Когда дверь за принцем закрылась, ректор обернулся ко мне, и его лицо исказила гримаса злости.
— Не думайте, что вам это сойдет с рук, мисс Диггл, — прошипел он. — То, что вас помиловали сегодня, не означает, что я забуду о вашем проступке. Я буду следить за каждым вашим шагом. И если вы хоть раз оступитесь…
Он не договорил, но было понятно, что он имел в виду. Мое пребывание в Академии теперь было похоже на хождение по минному полю.
***
То, что вылупилось из яйца, словно растворилось в воздухе, не оставив следа. Но обманчивое спокойствие не могло скрыть факт: дыра в моей двери свидетельствовала о силе выпущенной на свободу. Что-то враждебное, безусловно опасное, покинуло свою скорлупу и теперь бродило где-то по Академии.
Могло ли оно напасть на кого-то? Или же уже покинуло Эбблфорн?
Очень на это надеюсь...
Я, как обычно, остановилась перед дверью Сэмвелла. Настал день второго этапа для магов – событие, которое вибрировало в воздухе, заставляя гудеть стены Академии. Со всех сторон были слышны активные подготовки.
Сэмвелла всё не было. Прошло достаточно много времени, как я стою здесь. Томительное ожидание заставило меня нарезать круги перед его дверью, не находя себе места. Подойдя ближе, я аккуратно постучала в дверь. Тишина.
Уже ушёл? Возможно …
Я уже было собралась развернуться и спуститься по лестнице, сдавшись на волю обстоятельств, когда в конце коридора заметила приближающуюся фигуру миссис Рудс.
— Ох, мисс Диггл! — воскликнула она, хватая меня за руку. — Вы то мне и нужны. Скорее, скорее …
Глава 33
Сэмвелл Ронн
5 лет назад.
—Пробуй ещё раз!
— Это бесполезно, Сэм. Без нужного артефакта …
— Ещё раз… — прозвучал жёсткий, обжигающий холодом голос Сэмвелла.
Пот струился по лбу Кая, руки дрожали. Он снова сомкнул пальцы вокруг висков лежащего на алтаре человека. Тот дергался, хрипел, в его глазах плескался первобытный ужас.
— Ничего не выходит, Сэм! Он сопротивляется! Эта тварь слишком сильна! — в голосе Кая слышалось отчаяние, граничащее с паникой.
Сэмвелл не слышал и не хотел слышать друга, целиком и полностью поглощенный процессом. Он игнорировал нарастающую тьму в комнате, как игнорировал и саму реальность, оставив место лишь одной цели – избавить этого человека от тьмы, что плотно засела внутри.
— Прекрати! — прохрипел Кай, — В нём слишком много тьмы! Мы не справимся!
Сэмвелл нарочито проигнорировал его слова. Он придвинулся ещё ближе к алтарю, его лицо исказилось в маниакальной гримасе. В глазах горел нездоровый, почти безумный огонь. Он не слушал доводы разума, он не чувствовал усталости, он видел лишь цель, затмевавшую все остальное.
— Заткнись, Кай! Осталось совсем немного! Я почти закончил! — Сэмвелл, тяжело дыша, положил дрожащие руки на иссохшую грудь пленника, закрыл глаза, сосредоточившись на остатках внутренней силы.
Внезапно, глаза лежащего на алтаре широко распахнулись. В них не было ни боли, ни страха, только ледяная ненависть и презрение.
— Глупцы… —прошипел он голосом, чужим, неестественным, который явно не принадлежал человеку. В нем сквозила первобытная злоба, рожденная в самой бездне.
Кай, чувствуя надвигающуюся опасность, попытался оттащить Сэмвелла от алтаря, но тот лишь оттолкнул его, не отрывая взгляда от пленника.
— Я должен это сделать, Кай! Должен …
— Сэм, прошу тебя! Остановись! Ты не видишь, он уже не принадлежит себе! В нем больше не осталось ничего человеческого!
Сэмвелл в ответ только сильнее сжал руки на груди пленника, подпитывая заклинание остатками своей силы.
— Её уже не вернуть … Сэм …
Фраза Кая, словно ледяной нож, полоснула по сердцу Сэмвелла.
"Её уже не вернуть…" – в этих словах звучала горькая правда, от которой он так отчаянно пытался убежать. На мгновение его концентрация ослабла, заклинание дрогнуло.
Этого момента и ждала тьма.
Пленник, искаженный гримасой злобы, молниеносно вытянул руку и схватил Кая за горло. Не раздумывая ни секунды, Сэмвелл выхватил из-за пояса ритуальный нож и всадил его в тёмное сердце.
***
Я резко распахнул глаза, словно вынырнув из ледяной воды. Чёрт бы побрал эти кошмары!
Моя комната, освещенная лишь бледным светом луны, проникавшим сквозь узкую щель окна, казалась чужой, враждебной.
Ночной кошмар прицепился ко мне, как пиявка. Снова и снова, перед глазами мелькала одна и та же проклятая картина: тёмная, пропитанная запахом крови и смерти комната, корчащийся на алтаре пленник, полный животного ужаса Кай, с отчаянным криком пытающийся меня остановить… И лицо… лицо той твари, которую я пытался уничтожить. Искаженное дьявольской злобой, пропитанное всепоглощающей Тьмой.
Я провёл дрожащей рукой по лицу, пытаясь стереть с него отпечаток кошмара.
Сегодня второй этап турнира. Ещё один шаг к цели. Натянув парадную форму, я прошел в коридор и взгляд невольно зацепился за полуразрушенную дверь Эллы Диггл.
«Не человек, а настоящее испытание» -пронеслось в моей голове, пока я безучастно смотрел на зияющую дыру в двери, словно приглашающую заглянуть внутрь. С трудом переборов желание, я мигом выскочил во двор.
Рядом с ней я начинал терять самообладание, совершать несвойственные мне поступки. И с тех пор, как она неожиданно поделилась со мной своей энергией, все мои чувства заострились. Я, как ненормальный, выискивал ее среди толпы адептов, словно она была единственным источником света в этом темном, мрачном месте. Пытался учуять её запах, тонкий и манящий, словно аромат редкого, экзотического цветка. Злился на неё по поводу и без повода. А когда она чуть не убила себя, по глупости сложив противоположные руны друг на друга, я и вовсе сошёл с ума от страха и беспокойства, пока она, как ни в чем не бывало, мило кокетничала со стражем, словно не понимая, в какую опасность себя подвергла.
Со временем, после долгих раздумий и мучительных попыток найти объяснение, до меня дошло… все дело в ее чертовой энергии. Именно она, словно наркотик, пробуждала во мне это неконтролируемое влечение. И сейчас, когда от ее энергии осталась лишь маленькая, едва заметная крупица, я наконец смогу сосредоточиться на предстоящем турнире. И на своей цели.
Утро встретило меня прохладным ветром и серым небом. Понемногу двор начал оживляться, наполняясь адептами и неопределенными, снующими перед трибунами, готовя их к предстоящим соревнованиям.
— Теряешь сноровку, Сэмвелл, — услышал я знакомый, сдержанный голос прямо над ухом.
— Отец.
— Что-то беспокоит? — он присел рядом со мной на скамью, сохраняя при этом дистанцию. Отец никогда не был склонен к проявлению чувств. А после ухода матери и вовсе закрылся от всех.
— Нет, всё в порядке, — ответил я машинально, не глядя на него.
— Ты чуть не убил нескольких адептов с академии, — сказал он внезапно, нарушая молчание.
— Не убил ведь.
— Если бы Велнор не вмешался …
— Если бы он не вмешался, — перебил я отца, — то они получили бы именно то, что заслужили.
Лицо отца оставалось невозмутимым, лишь едва заметная тень пробежала по его лицу.
— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
— Понимаю. Более чем.
— Чтобы ни было там, — его взгляд устремился к трибунам. — Ты обязан выиграть. Без жалости и колебаний.
