Покидая Дом (СИ) - Ло Оливер

Светлая кость посоха ударила в каменное предплечье. Лидер монахов даже не пошатнулся. Оружие отскочило от непробиваемой защиты, а в следующую секунду монашеская ладонь впечаталась прямо в блок Мина. От прямого попадания содрогнулся весь помост.

Юношу отбросило шагов на пять. Подошвы сапог оставили на камне борозды, в ребрах кольнула острая боль. Пара таких разменов гарантировала поражение, поэтому мысль начертателя работала на пределе, сразу отбрасывая бесполезные техники.

«Пробить такую броню я не смогу. Значит, опрокину его собственной тяжестью», — быстро решил Мин.

Капитан тем временем уже заносил руку.

— «Печать Ниспадающего Пика»! — рявкнул монах, обрушивая удар вниз.

Мин резко развернул посох. Костяное основание оружия вошло в центральную трещину площадки, и секция со «Знаком Якоря» сверкнула бежевым светом. Символ прочно привязал посох к полу арены.

Свободная ладонь Мина хлестко припечатала к стыку плит лист со «Знаком Давления», усилив предыдущую. Обе печати мгновенно слились в общий силовой контур.

Мин сосредоточил действие печати на участке очередного шага, не давая воздействию растечься по всему помосту. Монах занёс сокрушительный кулак и сделал последнее движение вперёд.

Земля под его сапогом обрела тяготение целой бездны. Якорь привязал силу печати к коренным породам города, а Давление многократно умножило вес окаменевшего тела. Нога монаха с хрустом пробила плиту до колена.

Безупречная стойка искусства монаха рассыпалась. Вес, набранный Ши Ганом при рывке, потянул корпус вперёд, тогда как застрявшая нога удержала его. Лидер накренился и на один вдох открыл основание челюсти.

Этого Мину хватило. Он выдернул древко из узла, проскользнул в брешь, встроенное ядро полыхнуло светом, собирая Ци у верхнего торца. Дуга миновала корпус противника и вонзилась под ухо, где каменная плоть соединялась с нервными узлами черепа.

Удар потряс всё тело капитана. Взгляд монаха затуманился, сковывавшая кожу ци пошла рябью и с шипением втянулась в меридианы; плоть вернула естественный смуглый оттенок. Пошатнувшись, он с трудом высвободил ногу, затем опустился на колено, уперев ладонь в землю.

Он тяжело дышал, но сумел поднять глаза на начертателя. В его взгляде не было злобы.

— Превосходный расчёт, — хрипло выдохнул монах. — Ты не стал бороться с горой. Ты заставил её упасть под собственным весом. Я… признаю поражение.

Склонив голову, лидер завершил поединок, после чего без сознания повалился лицом вниз. На помост выбежали двое младших братьев, молча и с уважением они подхватили наставника, потащив его прочь.

Над четвёртой площадкой зажёгся золотой свет судейской печати. Голос главного арбитра прокатился громовым эхом над притихшими трибунами.

— Вся пятёрка соперника выбита! Лу Мину засчитаны победы в пяти личных поединках подряд! — Судья дождался нового всполоха печати. — Знамя торгового Дома выигрывает первую групповую встречу!

Это была только первая из трёх встреч, назначенных синему знамени. Однако один человек всухую разбил полный состав крепкой боевой школы. Трибуны ответили таким рёвом, что задрожали защитные барьеры.

— Пустое Знамя! Одиночка вынес весь Монастырь! — кричали на нижних ярусах. Возглас подхватывали всё новые голоса.

На восточной трибуне наследник стоял у самых перил. У его локтя громоздились выигрышные расписки. Все свободные средства он ставил на каждую победу начертателя, а остальной город считал, что несмотря на победу в котле, пять боев лицом к лицу он не выдержит. Прибыль вышла огромной.

В этот миг к наследнику подошёл невзрачный человек в тёмно-сером плаще. Он негромко кашлянул и опустил на край ложи увесистый кошель. Внутри мерцали отборные кристаллы.

— Мой господин ценит разумных торговцев, господин Му. Назовите слабости вашего бойца. — Посланник раскрыл горловину мешка шире. — Какие талисманы он сохранил, сколько каналов повреждено? За эти сведения вам заплатят тройную цену, которая покроет весь Небесный Залог.

Наследник даже не удостоил кристаллы взглядом. Пальцы уверенно подцепили кошель и сбросили его обратно в руки опешившего слуги.

— Передайте своему господину: мы продаём шёлк и руду. — Голос наследника звучал сухо и твёрдо. — Мы не продаём людей, защищающих наш Дом. Пусть сам ищет слабости Лу Мина, если осмелится выйти против него.

* * *

Во время перерыва Мин вышел на открытую террасу второго яруса и подставил разгорячённое лицо прохладному ветру. Мышцы приятно ныли.

— Не то чтобы я смыслил в начертании. Но, насколько мне известно, использовать Якорь, чтобы изменить направление тяжести… Это очень тонкая работа. — Незнакомый голос прозвучал в трёх шагах. — Большинство начертателей возвели бы стену и сгорели от отдачи.

Мин повернул голову. У каменного парапета стоял Тай Цзин, наследник Дома Лазурного Клинка. Одетый в строгие светло-голубые одежды. На поясе висел прямой меч в скромных ножнах. Спокойный проницательный взгляд принадлежал человеку, которому исполнилось лишь двадцать пять зим.

Воздух возле незнакомца едва заметно вибрировал. От Тай Цзина исходила аура уже сформированного Ядра. Перед Мином стоял Первый Меч континента.

— Боевого начертателя встретишь редко, — произнёс мечник, разглядывая костяное оружие. — Мастера кисти обычно слабы телом и работают за семью замками в клановых покоях. Ты же обращаешься с посохом как воин и один разбил пятерых тяжёлых бойцов. Подобной школы я не видел.

Мечник чуть прищурился, словно перебирал в памяти увиденные школы. Его взгляд задержался на постановке ног собеседника.

— Я изучил три сотни боевых искусств континента, но не узнаю движения твоего шеста. Перенос веса на выдохе, перехват чужого центра тяжести… Это простое, но в то же время очень глубокое искусство, — Он коснулся пальцами ножен. — Кто обучил тебя этому стилю?

Мин улыбнулся, вспомнив огород на склоне Серого Пика. Перед мысленным взором возник ворчливый старик с мотыгой.

— Взял несколько уроков у старого садовника. Он учил меня полоть сорняки. — Улыбка стала шире. — Заодно пришлось научиться вовремя убирать ноги от летящих тяпок.

Мечник подождал пояснений, но Мин промолчал. Тогда на губах гостя появилась сдержанная, искренняя улыбка.

— Береги силы. Нынешние поединки лишь готовят нас к главным схваткам, и я хочу увидеть тебя в последней восьмёрке. — Он выпрямился. — Мне давно не встречался противник, чьё оружие заставило бы мой меч звенеть в предвкушении.

— Если наши пути сойдутся на арене, я покажу всё, на что способен. — Мин слегка склонил голову, принимая вызов. — Постараюсь оправдать ожидания.

Мечник коротко кивнул, признавая достойного соперника, затем бесшумным шагом ушёл в тень галереи. Высоко, на балконе центральной ложи, за разговором следил наследник Башряного Неба.

Шао Хэн стиснул фарфоровую чашу, тонкие стенки треснули и рассыпались осколками, горячий чай ошпарил пальцы. Мечник открыто выказал уважение безродному бродяге, и наследник багряной секты принял это как личное оскорбление. От зависти перехватило дыхание, поэтому боли он не почувствовал.

* * *

Тем временем, пока турнир во всю шел на арене Чияня, во двор Дома Семи Дорог въехала груженная повозка. Возница остановил лошадей у крыльца и начал сгружать три массивных лакированных ящика.

— Принимайте груз! Заказ молодого господина Му Кая! — весело крикнул он. — Бумага высшей пробы и киноварь полной очистки с ночного торга, еще разные духовные травы.

Слуги с поклонами подхватили ящики и понесли их на второй этаж, до личных покоев Мина. Люди радовались тому, как уверенно теперь шли дела их господина, гладкие деревянные короба пахли дорогим сандалом и не вызывали подозрений.

Даже мастер с глубоким духовным чутьём не заметил бы на волокнах белоснежной бумаги тончайшую бесцветную плёнку. Этот яд был, пожалуй, самым дорогим не только в Чияне, но и на всем континенте. Одна капля такой эссенции стоила целое состояние, которое могло покрыть Небесный Залог. А его секты собирали в течение пятидесяти лет. Плёнка запечатывала каждый лист и ждала прикосновения чистой ци.