Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель

— Последую вашему совету, — важно заявил я. — Теперь… Были еще дела, или я ошибаюсь?

— Второй вопрос сложнее, — вздохнул эльф. — Речь пойдет о вашем участии в общественных делах сервитута. Вашем лично и вашего клана.

— Там-то что не так? — удивился я. — С бандитами дел не имеем, чиним мосты, готовим…

— Логистический узел, — перебил меня Озеров. — Речь о нем и о ваших возможных делах с грузовозами.

А, это он так о дальнобойщиках! Стоит послушать, да.

— Вы ведь понимаете, — строго глянул майор, — что грузовые — народ бедовый и не всегда лояльный?

— Догадаться несложно, — кивнул я. — Работа у них такая. Определяющая подход.

— Так вот, — дополнил лаэгрим. — Дела с… как их? «Парным передом»?

— «Пердячим паром», — уточнил я.

— Да, с Паром. В общем, будьте осторожнее, Иван Сергеевич. В частности, речь о некоторых товарах, в Державе нежелательных, или прямо запрещенных.

— Контрабанда? — догадался я. — Вот уж не имею желания. Хотя знаете что, господин майор? Тут прямо нужна ваша помощь.

— Какого рода? — жандарм сверкнул очами. Мол, что, уже влип?

«А вот фиг тебе», — ответил я мысленно, вслух же сказал так.

— Нам бы, Николай Андреевич, списки. Скажем, вот это — нельзя совсем, эти товары — не завозить в земщины, третья категория — можно, но с уведомления…

— И что, не станете скрывать? — поразился лаэгрим. — Вашему народу не особенно свойственна лояльность такого рода. Так-то.

Время вспомнить мудрость Альфии Ивановны.

— Жить очень хочется, — ответил я.

Нормально поговорили, чего вы? Долго — да, с массой экивоков и околичностей — тоже, но результат-то был!

Папку я решил не открывать. Не в смысле «совсем», но «в одиночестве» — последую совету майора Озерова, позову, условно, взрослых — заодно и думать над печалью станем сообща.

Почему я решил, что новые знания создадут новые печали? Во-первых, так считал гражданин Соломон, а он был голова. Во-вторых, ждать чего-то веселого от папки без названия, с одним только номером, с учетом рекомендации жандарма, не стоило — сами понимаете, почему.

С такими мыслями я дошел до машины и влез на сиденье.

— Во, заначил, — поделился Зая Зая. — Пакет на заднем.

Пакет был бумажный, пакет вкусно пах и от него тянуло волшебством.

Осознав последнее, я отдернул руку.

— Не боись, братан! — засмеялся орк. — Это термос!

Пирожки, кстати, были вкусные — и взаправду не успели остыть.

[Чуть позже в сельсовете.]

Собрались не просто взрослые — те, кто постарше, и живыми из них были не все.

Два призрачных эльфа, господин Гил-Гэлад и товарищ Менжинский. Еще один неживой господин, улаири Зайнуллин, бывший то ли аристократ, то ли просто дворянин. Гном Дортенштейн на правах старшего чиновника клана. Салимзянов, как самый — официально — сильный маг из доступных. Зая Зая, потому, что его фиг выгонишь. Я сам.

Других троллей решили не звать — просто так и на всякий случай.

— Никакого подвоха, — Менжинский внимательно осмотрел папку и разрешил ту открыть. — Не чую.

— Прямо уверен? — проворчал мертвый царь. — Чутье у него, ишь!

— В том числе — классовое, — нарком вперил в царя неприятный взгляд. — А еще — я тут один на всю компанию эксперт-криминалист!

Древний владыка сохранил во взоре скепсис, но спорить больше не стал. Благо, призраки, а значит — не подерутся.

— Открываю, — предупредил я. Взял в руки папку, дернул завязки.

Первый лист я читал про себя — долго, минут пять, по несколько раз перечитывая отдельные абзацы и кое-что сходу решая. Наконец, закончил — остальные ждали моих слов с вниманием — каким-то даже нервным.

— Ну, что? Кто эта сволочь? — первым не выдержал Зая Зая. Ну, он легендарный герой, ему положено быть импульсивным.

— Сволочи, — спокойно ответил я. — Гору срыло площадным заклятьем. Исполнили его геологи конторы де Гера, заказчик…

Терпеть не могу, когда кто-то берет паузу в разговоре со мной, особенно, когда этот кто-то — не я. Хотя мне, так-то, можно.

— Заказчик — Андрей Михайлович Шереметьев.

— Хана котенку, — решил старик Зайнуллин.

— Получается, — подхватил товарищ Менжинский, — что теперь у тебя, Иван Сергеевич, есть цель.

— У меня их, так-то, сотни на дюжину, целей, — пробурчал я. — Но тут дело такое, что я соглашусь. Все интереснее бодаться не в одиночку!

— И месть заодно, — напомнил улаири. — Тем более, что ты обещал.

— Это уже не месть, это целое воздаяние, — добавил государь Гил-Гэлад.

Я вернул в папку первый лист и взялся за второй.

— Тут будут вопросы, — сообщил я спустя еще несколько минут. — Доказать злой умысел Шереметьевых мы не сможем — даже жандармерия спасовала, так и пишут: деяние не наказуемо.

— Это как так? — впервые подал голос гном Дори, он же — кхазад Зубила. Или наоборот.

— Шереметьевы, — слова шли с трудом, не пришлось даже делать вида, — были в своем праве. Воевали.

— С кланом? — поразился за всех Салимзянов. — Уложение о дворянских войнах, редакция двадцать третья, дано в мае одна тысяча девятьсот сорок шестого… Дворянская семья не может воевать с коллективным феодалом на его землях! Прямо запрещено!

Так-то понятно, чего он влез. Это он по фамилии Салимзянов, а вообще — младший родич интересной семейки Баал. Прямым текстом: усыновлен младшим наследником! И лет ему то ли пятьдесят, то ли еще больше — дворянским правом владеет отлично, как и все приемыши, полжизни идущие по минному полю древних традиций и не изжитых предрассудков.

— Сорок седьмого, — хмуро поправил я. — Что? Здесь про это есть, прямо в тексте.

— Пусть я ошибся в дате, — миролюбиво согласился доктор, — но не в остальном!

— Комиссия работала, и вот чего нашла, — я хмурился все сильнее. Ненавижу, когда справедливость расходится с правосудием! — Де Гер отработал по координатам — это было в контракте, это записано в протоколе боевых действий. Догадаетесь, чьи земли лежали в этой точке?

— Чего уж тут, — привлек внимание старик Зайнуллин, — догадываться. Наши это земли — были. Теперь, наверное, выморочные.

— Правильно ли я понимаю, — гном Дори закончил писать что-то в толстой тетради (не, я не понял, он что, реально вел протокол?) и обратился напрямую к улаири, — что ты можешь рассказать дальнейшем? Без, так сказать, иных источников?

— Зайнуллины — род молодой, — начал старик. — Был молодой, пока весь не вышел. Поднялся из ничтожества волей пра-прадеда нынешнего Государя — «за выдающееся старание в деле укрепления границ Державы Нашей».

— Пограничники? — удивился Зая Зая. — Вот уж не подумал бы! Тут до ближайшей границы хоть три года скачи, — чуть преувеличил орк.

— Фортификаторы, — отверг улаири. — Редкий талант, особое направление магии земли. В обычной ситуации копать даже мелкую ямку — строго руками и лопатой, перед боем — или если магия рода как-то сама поймет, что речь о делах военных — окоп полного профиля «отсюда и до обеда» — по щелчку пальцев, если полноценный маг, и за пару часов возни, если пустоцвет.

Надо же, какие полезные подданные есть в стране Российской… Были.

— Я был исключением, — закончил Зайнуллин. — Родовой дар меня обошел. Потому и был я изгоем рода, мещанином с отличным образованием и правом на фамилию.

— А чего тогда? — не понял я. — Зачем тебе мстить за тех, кто тебя изгнал?

— Кровь — не водица, даже мертвая, — товарищ Менжинский ответил вместо улаири. — Я сам — при первой жизни — считал, что это предрассудок. Пока жил вторую — понял, что был неправ.

Мертвая водица… Живая и мертвая вода! Собирался же — не забыть, не забыть!

— Кажется, тебя, потомок, хотят заболтать, — вклинился государь Гил-Гэлад. Вид эльфийский некроцарь приобрел суровый — ну, вы помните. Корона, доспехи, меч. — Мы сейчас не о мещанах со славной фамилией. Нам надо разобраться в том, отчего Желтая Гора срыта до основания, а виноватых в этом как бы и нет.