Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель

— Эльфийка, в отличие от тролльи или там девушки-снага, военным вождем очень даже может быть! — будто очнулся Салимзянов, перебив всех разом. — Вспомните Галадриэль.

— Владычицу Галадриэль! — вклинился Эдвард.

— Хорошо, пусть владычицу, — не стал спорить маг жизни.

— Ну вот, сами догадались, молодцы, — рассмеялся призрак царя — и растаял, как не было.

— Вот и получилось, — подал голос уже кхазад Зубила, — что Альфия Ивановна у нас что-то вроде шаманского вождя. Или наоборот, кроме того — любит зверей. Любишь же? — это был вопрос к Альке.

Честно говоря, ничего не получалось — по крайней мере, мне все стало понятно еще меньше, чем до начала разговора. Разумные, столкнувшись с непонятным явлением, лихо загнали то в привычные рамки.

— Зверей любить просто, — ответила девочка. — Они настоящие. Даже такие, как Федя.

— Вот вам и бестиолог, — заключил Зая Зая. — Бестия — это же, типа, зверюга?

— И никаких флуктуаций, — согласился я.

Глава 25

Жизнь — как качели.

Не в смысле «хорошо и плохо» — скорее, «общее и частное». Мне, Главе клана и просто хорошему чело… троллю, постоянно приходится менять масштаб — от дел личных и семейных до общих и державных.

Не слишком ли, спросите, я много на себя беру? Так это выходит наоборот — дела берутся откуда-то сами, мне остается только вздыхать и тащить.

Так вот, не успел я обрадоваться миру и порядку в семье, как масштаб бедствия изменился — натурально, рывком.

Казнь — сервитут, но опричное присутствие в ней есть.

То самое, в котором я сначала подслушивал беседы жандармов, а после — полковник Кацман кидался смежниками из окон.

Это рядом с КАПО, но не прямо в нем. Бывший дворец купца какой-то гильдии Голикова.

В присутствие меня вызвали прямо с утра: Иватани Торуевич Пакман вздохнул почти горько, но подчиненного — одного там тролля — с работы отпустил.

Может, мне вовсе уйти служить в опричнину? Это если отпустят — и если возьмут.

Я стал редко вспоминать о поездках — наверное, потому, что в дороге не случалось ничего важного. За нечастыми исключениями, но про них вы и так знаете.

— Ты иди, братан, — сказал Зая Зая, хлопнув дверцей барбухайки со своей стороны. — Я пока сожру чего-нибудь. Перемяч*, например.

[*Жареный татарский пирожок с мясом. Круглый, с дырочкой сверху. Его упрощенная версия по всей России называется словом «беляш».]

«Например» — это кафетерий через дорогу от памятной стоянки таксомоторов. Новый, недавно открылся: иначе я бы о том знал и помнил.

Я присмотрелся: больше всего понравилась вывеска. Неизвестный художник не пожалел ни холста, ни красок — вовсю размалевал широкое полотнище кривоватыми, но узнаваемыми образами татарских пирожков, тарелок супа, жареных кур, хлеба в буханках и кусками, а также — поместил слева и справа по большому самовару, посередине — усатую рожу в тюбетейке и прямо под той — название.

«Dom Tatarskoi Kulinarii», вот что было там написано, и мелким шрифтом еще «Vremennaya vyveska…». Номер вывески пришелся ровно на кусок черного хлеба, был того же цвета и потому не читался.

— Приятного аппетита, — пожелал я орку. — Все не ешь, мне оставь, лады?

— Заметано, — согласился орк.

Мы разошлись в разные стороны: я, пока шел, думал вот о чем.

Отчего в нашей части сервитута совсем нет татарских пирожковых? Свою завести надо, да.

В присутствии меня встретили строго — почти как в прошлый раз.

— Посох и бубен можете взять с собой, револьвер — оставьте, — потребовал охранник, ради разнообразия, не киборг, но все равно закованный в броню по макушку. — Вон, ячейки ответхранения.

Не знаю, зачем я уперся.

— Это не просто револьвер, — возразил я. — Это табельное оружие, предписанное мне к ношению Государевым указом номер…

— Тогда проходите так, — страж поскучнел лицевой маской.

Раз пропускают — надо идти, я и пошел.

— А, Йотунин, — меня узнали с порога. — Проходите, садитесь. Здравствуйте.

Ну как «узнали». Узнал.

Опричнину сегодня представлял эльф — не тот же самый, что в прошлый раз, хотя первые дети Эру — все равно на одно лицо. Этого я тоже видел — где-то, когда-то, сходу не упомнить — если не лезть прямо сейчас в свою же ментальную сферу.

С последним — погодим: очень не хочется лишних вопросов, а они будут — не каждый день видишь зависшего на месте тролля, смотрящего внутрь себя.

— Майор Озеров, — эльф протянул руку: здоровался. — Николай Озеров. Начальник дознания по делам родовым и дворянским.

— Надеюсь, не Николаевич? — мне вдруг стало смешно. Новое совпадение?

— Не понял юмора, — лаэгрим нахмурился. — Почему надеетесь, и отчего «Николаевич»? И нет, имя отца моего — Андрей.

— Прошу прощения, — извинился я. — Знавал одного Николая Озерова, но тот был Николаевич и не по вашей части — вел спортивные репортажи на эловид… Телевидении.

— Понятно, — по лицу эльфа было видно, что понял он примерно ничего, но служба Государева подобного не допускала. — На самом деле я зовусь Турвеллион Аэлимбен, сын Анунира, просто…

— Государев указ, а к нему — рекомендация, — вспомнил я. — «Буде имя перворожденного покажется подданным Нашим сложным к произношению и неблагозвучным, брать чиновникам Нашим близкие по значению русские имена и теми представляться населению».

— У вас отличная память, Иван Сергеевич, — прозвучал комплимент. — Однако у нас с вами не так много времени, а дел — наоборот, с избытком.

— Весь внимание, — насторожился я.

— Некоторое время назад вы, Иван Сергеевич, подавали заявку на возрождение клана, — начал лаэгрим. — Вернее, клан и так никуда не делся, но нужно было вернуть ему привилегии и доброе имя. Верно?

— Как есть, — согласился я и стал слушать дальше.

— В Державе заведено так, что подобные запросы обрабатывают не в одном ведомстве. Вот и ваш — тоже.

— Дайте догадаюсь, — обнаглел я. — Первое ведомство — гербовое, второе — ваше? На предмет «а что вообще случилось с добрым именем и почему его нужно вернуть?»

— Если вы, Иван Сергеевич, не будете меня больше перебивать, мы управимся куда быстрее, — урезонил меня майор Озеров. — Но в целом — да, все именно так.

Иван Сергеевич показал жестом: мол, молчу и слушаю.

— Самое главное для вас и интересное нам — это ответ на вопрос: «Что, собственно, случилось с кланом Сары Тау»? — опричник перешел к самой сути. — Еще точнее: «кто виноват в том, что случилось?»

Я подался вперед и вперил в лицо лаэгрим горящий взор.

История с уничтожением Желтой Горы почти не вызывала эмоций — у меня нынешнего. Информация была нужна, была критически важной для выживания нынешней версии клана, но ни ярости, ни грусти не ожидалось… Вы поняли. Однако без эмоций было никуда — иначе не был бы понят уже я сам.

— Вот выдержки из дела, — эльф добыл из ящика стола и положил на стол тонкую картонную папку. Секундой позже рядом легла прошитая тетрадь. — Получите под роспись, пожалуйста.

Расписывался я быстро: пальцами показал тремор, лицом — азарт.

— Давайте только так, — предложил Николай Андреевич. — Сейчас вы заберете бумаги с собой, читать будете уже у себя, в «Спящем Личе».

— Он «Сон Ильича», — уточнил я рефлекторно. — А почему так?

— Ни в коем случае не считаю вас слишком юным и неопытным, — ответил эльф, хотя на лице прямо читалось: еще как считает. — Но документы такого рода стоит читать… Группой заинтересованных лиц.

В переводе с вежливого канцелярита на нормальный русский: «Мальчик, взрослых позови!»

Ну и ладно, подумаешь. Ване Йотунину действительно маловато лет, вот и отношение такое — словно к едва оперившемуся птенцу.