Опальная жена. Хозяйка Северных земель (СИ) - Дар Айрин

Он начинает двигаться. Сначала медленно, тягуче, заставляя меня сходить с ума от каждого глубокого толчка. В просторном зале Серебряного Утёса слышно лишь наше прерывистое дыхание и шорох мехов. Ритм постепенно нарастает, становится всё более яростным, первобытным. Нас захлёстывает волна чистой, незамутнённой страсти.

Обхватываю его ногами, прижимаясь так тесно, что уже не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он. Задыхаюсь от нахлынувшего удовольствия, чувствуя, как внутри натягивается звенящая струна. Эрвейн шепчет моё имя, как заклинание. Его движения становятся резче, заставляя забыть всё, кроме одного: как же сильно я его люблю.

Мир взрывается ослепительной вспышкой. Струна лопается, окатывая меня горячими, пульсирующими волнами наслаждения. Я вскрикиваю, выгибаясь дугой, намертво вцепляясь в его плечи. Эрвейн глухо, по-звериному рычит, совершая последние, самые сильные движения, и содрогается в моих объятиях, отдавая всего себя без остатка.

Он опускается на меня, пряча лицо в изгибе моей шеи. Его грудь тяжело вздымается, сердце колотится так гулко, что отдаётся в моих собственных рёбрах. Я обессиленно обнимаю его, поглаживая по влажной от пота спине, перебирая пальцами пряди волос. Мы лежим так долго, не желая разрывать объятий, укутанные теплом нашей любви и магией ожившего замка.

Эрвейн чуть приподнимается, скатывается вбок, но тут же притягивает меня к своей груди, укрывая нас обоих тяжёлым меховым плащом. Он целует меня в макушку, его дыхание выравнивается, но объятия остаются такими же крепкими и собственническими.

- Я никому тебя не отдам, - тихо, но с абсолютной, стальной уверенностью произносит он в полумраке зала. - Ни Северу, ни Лаэрду, ни этой древней магии. Ты моя.

- Только твоя, - шепчу в ответ, прижимаясь губами к его ключице, чувствуя себя самой счастливой женщиной во всех мирах. - А ты - мой. Навсегда.

Глава 84

Мы возвращаемся в Креп, и суровая реальность Севера вновь обрушивается на наши плечи. Дни идут, а обещанные обозы с провизией с юга так и не появляются, и это не может не угнетать. Добытое охотниками мясо спасает людей от голодной смерти прямо сейчас, но запасы тают, а глухое недовольство и тревога снова повисают в коридорах крепости. Нас явно бросили на произвол судьбы, и ссыльные не понимают, зачем им рисковать жизнями ради сфаров.

Севир всё так же под замком, говорит, что ему не в чем признаваться, и пятёрка уже предпринимала несколько попыток убедить Эрвейна выпустить блондина на волю. Но и я, и муж понимаем, что наказывать его бездоказательно не за что, и отпускать тоже опасно.

После пробуждения Серебряного Утёса по моим венам течет чистая, древняя магия, густая и мощная. Я чувствую её каждую секунду, и она требует выхода.

Отправляюсь в лазарет и подхожу к койке Валара. Он так долго балансировал на грани жизни и смерти, что каждый из нас ждёт неизбежного. Только теперь я куда сильнее, чем прежде, а потому решаю попробовать снова. Кладу ладонь на его бледный лоб и прикрываю глаза. Изумрудное пламя срывается с моих пальцев, мягко, но настойчиво проникая под его кожу, сращивая разорванные ткани, вливая в угасающее тело саму жизнь.

Теперь я чувствую, что могу достать его, и шаг за шагом продвигаюсь, напоминая душе, где именно находится тело. Я призываю его, ощущая, как расстояние сокращается, пока, наконец, Валар с хриплым вздохом не распахивает глаза и осмысленно смотрит на меня.

Улыбаюсь ему, устало откидываясь на стуле. Эта маленькая победа над смертью становится для Крепа лучом надежды в беспросветной зиме.

Но меняется не только моя сила, меняется Эрвейн.

Я замечаю это в его движениях, во взгляде, в самом воздухе вокруг него. От него всё чаще исходит обжигающий жар, не свойственный обычному человеку. Порой, когда он злится или задумывается, в глубине его тёмных глаз на мгновение вспыхивает вертикальный золотистый зрачок. Я кожей ощущаю его нарастающую, почти первобытную мощь. Кажется, его внутренний зверь, его дракон, которого однажды запечатали, теперь пробуждается, реагируя на мою магию и нависающую над нами угрозу. Мы словно резонируем друг с другом: хозяйка Утёса и истинный повелитель Севера.

Хмурым морозным утром Эрвейн решает снаряжать отряд, чтобы ехать в Варруген. Дальше тянуть нельзя.

- Раз они не шлют провизию, мы должны решить этот вопрос, людям нужно что-то есть, - чеканит он, стоя во внутреннем дворе, пока несколько самых сильных мужчин снаряжаются вместе с ним в дорогу. А мне кажется, что это поездка в один конец.

- Пожалуйста, не уходи, мы что-нибудь придумаем, - молю его.

Но планам не суждено сбыться.

Со стороны южных хребтов раздаётся пронзительный, рокочущий рёв, от которого содрогаются камни Крепа. Скарны в панике встают на дыбы, стражники на стенах хватаются за арбалеты. На свинцовом горизонте появляются огромные крылатые силуэты. Их шестеро.

Сердце ухает куда-то в живот. Моя интуиция, обострённая магией, вопит: они здесь не для того, чтобы привезти нам еду. Они здесь по другому вопросу.

Драконы с грохотом приземляются за воротами, поднимая вихри колючего снега. Один из них, самый крупный, с чешуёй цвета запёкшейся крови, тяжело опускается прямо на расчищенную площадку перед входом. С его спины грациозно спрыгивает всадник.

Лаэрд.

Его надменное, породистое лицо кривится в усмешке, когда он стряхивает снег с дорогого плаща.

- Блаквуд! - усиленный магией голос разносится над двором. - Как всегда, встречаешь гостей с оружием?

Мы стоим наверху у башен, наблюдая за прибывшими. Эрвейн выходит вперёд, задвигая меня себе за спину. От его фигуры исходит такой жар, что мне становится горячо.

- Зависит от того, с чем пожаловали гости, Лаэрд, - рычит мой муж.

Торвелл небрежным жестом достаёт из плаща свиток с императорской печатью и разворачивает его.

- Я прибыл исполнить волю Акриона. Именем императора, ты обязан немедленно выдать мне кельнарскую девку, Мейю. Она представляет угрозу государственной безопасности и должна быть доставлена в столицу.

В повисшей тишине слышно лишь завывание ветра. Ничего себе, я уже, оказывается, представляю опасность.

- Отказ, - ровно, но так, что мурашки бегут по коже, произносит Эрвейн. - Она моя жена и останется в Крепе.

Лицо Лаэрда темнеет.

- Тогда пеняй на себя, северный дикарь. Даже император на моей стороне.

Он переводит взгляд в конец свитка и зачитывает, чеканя каждое слово:

- В случае сопротивления или отказа подчиниться прямому приказу, ссыльные объявляются изменниками. Крепость сжечь дотла, а бунтовщиков уничтожить.

Шесть драконов за стенами синхронно издают утробный рык, из их пастей вырываются клубы дыма. Толпа вокруг меня испуганно распахивает глаза, понимая, что против такой силы мы не выстоим. Но Лаэрд вдруг мерзко, торжествующе усмехается и сворачивает пергамент.

- Но прежде, чем мои ящеры превратят этот камень в пепел, люди императора уйдут со мной. Он давал слово, что обеспечит кровом и золотом тем, кто помогал ему здесь, в этой ледяной дыре. Вы слышите меня? – повышает голос. – Уходите, крепость сейчас будет пылать, как большой факел.

Ссыльные смотрят друг на друга, пытаясь понять, к кому он обращается. И когда кажется, что никто не выйдет, вижу движение, и женщина бежит к воротам, а за ней ещё одна.

Я готова была увидеть любую, только не Лейну. Получается, это она виновата в смерти Хольц! Это она подбросила артефакт и сорвала якорь, а не Лаэрд, который оказался там случайно. Но ей было выгодно убедить нас всех в том, что он – причина всех бед.

- Лейна, - окликаю её, и она оборачивается.

- Так было нужно, - пытается говорить уверенно, но вижу, как дрожат её губы, а потом она выскальзывает за ворота вместе с ещё двумя женщинами.

- Больше никто не желает перейти на сторону императора? – интересуется Лаэрд, и стрела, выпущенная из арбалета Кайры вонзается прямо у его ноги. – Что ж, вы сделали свой выбор.Начало формы