Женщина с белыми волосами спускалась по лестнице с заметным трудом, передыхая после каждого шага. Достигнув пола этажа, она вонзила в меня взгляд острее ножа.
— Если ты хочешь спасти своих спутников, владыка ночи, тебе придётся тащить их наверх одного за другим. И на этот раз будь добр поторопиться, поскольку моя сила даже в светлые времена не могла сравниться с силой моего младшего брата. Все, кто останутся тут — будут съедены с потрохами.
Одним прыжком я оказался рядом с Кас и Анной, схватил их в охапку и бросился вверх по лестнице. С Мордредом придётся особенно повозиться, но что делать? Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Глава двадцать пятая
Верхний этаж башни Мерлина слегка компенсировал впечатление от бесконечного подъёма по пустым залам. Помещение выглядело, словно в нём и в самом деле жил великий волшебник — причём не тысячи лет назад, а буквально вчера. Круглая комната с высоким потолком, абсолютно целые арочные окна, половина с функциональным стеклом, остальные — витражные. Широкий круглый стол в центре — похоже, каменный, и покрытый следами работы — пятнами от чернил, свечным воском, глубокими царапинами неизвестного происхождения. У стен — огромные книжные шкафы, почти доходящие до потолка, забитые солидными фолиантами. Что-то мне подсказывало, что Лита отдала бы две своих правых руки, чтобы узнать их содержимое. В свободное от шкафов место поместился даже камин, в котором медленно тлели угли насыщенного синего цвета. Над камином висел портрет худощавого темноволосого мужчины лет пятидесяти, с небольшой аккуратной бородкой, глубокими залысинами и пристальным взглядом болотно-зелёных глаз. От картины вовсе не веяло каким-то необъяснимым могуществом, а образ расходился с изображениями из легенд, но всё равно было понятно без слов — это сам Мерлин.
Я успел хорошенько рассмотреть интерьер, пока затаскивал наверх моих спутников — начиная с Анны и Кас, заканчивая Мордредом. На удивление, Бенедикт оказался невероятно лёгким, будто груда тряпья, притворяющаяся человеком. Зато рыцарь Авалона весил ровно столько, на сколько выглядел, и ещё немного сверху. С силой «Зверя» я не мог надорваться, но дело шло небыстро — и это учитывая лестницу, приспособленную под размеры Мордреда.
Впрочем, когда все оказались наверху, а Гвендид неторопливо заперла дверь на изящный серебряный ключ, мои друзья всё ещё пребывали в ауре остановленного времени. Быстрая проверка «Печатью Пожирателя» показала, что чудовища внизу также не двигаются, а остальные кошмарные рыбины потеряли интерес к преследованию.
— Вы скромничали насчёт своей силы, уважаемая, — проворчал я, устало опускаясь на невысокий табурет возле стола. — Но огромное вам спасибо за помощь.
— Спасибо в корзину не положишь, — сухо сказала она, усаживаясь напротив. — И в похлёбку не кинешь.
— В таком случае, чем я могу отплатить?
— О, сущий пустяк. Полгода службы.
— Шутите? — на всякий случай уточнил я.
— Конечно, шучу, — с лёгкостью согласилась волшебница. — Кто же за спасение жизни, да ещё и не одной, служит меньше года? Да ты не бойся, в Авалоне время летит соколом — глазом моргнуть не успеешь, как год пройдёт.
По выражению её лица невозможно было понять, говорит она всерьёз или нет. Но пока я продумывал вежливый отказ, стало ясно, что сама Гвендид не стремилась развивать тему.
— Что до пределов моей силы, — продолжала она. — То здесь она резонирует с остатками наследия брата. За пределами этой башни я не опаснее полудохлой крысы, и пахну примерно так же. Даже прорицание — и то слабеет, а ведь я когда-то зрела грядущее на века вперёд. Ты почему опоздал?
Вопрос застал меня врасплох, хотя нечто подобное Гвендид уже упоминала раньше.
— Прошу прощения?
— Авалон простит. Ты и твои соратники должны были явиться сюда задолго до наступления тьмы.
Я поразмыслил пару секунд и решил, что врать или умалчивать информацию не было смысла — не перед лицом возможного союзника.
— Меня пытался убить Князь в Жёлтом. Мордреда отвлёк Ланселот, первый из рыцарей.
— Первый из рыцарей? — фыркнула она. — Первый из дуболомов, главный баран Камелота. Но силы ему не занимать, спору нет. А вот Мордред, напротив, очень сообразительный мальчик. Пройти через кошмар и вернуться назад, сохранив мозги? Впечатляет. Сразу видно, весь в мать.
Насколько я помнил по легендам — земным, разумеется — матерью Мордреда выступала фея Моргана, либо менее известная леди Моргауза. Как дела обстояли в настоящем Авалоне, я понятия не имел, да и рыцаря спрашивать не собирался — слишком личное.
— В любом случае, фактор Ланселота я учла, — сказала Гвендид. — А вот Князя — нет. С каких это пор Йхтилл враждует с Полуночью?
— С моих пор, — спокойно сказал я. — Никогда не ценил поэзию, театр и бессмысленные жертвоприношения. Уважаемая, если вы в самом деле видите будущее, то должны знать, зачем мы здесь.
Взгляд волшебницы был исполнен равнодушия.
— Две цели — и обе отнюдь не новы. Одна невыполнима, да и для второй может не хватить сил.
Мне совсем не понравилось, как это прозвучало — но прежде, чем я успел задать уточняющий вопрос, Гвендид продолжала:
— Старое проклятье неизлечимо. Твои спутники тому примером — по-настоящему жива лишь одна. Ты хорошо потрудился со второй девочкой, но даже для такого… половинчатого результата нужна любовь — много любви. Хватит ли твоей любви на весь Авалон, о владыка ночи?
— В моём замке есть и другие примеры, — упрямо сказал я.
— Укутанные и подпитанные Полуночью лично? — хмыкнула она. — Не способные покинуть её ласковых объятий? Оно, конечно, и лучше, чем вариться в этом поганом котле, отдалённо напоминающем город, но ненамного.
— Мы ищем решение.
— Не сомневаюсь. Как и в том, что здесь ты его не найдёшь — как никто не нашёл за три тысячелетия с гаком.
Я не стал говорить, что пребывание в полумёртвой форме на фоне постоянных атак тварей кошмара вряд ли способствует здоровому размышлению над сложной проблемой. Но это могло восприняться, как завуалированное оскорбление, так что придётся быть слегка дипломатичнее.
— Зайдём с другой стороны, — предложил я. — Мы хотели вызволить Авалон из пут кошмара.
— Проклятью от того будет не жарко, ни холодно, хоть затея и благородная. Я вижу, что у баньши и ведьмы есть некоторое понимание о высоком искусстве портальной магии, но тебе стоило захватить с собой кого-то рангом повыше.
— Я надеялся найти его тут, — вежливо сказал я.
Гвендид смотрела на меня в упор добрые секунды три, а потом расхохоталась так громко, что я удивился, как мои спутники не очнулись от столь резкого звука. Вскоре смех оборвался приступом кашля — и я невольно задумался, насколько на самом деле была мертва моя собеседница, раз у неё были проблемы с дыханием. Или же она просто имитировала кашель, чтобы не забыть, как это — быть человеком?
— О, это я тоже не могла предсказать, хотя и стоило бы, — продолжила Гвендид после паузы. — Так кому здесь на самом деле нужна помощь? Проклятому и забытому Камелоту или хозяину Полуночи, что явился сюда в поисках несуществующих ответов и павших титанов?
— Мы могли бы помочь друг другу — тогда все останутся в выигрыше.
На этот раз молчание длилось куда дольше. Волшебница думала, а я не торопился сбивать ход её мыслей.
— Или мы все в обнимку покатимся на самое дно вечно голодной бездны, — наконец хмыкнула она, но теперь без тени веселья. — Мне нужно ненадолго отлучиться. Сиди здесь, владыка ночи, и не вздумай открыть дверь никому, кто будет в неё стучать.
— Полагаю, ни к чему в этой комнате тоже не стоит прикасаться?
— Почему же, прикасайся, коли пальцами не дорожишь. Одну вещицу я для тебя даже достану.
Гвендид резко махнула левой рукой, и с вершины соседней полки на стол слетел слегка потемневший бронзовый диск, внутри которого располагалось что-то вроде странного смещённого циферблата. Спустя секунду я вспомнил название прибора — астролябия, древний астрономический инструмент.
