Моё внимание вдруг вновь привлёк лежащий на столе свёрток. Кажется, тот пошевелился?
— Никто, кроме моего брата не способен вновь вплести Авалон в сеть великой паутины, — голос Гвендид нарастал, постепенно теряя привычную скрипучесть. — Никто, кроме него не ответит на вопрос, что произошло с Рассветом и Зарёй. Что ждёт Полдень и Полночь, когда Закат завершит свой кровавый пир, и как его остановить. Ты же хочешь знать именно это, владыка ночи? Тогда тебе придётся хорошенько потрудится, собирая моего брата по частям!
Гвендид снова расхохоталась, хрипя и давясь воздухом, и это звучало как полнейшее помутнение рассудка. Но наше внимание было приковано не к ней, а к середине каменного стола. Туда, где из холщовой материи выбрался длинный человеческий палец, увенчанный простым серебряным кольцом. Выбрался — и застыл под нашими взглядами, словно мог видеть каждого в этой комнате.
Глава двадцать шестая
Улицы Камелота были полностью, без малейшего просвета, погребены под мертвецами.
Иссохшие тела лежали вперемешку с древними скелетами, возраст которых исчислялся тысячелетиями, но они не торопились распадаться в пыль. Здесь, на нижних уровнях, столица Авалона больше всего походила на обычный город — не считая слоя трупов, поднимающегося до вторых, а то и третьих этажей. А ещё всепоглощающего мрака и неизбывного смрада разложения — Анне пришлось как следует поколдовать, чтобы защитить наши лёгкие от концентрированного духа смерти.
Иронично, что именно сюда нас направил палец Мерлина — на поиски одной из девяти его потерянных частей. Учитывая обстоятельства, это выглядело, как попытка найти иголку в стоге сена — только в тысячу раз хуже. Амулет Зун’Кай под влиянием кошмара работал с перебоями — но без него никто не смог бы отыскать отрубленную правую руку великого волшебника среди миллионов таких же рук.
И я был готов поклясться, что таких поисковых запросов не выдавали ещё ни одному поисковому артефакту.
Императору Артуру мало было просто убить великого мага. Он разрубил его на части, разбросанные затем по всему Камелоту, и местонахождение большинства из них сегодня было неизвестно никому — даже старшей сестре Мерлина. Зато и метод поиска оказался… оригинальным.
— Палец укажет на руку, — скрипела Гвендид. — Рука — на плечо, да оставшееся тулово, левую руку, ноги и голову.
— Это всё? — с подозрением спросил я, и волшебница подарила мне недовольный взгляд.
— Чем слушаешь? Сказано было, девять частей, а я сколько назвала?
— Ну… восемь.
— Считать обучен, и на том спасибо. Девятая часть — сердце, важнейшая из всех. С ней я подсоблю, как остальные куски найдёшь. Не раньше, не позже, и строго в указанном порядке. Запомнил?
— Палец, рука, — начал перечислять я. — Плечо, тело, вторая рука, ноги… Ноги в каком порядке?
— Не имеет значения, — тут же возразила себе Гвендид. — Главное, чтобы рука после пальца, голова шла предпоследней, а сразу за ней — сердце.
Я аж замолчал, ошеломлённый такой логикой, и в образовавшуюся паузу встроилась Кас:
— Это позволит его воскресить?
— Не так, как воскресили тебя, девочка, — усмехнулась Гвендид. — Сердце моего брата не забьётся, не начнёт разгонять кровь по венам, но вместе с ним в его дёргающееся тело вернётся душа. Сердце — лишь символ, но символ весомый. Без него он никогда не вспомнит, как это — быть человеком, даже если сможет снова чесать языком. Да и колдовать не сможет, если уж на то пошло.
Можно было бы ввязаться в философский спор, приведя в пример ту же Кас, тело которой скорее сформировалось вокруг её души-призрака. Арчибальда, обитающего в старом зеркале, а то и Адель, полностью механическую и с точки зрения восприятия Полуночи лишённую не только сердца, но и души. Адель, что была одной из самых добрых и чувственных девушек из всех, кого я знал.
Впрочем, то Полночь, а тут Авалон, и в чужой монастырь невежливо заваливаться со своими правилами. Законы воскрешения древних архимагов могли кардинально отличаться от известных мне концепций, а специалистов вроде Лаахизы рядом не было. Придётся поверить на слово, действуя в соответствии с указаниями. Палец, рука, затем ещё пять частей в любом порядке, затем голова и сердце.
— Готовь верёвку покрепче, когда отыщешь ноги — чтобы дурное тело не попыталось сбежать. Голову храни отдельно — тогда не понадобится кляп. С сердцем Мерлин вновь станет собой и будет весьма благодарен — это я обещаю.
— Настолько благодарен, что вытащит Авалон из кошмара?
— Может да, а может и нет, — фыркнула Гвендид. — Артуру он отказал, но то когда было? В любом случае, другого шанса тебе не предвидится. Инструменты для поиска у тебя уже имеются, а я ещё кое-чего в дорогу дам…
Уже после того, как мы покинули башню, я дал золотому ястребу указание отыскать руку Мерлина, но тот не пошевелился. Зато вновь зашевелился палец, отрубленный тысячелетия назад. Следуя инструкции Гвендид, мы положили перст на чистый лист пергамента, поставив рядом чернила. Тот немедленно подполз к чернильнице, обмакнул в неё самый кончик и принялся рисовать некую схему. Две параллельные линии, между ними — круг, разделённый пополам по горизонтали, и наконец — жирная точка в нижней половине круга.
Загадку быстро решил Мордред, опознав в разделённом круге Камелот, а нашу цель — на нижних уровнях. И лишь когда мы потратили несколько часов, чтобы спуститься в наполненный гнилью мрак, амулет Зун’Кай любезно решил ожить и наконец указать более точную дорогу.
Наш отряд всё ещё перебирался над землёй, по верхним этажам примыкающих друг к другу зданий и небольшим мостикам между крышами. Несколько раз нам приходилось перебрасывать из одного окна к другому зачарованный трос, способный выдержать вес Мордреда — подарок Гвендид в дорогу. Касаться трупов и скелетов, заполонивших улицы, нельзя было ни при каких обстоятельствах. Сюда падали и не могли выбраться те, кто давно лишился рассудка и даже души, но проклятье нежити не отпускало их тела. Стоит потревожить одного мертвеца — встанут все, и не улягутся достаточно долго.
Кроме того, на нижних уровнях не стоило светить слишком ярким светом — это могло вызвать аналогичный эффект, а также не рекомендовалось поднимать шум. То есть, миссия выполнялась по стелсу, без пальбы из Райнигуна и больших громких сражений. В идеале — без сражений в принципе.
Иногда я сам поражался собственному оптимизму.
— За нами следят, — спокойно сообщила Кас, когда мы устроились для недолгого перерыва на удобной плоской крыше.
— Знала бы ты, как я не люблю эти три слова, — тяжело вздохнул я. — Есть понимание, кто?
— Пока нет. Они держат дистанцию, наблюдают из оснований больших башен, и пока не отстают.
Переходы между большими башнями имелись лишь на средних и высоких уровнях — здесь все они были давно разрушены. Именно поэтому нам приходилось изворачиваться и рисковать, а не идти вперёд в сравнительной безопасности. Ещё проще было бы добраться до нужного места поверху, а только затем спуститься вниз, но в этой части Камелота по идее существовали
только нижние уровни.
Между нами и ближайшей из них лежало метров семьсот — у преследователей были весьма острые глаза, либо хороший бинокль.
— Мне полететь и проверить, кто там такой смелый? — спросила Кас, но я отрицательно покачал головой.
— Не стоит разделяться, особенно когда степень угрозы неизвестна. Анна, есть идеи?
— На таком расстоянии вычислить не смогу, — с досадой сказала она. — Хотите, оставлю им пару сюрпризов по дороге, если они решат пойти по нашим следам.
— Действуй. Мордред, что думаешь?
— Дурной знак, — прогудел авалонец. — Очень дурной. Выжившие не стали бы сюда спускаться — значит, это кто-то гораздо сильнее. Мои братья, кто-то из уцелевших магов или посланники кошмара. Кто бы то ни был, если бы они хотели предложить помощь, то сделали это ещё наверху.
