Егерь. Черная Луна. Часть 2 (СИ) - Скиба Николай

А в брешь восточной стены уже вливался третий участник бойни. Жнецы Леса. Партизаны Первого Ходока не тратили время на кличи. Они ударили во фланг культистам. Шипастые вепри, пещерные пумы и каменные медведи молча рвали мутантов на куски, превращая трибуны в скользкое от крови месиво.

Народ бежал во всех направлениях. И покинуть эту бойню удавалось далеко не всем.

Торговец сцепил зубы, выхватывая керамические сферы. Внизу царил лютый хаос. Актриса только что разорвала водяную копию перед Стёпой и дала ему секунду передышки. Но Крагнор уже формировал из луж вокруг копейщика и Нойса тройное кольцо новых водяных убийц. Они вязли.

— Эй, урод! — Барут поджёг гранату прямо о перья грифона и швырнул гранату в самый центр водяного кольца. — Лови!

БАХ!

Взрыв испарил магию воды в густой пар, опрокинув друида и дав Стёпе с гладиатором окно для отступления.

В это время новые твари Эрики окружили Раннера плотным кольцом.

Отростки друида били без остановки — Раннер уклонялся с той же точностью, что и в бою с обычными людьми, но Барут видел — он истекает кровью. Порез на плече расширился, из раны на боку сочилась алая струйка.

Инферно сжигал тварей одну за другой. Дыхание льва превращало монстров в пепел за секунды, но на место каждой убитой приходили три новые. Они лезли из-под песка, как муравьи из разворошенного гнезда.

Эрика смеялась всё громче. Отростки извивались за её спиной — словно чуяли близость победы.

— Ты слаб, мальчик. — Голос её звучал почти ласково, как у матери, утешающей плачущего ребёнка. — Твой огонь — ничто.

Раннер вдруг остановился.

Перестал уклоняться от атак, перестал отдавать команды Инферно. Просто стоял посреди кольца врагов, глядя на неё. Потом взгляд скользнул к тому, что осталось от солнечной саламандры.

Лицо его не изменилось — всё та же каменная маска. Но что-то в глазах… погасло окончательно. Последняя надежда, которую он нёс в себе.

Он смотрел туда, где у восточной стены еще несколько секунд назад лежала девочка с чёрной кровью. Ника. Ту, которую он хотел спасти и теперь не сможет.

И Раннер принял решение.

— Инферно. Пора.

Лев медленно повернул массивную голову. Огненная грива колыхнулась, искры посыпались на песок. В пылающих глазах зверя Барут увидел то же самое, что и в глазах хозяина — понимание.

Раннер закрыл глаза. Его тело вспыхнуло — огонь охватил его с ног до головы, но не сжигал. Пламя стало продолжением его воли, частью сущности.

Пылая, он сделал шаг к Инферно. И…

Вошёл в зверя.

Буквально.

Его тело растворилось в огне льва, как сахар в кипятке. Силуэт Раннера был виден внутри пламени ещё мгновение — человеческая тень в сердце зверя, руки простёрты к небу в последнем прощальном жесте. Потом границы размылись, плоть слилась с огнём, и два существа стали одним.

Инферно изменился.

Огромное, ослепительное существо поднялось над ареной. Не лев и не человек. Что-то новое, чего природа никогда не создавала. Четыре лапы, но тело гуманоидное. Грива из белого огня, но лицо — человеческое.

Глаза остались глазами Раннера — полные холодной ярости. Голос тоже был его голосом, но звучал как рёв пожара, пожирающего вековой лес:

— Ты говорила про мой огонь.

Пламя начало расширяться.

Не просто разгораться — расти. Волны огня кругами расходились от существа, как рябь по воде. Жар накатывал с каждой волной всё сильнее. Воздух над ареной задрожал маревом.

Твари Эрики вспыхнули одна за другой. Волчья голова на паучьем теле превратилась в факел. Змея с человеческими руками сгорела, не успев даже зашипеть. Зубастая тварь без глаз рассыпалась пеплом.

Все. Разом.

Огонь был такой силы, что песок под ногами начал плавиться. Стеклянные лужи растекались во все стороны, отражая пламя как зеркала.

Эрика отшатнулась. Впервые на её лице появилось выражение, которое, и Барут был поклясться, даже Тадиус не ожидал увидеть.

Страх.

— Что ты…

— ГОРИ! — ответило существо, которым стал Раннер. Голос гремел, как обвал в горах.

— Иди к мамочке, — прошипела Эрика, и её страх сменился самоуверенным безумием.

Четыре склизких отростка метнулись к сияющей фигуре Раннера. Они обвились вокруг его торса, сжали руки и ноги, пытаясь раздавить, впитать, заразить гнилью. Щупальца впились в белое пламя.

И зашипели.

Это был звук, с которым влажное гнилое мясо падает на раскалённую сковороду.

Инферно-Раннер даже не пытался вырваться. Он просто позволил ей схватить себя. А потом… обнял в ответ.

Огненные руки сомкнулись на её отростках.

— УЛЫБАЙСЯ, МРАЗЬ! — прогремел голос из пламени.

Воздух вокруг Инферно-Раннера задрожал, раскаляясь добела.

Я приготовился к удару, борясь с разрывающей тело трансформацией, но Эрика вдруг замерла.

Её изуродованное мутациями тело дёрнулось и все четыре отростка моментально сгнили, высвобождая Эрику от пламенной хватки.

Она больше не смотрела на гладиатора. Её пустые глаза повернулись ко мне.

Сквозь мою кожу с влажным хрустом пробивались хитиновые пластины, мышцы рвались и сплетались заново, обрастая костяными шипами. Волна чистой, концентрированной эссенции ударила по арене удушающим запахом вскрытого могильника.

— Мой мальчик! — хрипло прошептала Эрика. — Наконец-то! К ноге!

Запах Зверомора ударил в её воспалённый мозг, перебив все инстинкты. Она почувствовала родственную стихию, идеальный сосуд для своей гнили.

Её больной разум скользнул по ментальному фону, пытаясь крючьями вцепиться в моё сознание, чтобы обуздать и подчинить эту ещё не оформившуюся мощь.

В дикой природе хищник, отвлёкшийся от жертвы на другой запах, обычно становится трупом. Эрика забыла это правило. Доля секунды, потраченная на резонанс со Зверомором, стала её последней ошибкой.

Раннер не стал ждать. Опытный боец просто увидел открытую брешь.

Огненный исполин сократил дистанцию смазанным, хищным рывком. Белое пламя безжалостно выжгло кислород вокруг.

Раннер просто и буднично вогнал свою пылающую руку — от кисти до самого локтя — прямо в грудную клетку Эрики. Плоть зашипела, рёбра разлетелись в труху, испаряясь под чудовищной температурой плазмы. Его кулак сомкнулся там, где билось её скользкое, чёрное сердце.

Он шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Пламя обдало половину арены. Ещё шаг. Огонь перекинулся на её платье, на волосы, на искажённую мутациями спину.

Но гладиатор был не единственным, кто увидел эту брешь.

Мой разум уже тонул в безумии Зверомора, но боевые инстинкты стаи работали автономно.

Карц использовал навык «Огненная стрела», прошил пространство и с хищным визгом вонзился Эрике прямо в спину — в основание её мутировавших отростков.

Белое пламя двухвостого лиса мгновенно слилось с бушующим красным инферно Раннера. Две стихии сработали как заряд, доведя реакцию внутри тела Эрики до критической массы. Температура стала такой, что песок под её ногами мгновенно испарился.

Через мгновение Карц был уже в другом месте.

— РАДОНЕЖ! ПОМОГИ! — заорала Эрика, глядя в небо, но крик перешёл в булькающий хрип.

Пламя добралось до лёгких.

Гладиатор наклонился к её лицу.

— Бум… — выдохнул он тихим голосом.

И безжалостно высвободил всю сжатую мощь «Инферно» прямо у неё внутри.

Эрику разорвало даже не на куски мяса — на пепел. Вспышка огня мгновенно сжарила её, оставив на песке только чёрный, дымящийся силуэт тени на камнях.

Мутанты вокруг, потеряв хозяйку и подпитку, с визгом начали распадаться в жижу.

Выплеснув эту чудовищную энергию, огненный исполин содрогнулся. Пламя разом потускнело, меняя цвет, и фигура Раннера тяжело рухнула на одно колено прямо в дымящийся кратер.

Пока пылающий Раннер превращал Эрику в чёрную золу, а разум Максима на другой стороне арены окончательно проваливался во тьму Зверомора, Барут кружил над этим адом на своём грифоне.