Я растопчу ваш светский рай (СИ) - Карамель Натали

В его голосе прозвучало нечто новое — не упрёк, а признание. Признание того, что она сделала то, что было вне пределов его возможностей.

— А Гильдия? Они не претендуют на эти места?

— Официально — нет. Это дикие земли. Неофициально их агенты иногда интересуются находками. За большие деньги.

— И вы делаете это в одиночку?

— Быстрее. Тише. — Он посмотрел прямо на неё. — Но вчерашнее показало. Некоторые аномалии реагируют не на сталь. Они реагируют на приглашение. Твоё присутствие в руинах было не случайностью, Илания. Ты их почувствовала. Да?

Вопрос висел в воздухе. Она не стала отрицать. Кивнула.

— Гул. Пение камней. Оно зовёт.

— И привлекает, — добавил он. — Как маяк. Вчерашние гости — лишь мухи на свет. Бывают и хуже.

Он сложил карту, но не убрал.

— У меня есть контракт на «Костяную Чащу». У вас — интерес и способность, которая меняет правила игры. Предлагаю сделку.

Илания насторожилась. Её старый дух, дух тактика, оценивал предложение.

— Говорите.

— Я веду. Обеспечиваю безопасность в пути, знаю ловушки таких мест. Вы идёте со мной. Ваша чувствительность — как компас. Она предупредит об опасности раньше, чем её увижу я. Алесий и Латия остаются с каретой, настраивают лагерь, обеспечивают тыл и отход. Команда.

Он выложил условия чётко, как расставляют фигуры на шахматной доске.

— Делим добычу и плату по контракту поровну. Четверть каждому. Знания, если найдём что-то, — общие.

Илания молча обдумывала. Его логика была железной. Он получает уникального проводника. Она — охрану и доступ к источникам знаний, к разгадке своей природы. Алесий и Латия — стабильность и долю в прибыли. Всем выгодно.

— Почему поровну? — спросила она, глядя ему в глаза. — Ваши знания, ваш контракт. Наша доля могла бы быть меньше.

Уголок его рта дрогнул — почти неуловимо. Он смотрел на её серьёзное лицо, на эти пронзительные синие глаза, в которых не было жадности, только холодный расчёт, и чувствовал, как что-то тёплое и упрямое сжимается у него в груди.

«Потому что я хочу быть с тобой рядом на равных. Потому что твоя безопасность для меня теперь дороже лишних монет».

Но вслух он сказал иное, более безопасное:

— Потому что риск для вас выше. Эти места они меняют людей. Или находят в них что-то, что лучше было не трогать. Равная доля — это признание равного риска.

«Он думал о деньгах. Разумно. Прагматично. Хороший солдат знает цену союзникам», — промелькнуло у неё в голове.

Она ещё не научилась читать то, что скрывалось за этой прагматичностью. За этой каменной маской. Она видела лишь выгоду и расчёт. И это её устраивало.

— Латия и Алесий согласны?

— Я говорил с ними на рассвете. Они согласны. Латия считает, что тебе нужно это знать. Алесий доверяет её инстинктам. И моему мечу.

Илания кивнула. Всё было решено.

— Тогда договорились. Команда.

Он протянул руку. Не для поцелуя, как светский кавалер. Твёрдое, короткое рукопожатие партнёров. Его ладонь была шершавой, полной силы. Её — уже не такой мягкой, как месяц назад. Он на мгновение задержал её руку в своей, чуть дольше, чем того требовал деловой жест, ощущая под бинтами шрам от вчерашнего ожога.

Ему снова захотелось сказать что-то не тактическое, не разумное. Он отпустил. Его пальцы непроизвольно сжались, будто помня тепло её ладони ещё с момента, когда она передала ему заряженный меч.

— Собираемся через час, — сказал Альдор, отпуская её руку и убирая карту. — «Костяная Чаща» не любит, когда её ждут.

Он отошёл к коням, чтобы проверить подковы. Деловито, сосредоточенно. Но его мысли были далеки от кованого железа. Он думал о том, как она стояла у костра, хрупкая и несгибаемая, с волосами, отсыревшими от тумана, и как ему хотелось…

«Нет. Не сейчас. Не здесь. Сначала — долг. Сначала — безопасность».

Его чувства должны были остаться его личной крепостью, которую он будет защищать так же ревностно, как теперь защищал её.

Илания осталась у костра, глядя на своё перевязанное запястье, а потом на его спину. Сделка заключена. Путь определён. Она получила проводника и цель.

«И почему мысль о том, чтобы идти с ним бок о бок, вызывала не только уверенность, но и странное, лёгкое беспокойство под ложечкой? Как перед важным сражением, исход которого не ясен».

Она не видела его взгляда, который он бросил на неё через плечо — быстрого, пристального. Взгляда, в котором холодная ясность солдата на мгновение уступила место чему-то гораздо более тёплому и тревожному. Он видел в ней не просто напарника по контракту или живой ключ к загадкам. Он видел женщину, которая ворвалась в его выверенный, одинокий мир и перевернула в нём всё с первой же схватки. И этот хаос внутри него был одновременно пугающим и пьянящим.

Но это он оставил при себе. Пока. Как и старую карту на коже, где среди «Спящих камней» и «Гнёзд Древних» теперь появилась новая, неотмеченная точка. Живая. Дышащая. Самая опасная из всех возможных аномалий. И желанная. Идущая с ним рядом.

Глава 43. Урок тишины

«Костяная Чаща» встретила их не костями, а тишиной. Глухой, давящей, как вата.

Руины были невысокими — оплывшие каменные холмы, поросшие мхом и колючим кустарником. Ни намёка на архитектуру. Только ощущение. Тяжёлое, дремлющее.

Они провели здесь три дня.

Илания излазила каждую расщелину, прикасалась к каждому камню. Внутренний гул, такой настойчивый в «Сломанных Зубьях», здесь отсутствовал. Место молчало. Упрямо, наглухо. Это злило.

Альдор был её тенью. Не говорил лишнего, но всегда оказывался рядом: подавал руку на скользком валуне, молча протягивал флягу, отводил колючую ветвь, чтобы она не хлестнула её по лицу. Его забота была неброской, практичной, солдатской. Он искал признаки физических угроз — ловушек, звериных троп, следов банд.

Илания видела только его сдержанность. Фыркала, когда он, бывало, загораживал ей обзор своим широким плечом.

«Я не фарфоровая», — думала она с досадой, игнорируя странную теплоту, которая разливалась в груди каждый раз, когда его пальцы случайно касались её ладони.

Она списывала это на раздражение. И на память тела Илании, которое всё ещё путало любую мужскую близость с угрозой. Это нужно было подавить. Игнорировать.

Он же видел её сосредоточенный профиль, сжатые от разочарования губы и чувствовал тихое, глупое расстройство. Она была поглощена тайной места. В его заботе видела лишь помеху. Он понимал это умом. Но внутри что-то тихо ныло. Он молчал. Не подавал вида. Его долг — охранять. Даже от него самого.

К вечеру третьего дня стало ясно: место «спит». Контракт — выполнен, угроз нет. Но тратить время впустую Альдор не умел.

У костра он отложил точильный камень.

— Скучно? — спросил он, глядя на Иланию, которая снова листала свой блокнот с пустыми страницами.

— Непродуктивно, — поправила она.

— Тогда давайте займёмся продуктивным. Алесий, присоединяйся.

Он встал, отряхнул колени.

— Сила — не только в ударе. Она в том, чтобы не дать противнику понять, куда бить. Самый опасный удар — тот, которого не ждут. А самый незаметный воин — тот, кого не могут найти.

Так начался урок тишины.

Не магии. Не фехтования. А искусства не быть.

Первое — дыхание. Не глубокое и ровное, как в медитации, а мелкое, животом, сливающееся с шумом листвы, с шелестом травы. Он заставил их лечь на землю и слушать биение собственного сердца, а потом дышать медленнее его.

Второе — шаг. Он показал, как ставить ногу: с носка на внешний край стопы, плавно перекатываясь, ощущая каждой клеткой стопы ветку, камень, сухую хвою. Как переносить вес, чтобы тело не раскачивалось, а «перетекало» в пространстве.

Третье — и самое сложное для Илании — аура. Не магическая, а та, что исходит от любого живого существа: намерение, внимание, присутствие.

— Ты яркая, — сказал он ей просто. — Не магией. Взглядом. Энергией. Ты горишь внутри, и это видно. Напуганная лань замирает и сливается с лесом. Хищник её не видит. Стань ланью. Не внешне. Внутри. Погаси костёр, о котором я говорил. Полностью.