. — Я хочу кое-что вам рассказать. Надеюсь, вы все правильно поймете.

Все трое оторвались от своих тарелок и выжидающе уставились на меня. У меня же почему-то похолодели ноги и вспотели руки. Непривычное состояние для друида, прожившего столько лет. Решиться на разговор было тяжелее, чем я думал.

Глубоко вздохнув, опустил взгляд на свои руки и начал говорить:

— Там, в Дебрях, кое-что случилось…

Глава 20

Я глубоко вздохнул, а Авдотья поторопила:

— Ну-у-у, говори уже! Чего тянешь-то?

— В самом деле, говори, раз начал. — Иван отложил ложку и, откинувшись на спинку стула, настороженно смотрел на меня.

— Ну ладно… Я уже говорил, что не помню ничего до того момента, как очнулся и услышал крики людей наместника. Но, как только пришел в себя, почувствовал внутри, прямо в груди, какое-то необычное тепло, — я озвучивал придуманное заранее и старался при этом выглядеть убедительно. — Сначала не понимал, что со мной происходит, а потом… потом почувствовал ее — энергию.

Все замерли, не спуская с меня взглядов. Я чувствовал себя неловко, ведь откровенно врал родным, но другого пути не было. Пора объяснить все, что со мной творится, ведь это только начало и скоро они сами заметят изменения.

— Помните, как вы удивлялись, что мой разорванный бок так быстро зажил? Это только благодаря энергии. Я научился управлять ею. Потом я помог Женьке с его ребрами. А потом бабушке.

Иван и Анна повернулись к Авдотье. Та кивнула и с серьезным видом добавила:

— Все так. Я ж на пожаре сильно ушиблась, а он мою руку взял, и потом как начало жечь, будто к плите раскаленной прикоснулась! А потом все перестало болеть. И ушиба нет, и синяк за день прошел. Вот так-то, — развела она руками.

Бабка объясняла сумбурно, но все поняли, что она хотела сказать.