Покидая Дом (СИ) - Ло Оливер

Мин принял предупреждение коротким поклоном и перехватил посох удобнее. Перед ним стояли противники, готовые честно назвать свой замысел.

— Благодарю за прямоту. Начинайте, — ответил он, затем лидер отступил за черту и уступил место первому бойцу.

Молодой монах вышел без оружия. Его кожа на глазах налилась матовым серым блеском, живое тело за несколько ударов сердца обрело твёрдость скалы. Пятая ступень Потока.

— «Кулак Обвальной Скалы»! — выкрикнул он и сорвался с места. Тяжесть всего тела легла в прямой таранный выпад, воздух перед костяшками уплотнился, подобно каменной плите.

Мин встретил кулак круговым вращением оружия. Драконья кость врезалась в окаменевшую руку с резким звоном. Отдача прошла по запястьям неприятной вибрацией.

Сместив вес, он всадил нижний конец древка в каменный шов у себя под ногами, и направил импульс Ци. Сокрушительная мощь кулака монаха соединилась с ответным толчком и ушла по костяному проводнику вниз, в основание арены.

Плита под бойцом лопнула и просела. Лишившись опоры, монах качнулся вперёд и открыл шею, верхушка оружия завершила связку сухим ударом. Противник осел на колени, затем завалился набок без сознания.

Первый. Дыхание почти не сбилось, а резерв Ци полон. Тяжелые закалки от варок Чернильницы, до безумных пробитий и укреплений каналов сделали из Мина настоящего монстра, ведь несмотря на то, что по ступени культивации он был ниже всех своих противников, по качеству Ци и ее мощи, как и мощи Тела, он их превосходил на голову.

Второй участник ступил на площадку, не дожидаясь, пока служители унесут его товарища. Этот монах был худее, он раскручивал гудящую железную цепь с гранёным грузилом. Боец седьмой ступени сразу хлестнул оружием по кругу, закручивая вокруг начертателя вихрь секущей земляной ци.

— «Песчаная Петля»! — крикнул монах. Цепь свистнула возле колен Мина, взмыла и обвила костяное древко, но вырвать его из рук не удалось.

Грузило металось с пугающей быстротой, целясь то в суставы ног, то в висок. Мин уходил короткими шагами, раскалённый движением воздух сушил горло. Соперник держался в десяти шагах от цели, вынуждая одиночку непрестанно уклоняться, расходуя дыхание наряду с ци.

Чтобы переломить ход схватки, Мин вместо отступления бросился навстречу грузилу. Грузило прошло мимо, а железная плеть с визгом захлестнула руку ниже локтя, рассекла ткань халата и впилась в предплечье.

Боль он принял, не сбавив движения. Натянув металл на себя, юноша одним рывком сократил расстояние, выбросив посох вперёд. Торец угодил монаху в точку солнечного сплетения именно тогда, когда тот собирался напитать звенья парализующим зарядом.

Сосредоточенный удар, собравший силу тридцати каналов, пробил дыхательную основу и вышиб воздух из лёгких. Боец захрипел, выпустил цепь и повалился на землю. Юноша стянул звенья с руки, затем отбросил их в сторону.

Из рассечённого предплечья на пол закапала кровь. Глубокий вдох отозвался тяжестью в груди, запас ци просел, впереди ждали ещё трое. Следующий участник вышел молча, массивную фигуру покрыли толстые пластины, сомкнувшиеся в сплошной природный доспех.

Перед Мина встал массивный практик. В Формировании Потока он уже взошёл на восьмую ступень. Монах соединил ладони, вокруг каменного тела поднялся купол желтоватой духовной силы, густой на вид, словно древесная смола.

— «Несокрушимый Панцирь Ваджры», — глухо произнёс монах. Сразу после этих слов он двинулся вперёд.

Начертатель достал из рукава шёлковый талисман с багровой вязью «Знака Пронзания» и отправил его навстречу. С листа сорвался огненный луч, ударивший противника точно в грудь. Треск прокатился по залу, раскалённые осколки камня разлетелись вокруг, но свет пробил только внешнюю корку и увяз в глубоких слоях доспеха. Простой талисман ту не годился, а тратить древнюю грамматику и дорогую бумагу не хотелось.

Монах даже тяжело покачнулся. Он продолжал наступать, готовясь раздавить Мина в ближнем захвате, и пророкотал из-за каменного забрала:

— Твои талисманы бессильны против кости земли! — Боец развёл руки, отрезая противнику пути отхода.

— Свиток исполнил свою задачу, — холодно отозвался Мин. Он скользнул под тяжёлой рукой и прижался к самому доспеху врага; два пальца правой руки налились золотой ци.

Принцип «Знака Внедрения» обходился без бумаги, если перед начертателем открывался канал. Кончики пальцев вошли в свежую трещину, оставленную огненным лучом в панцире. Через повреждённый узел Мин протолкнул внутрь порцию едкой, беспокойной энергии, которую его тело сохранило после Кипящих Каньонов.

Чуждая ци засела в русле монаха раскалённой занозой и взбаламутила силу, текущую по меридианам. Базальтовая оболочка задрожала, а затем со скрежетом начала лопаться изнутри, не выдерживая напора собственной энергии. Мужчина вскрикнул, схватился за грудь и опрокинулся на камень, утратив власть над техникой, дёрнулся еще раз, и окончательно потерял сознание.

Мин отступил, на миг зрение заволокло тьмой. Вмешательство в чужой поток ци требовало сосредоточения, которого после двух боёв оставалось всё меньше.

Четвёртый монах напал не дав и вдоха передышки. Этот мастер гибкого боя достиг пика той же ступени и двигался в низкой текучей стойке. Сократив расстояние скольжением, он зацепил правую ногу Мина своей голенью и прижал её к камню. Одновременно обе ладони сомкнулись на древке. Монах резко провернул посох, выворачивая кисти начертателя на излом.

— «Захват Дробящих Тисков»! Сдайся! — потребовал монах.

Его хватка стиснула древко, пальцы начертателя онемели, а попытка высвободиться силой лишь затянула суставный замок.

Мин внезапно разжал руки. По мысленному приказу «Драконий Хребет» распался на три независимые секции прямо в хватке опешившего мастера. Средний отрезок выскользнул между его ладонями и вернулся в руку Мина. Одна крайняя секция метнулась за спину монаха, вторая зависла перед его лицом.

Противник всё ещё прижимал ногу начертателя к камню и сам оказался заперт в собственном захвате.

— Сомкнись! — приказал Мин.

Костяные секции устремились навстречу друг другу. Задняя с глухим звуком врезалась монаху между лопаток и сбила течение ци вдоль позвоночника, передняя угодила точно в лоб.

Мастер захватов обмяк за долю секунды. Его руки раскрылись, тело повалилось лицом вниз, а части оружия с громким щелчком сошлись в цельное древко. Мин поймал его и опёрся, переводя дыхание.

На помосте стало тихо. Юноша дышал тяжёлыми толчками. Четыре победы обошлись начертателю не так просто, план Монастыря оправдался.

Лидер снял с шеи чёрные чётки и перешагнул черту. Перед одиночкой стоял свежий мастер, поднявшийся на девятую ступень, пик Формирования Потока. Его аура давила так сильно, что каменная крошка медленно уходила в пол.

Ши Ган сделал очередной шаг, и плиты под его ногами глухо застонали, принимая на себя тяжесть невидимых скал. Монах сложил ладони у груди. Ци девятой ступени хлынула наружу давящим морем, заставив серую рясу трепетать. Кожа на открытых плечах Ши Гана потемнела до оттенка обсидиана.

Искусство «Монолита Тысячи Утёсов» меняло саму структуру плоти. Внешний доспех капитану не требовался, энергетические меридианы сплетались с мышцами, а кости скрепляли эту конструкцию. Поток силы циркулировал ровно, исключая любые разрывы или завихрения.

«Здесь нет уязвимостей, мальчишка, — отозвался в сознании древний дух. — Перед тобой подлинная школа Тела-Монолита. Знак Разрыва отскочит от сплошной породы. Внедрение не отыщет брешь в сомкнутых руслах. Ищи иной путь».

Мин крепче сжал древко. Мышцы рук изрядно ныли после затяжных схваток, все тридцать меридианов в груди настойчиво просили передышки. Начертатель только глубже врылся сапогами в пол, готовясь встретить грядущую атаку.

Ши Ган надвигался размеренно и грузно. Он скапливал в занесенном кулаке огромную массу, и его боевой технике совершенно не требовались зрелищные вспышки света.