Темный охотник 12 (СИ) - Розальев Андрей

Кимура чуть нахмурился.

— Если?

— Не торопитесь, — я усмехнулся. — Сначала осмотритесь. Поживите здесь пару дней, познакомьтесь с людьми, гномами, инфернами, драконами. Поймите, куда попали. А потом решите, точно ли вам это нужно. Может, вам проще рвануть в Йеллоустоун? Там монстры в ассортименте, на любой вкус. Любой опорник вас с руками оторвёт. Могу порекомендовать вас Евгенычу в Арапахо, например. Искупить вину можно по-разному.

Японцы переглянулись. Кимура помолчал, потом коротко поклонился.

— Мы для себя уже всё решили, командир. Слово за вами. Если вы хотите дать нам время — мы подождём.

— Вот и договорились. Сейчас проходите в столовую, поешьте с дороги. Ратмир, командир моей гвардии, решит вопрос с размещением. Приведёте себя в порядок — потом к Лексе, на политинформацию. Она введёт вас в курс дел, что у нас тут вообще происходит. Вопросы есть?

— Командир, вы говорите о Лексе-о-ками? — с трепетом в голосе спросила самая молоденькая на вид девушка, с кукольным личиком и огромными глазами.

— О ней, да, — улыбнулся я. — Как тебя звать?

— Простите… — смутилась девушка. — Тода Юми, командир.

— Тода-сан, да, это та самая Лекса, которую Махиро признала посланницей Аматэрасу, — подтвердил я, с удовольствием наблюдая, как и без того большие глаза Юми становятся круглыми. — И она не любит, когда перед ней падают ниц. Да у нас в принципе это не принято. Достаточно простой вежливости.

— Это будет сложно, — Тода склонила голову.

— Всё, дамы и господа, — я махнул рукой охраннику, чтобы открыл ворота, — добро пожаловать в Зазеркалье. И не говорите потом, что я вас не предупреждал!

ㅤ

Весь остаток дня, до вечера, я решил посвятить созданию охранных артефактов.

В дело пошли в первую очередь души теневых ёжиков, задача которых была простая — наблюдать за периметром вокруг родовых земель, и предупреждать если что. Но этих у меня в принципе в запасе не бесконечно, беречь надо, так что их я решил расставить только на подступах к усадьбе, казарме и особенно цехам. Ну и по дороге между ними, конечно. Плюс мост через Москву-реку и съезды с дорог.

Всё равно получилось слишком много точек. И «добивать» количество я решил уже другими наблюдателями. Мелкие пауки, которых у меня имелось какое-то невероятное количество, несколько тысяч, наверное — обладают огромной чувствительностью к любым вибрациям, а также к использованию поблизости электроники. Адокуни даже в виде вселённой в артефакт души будут прекрасно чувствовать себя в воде. Шершни, стаю которых я хлопнул в разломе с йуром, заметят не только и не столько обычные запахи, сколько «запах» магии. Ну и конечно соколы-разведчики, владеющие магией воздуха — присмотрят за любым движением в небе.

В результате в моём распоряжении оказалась настоящая армия дозорных, готовых закрыть потенциальным диверсантам все возможные способы подобраться скрытно. Обычное передвижение по суше, в тенях, под водой и по воздуху.

Осталось решить вопрос, как эти маленькие души должны подавать сигнал на пульт охраны.

И для его решения мы с дедом и Ариэль собрали всех доверенных сотрудников лаборатории.

— Итак, коллеги, — я положил на лабораторный стол серебряный браслет с вселённой душой ежа. — Вот это — одушевлённый артефакт, детектор теневой активности. Любой одарённый, если наденет его, почувствует в магическом плане движение в тенях поблизости. Даже сможет увидеть, если со-настроится с ёжиком. Неодарённый — не почувствует ничего. Наша с вами задача очень простая: сделать так, чтобы этот кусок металла замыкал электрическую цепь.

Инженеры и артефакторы, собранные дедом, сгрудились вокруг стола. Для них это была терра инкогнита. Одни умели работать с печатями, другие с электроникой. Но одушевлённый артефакт для классической артефакторики — это высший пилотаж, граничащий с ересью и мифами, а уж связать его с «грубым миром»…

— Так, — дед взял в руки маркер и встал к доске. — Накидывайте всё, что можно попробовать измерить физически. Что меняется в объекте или вокруг?

— Температура? — выкрикнул кто-то. — При работе мощных артефактов корпус часто греется. Если есть тепловыделение или поглощение — его можно засечь.

Дед, кивнув, написал на доске «Т».

— Электромагнетизм! — подняла руку Яна. — Статический заряд? Радиоизлучение? Или меняется проводимость металла?

— Помедленнее, Яночка, я ж записываю! — проворчал дед, выписывая на доске обозначения величин и эффектов.

— Акустика или вибрация, — накинула Ариэль. — Можно попробовать фотодатчик или даже обычный микрофон.

— Интересно, — оценил дед, записывая. — Механическое воздействие. Ещё?

— Оптика, — предложил кто-то с галёрки. — Если бы конечно серебро было прозрачным…

— Можем вселить в кристалл, — подхватил я. — Вдруг будет меняться коэффициент преломления, цвет, прозрачность или ещё что-нибудь.

— Записал! — дед показал большой палец.

— Химия? — неуверенно спросил лаборант в заляпанном халате. — Хотя нет, фигня какая-то.

— Тем не менее, запишу, — дед поскрёб в затылке. — Ну и собственно, магический фон.

Список на доске уже внушал осторожный оптимизм. Всё перечисленное можно легко преобразовать в электрический сигнал, это мы знаем, это мы умеем.

— Давайте экспериментировать, — решил я. — Тащите приборы. Будем мучить ёжика.

Следующие два часа превратились в марафон разочарований.

Я раз за разом уходил в тень, крался к столу, провоцируя ежа. Народ суетился вокруг браслета, облепленного датчиками, как пациент в реанимации.

— Температура… — дед посмотрел на экран тепловизора с надеждой, которая таяла с каждой секундой. — Ноль реакции. Металл холодный, как был. Душа не греет носитель.

— На осциллографе прямая линия. Ни всплеска, ни наводки. Это магия, она не даёт электромагнитного следа.

Пришла очередь идеи Ариэль. Мы закрепили браслет на чувствительном лазерном виброметре.

Я снова нырнул в тень — и ёж в браслете моментально встопорщил иголки, я это почувствовал даже на расстоянии.

И тут отклик был. Но… настолько незначительный, что на фоне обычных шумов его было бы заметить просто невозможно. Не говоря уже о датчике вибраций, который решительно нет смысла звукоизолировать от внешней среды.

— Оптика?

Попробовали с кристаллом кварца, в который я по-быстрому вселил душу паука. Светили лазером, измеряли поляризацию. Ничего. Кристалл оставался прозрачным и мёртвым для приборов. Возможно, если бы у нас было больше времени, и поэкспериментировать с разными кристаллами… может мы и нашли бы тот, который меняет оптические свойства. Но у нас не было времени и коллекции кристаллов под рукой.

— Химию даже пробовать не будем, — отмахнулся дед. — Для этого как минимум нужна жидкая среда, для подвижности ионов.

— В жидкость душу не вселить, — признал я. — Ну или я не знаю, как.

Остался последний вариант. Стационарный анализатор магического фона. Здоровенная дура, размером с трансформаторную будку, и гудящая примерно так же.

— Включай.

Я снова спровоцировал ежа. На экране отчётливо показался всплеск, по форме отдалённо напоминающий нарисованное ребёнком солнышко.

— Есть! — обрадовался дед. — Регистрирует! Чёткий сигнал!

В лаборатории повисла тишина. Все посмотрели на огромный шкаф анализатора.

— Отлично, — нарушил молчание я. — Теперь мы знаем, что оно работает. Осталось придумать, как уменьшить этот ящик до размеров спичечного коробка, чтобы примотать его синей изолентой к каждому датчику. И не разориться при этом.

— Не получится, — покачал головой дед. — Тут для визуализации эффект Кирлиана используется. А это и высоковольтное напряжение, и газоразрядная камера, которую принципиально не уменьшить, да и высоковольтный трансформатор на микросхемах не сделаешь. Высокое напряжение в принципе не очень компактно, попробуешь уменьшить — получишь пробой диэлектрика. Портативные рамки, как в аэропортах, существуют, и они работают именно как детекторы, что нам и нужно. Но и в них начинки — как в старом ламповом телевизоре. Ну и энергопотребление — от батарейки такое не запитаешь.