Системный Кузнец VIII (СИ) - Мечников Ярослав

Прыжок.

Короткий и хищный — как кошка на мышь. Тварь приземлилась на неё, придавив к земле. Когти впились в плечи, пригвождая к мёрзлому грунту. Женщина дёрнулась, выгнулась дугой и замерла, будто из неё разом вынули все кости.

Я видел, как это происходит. «Зрение Творца» показало то, что не видел обычный глаз. От женщины отделялись тусклые искорки — едва заметные, как пылинки в луче света — остатки жизненной энергии тянулись к точкам контакта, к когтям, вонзённым в плоть, и втягивались в серую кожу мертвеца. Ручейки жизни, текущие в мёртвый сосуд.

Кожа женщины на глазах теряла цвет — бледнела, как мокрая бумага на солнце. Губы из розовых стали синими. Руки, до этого скребущие землю, обмякли.

Кувалда требует замаха с двух-трёх метров.

Тварь замерла и перестала сосать — когти ещё в плечах женщины, но голова запрокинута, челюсть чуть приоткрыта — переваривает. Серая кожа на мгновение порозовела в местах, где чужая энергия впитывалась, будто проступила кровь под пергаментом. Движения мертвеца стали чуть плавнее.

Окно. Пять-семь секунд, пока тварь «переваривает».

Десять метров.

Я рванул из-за угла.

Тактика проста, как на пожаре: разбег, замах, удар. Как выбиваешь стену — одним махом, вкладываясь всем весом. Только стена не прыгает.

Бежал быстро, насколько позволяло тело. Сапоги чавкали по грязи. Кувалда в правой руке, левая чуть поддерживает рукоять — хват слабый, но помогает. Прикидывал угол на бегу: тварь лежит на женщине, та ещё хрипит — жива, хоть и умирает. Значит, сверху вниз нельзя — задену. Только сбоку. Слева направо, горизонтальный мах, прямо в башку.

Десять метров. Семь. Тварь не реагирует — занята.

Пять.

Мертвец замер. Перестал переваривать.

Голова рывком повернулась неестественно быстро, на сто восемьдесят градусов. Белые глаза уставились мне в лицо. Тварь ещё не видела чётко — масло размывало контур, но видимо чувствовала тепло, движение воздуха — что-то приближается.

Три метра.

Поздно отступать. Единственный шанс — довести удар до конца.

Я вложил всё. Каждый грамм веса, каждую каплю злости, каждый год службы — в один горизонтальный мах кувалдой. Рукоять свистнула в воздухе, головка стали пошла по дуге, нацеленная в серый висок.

Цзянши взорвалась движением.

Прыжок вверх и назад, как кошка, которую окатили кипятком. Рефлекс, чистый и мгновенный. Подпитанные чужой Ци мышцы разогнулись, как пружина, и тварь взлетела, оставив под собой лежащую женщину и пустой воздух.

Кувалда прошла сквозь пустоту. Инерция удара потащила меня вперёд и влево — кувалда с тупым чавканьем врезалась в мёрзлую грязь в полуметре от тела женщины. Я едва устоял на ногах — колено подогнулось, упёрся свободной рукой в землю.

Вскинул голову.

Тень на фоне свинцового неба.

Цзянши на коньке крыши — серый силуэт на корточках, когти впились в дранку и мох. Челюсть раскрыта на невозможный угол — сто двадцать градусов, чёрная глотка, ряды мелких жёлтых зубов. Из горла вырвался стрёкот — громкий, режущий, как треск ломающегося дерева. Звук заполнил улицу, метнувшись эхом между домами.

Я стоял внизу с кувалдой, воткнутой в грязь.

«Промазал. Она подпитана, а я нет. И у меня нет второго шанса на внезапность.»

Рядом хрипела женщина — слабо, еле слышно. Ещё жива, но видел — её лицо стало серым, как пепел. Руки лежали ладонями вверх, неподвижные. Глаза открыты, но в них — пустота. Ци высосана почти полностью.

Я не мог ей помочь, а тварь на крыше смотрела на меня сверху вниз, и в белых бельмах не было ничего, кроме голода.

Мысль промелькнула, как сигнальная ракета, высветив правду: прямая схватка проиграна. Тварь быстрее, выносливее, и ей не нужно дышать. Бой на её условиях — самоубийство.

Цзянши на крыше дёрнула головой — белые глаза метались из стороны в сторону, пытаясь зацепиться за размытый контур. Масло работало — на расстоянии семи-восьми метров я для неё был пятном, тусклым мерцанием, которое можно принять за ветер или отблеск.

«Масло — не щит. Масло — оружие, — выстроилась мысль. — Огонь видно за километр. Свечу — за сотню метров. Искру — за десять. Масло превращает меня из костра в искру. Держись на расстоянии искры и бей только вплотную. Подбежал, ударил — отбежал, растворился. Не бой воина, а охота сапёра.»

Я попятился. Медленно — шаг, другой, не сводя глаз с серого силуэта на крыше. Кувалду выдернул из земли — хватило одного рывка, грязь чавкнула и отпустила. Ещё шаг.

Тварь на крыше издала клокочущий звук — среднее между рычанием и скрежетом. Её когти царапали дранку, выдирая клочья мха. Видимо чуяла: что-то было здесь, внизу, что-то тёплое, но контур размывался с каждым моим шагом назад.

Восемь. Семь метров.

Цзянши прыгнула вбок, на соседнюю крышу. Дранка затрещала под ударом, серая фигура перекатилась по коньку и замерла, вытянув шею. Нюхала.

Потом — вниз. Тварь спрыгнула на землю тяжело. Два рваных прыжка — мимо тела женщины, в мою сторону. Потом ещё один — дальше, левее. Искала.

Я стоял неподвижно, вжавшись спиной в стену дома. Кувалда прижата к груди. Рот зажат ладонью — пар от дыхания мог выдать. Сердце колотилось в горле, но заставил его не стучать. Двадцать лет практики — задержка дыхания, контроль пульса, на задымлённых лестничных клетках учишься дышать медленно, или не дышишь вовсе.

Тварь прошла мимо. Семь метров. Шесть.

Остановилась.

Чёрные провалы раздулись, втянув воздух. Голова качнулась вправо, влево. Шаг в мою сторону. Пять метров.

Я перестал дышать.

Четыре с половиной — это уже совсем критично.

Видел каждую трещину на серо-зелёной коже. Видел жёлтые зубы за приоткрытыми губами. Видел, как чёрные когти скребут воздух, ощупывая пустоту. Масло на моём лице жгло кожу, но я не моргал, не шевелился, не существовал.

Тварь стояла так близко, что чувствовал холод, идущий от неё — пустота, тянущая тепло, как дыра в стене тянет сквозняк. Понимал, что не могу сейчас атаковать, мертвец слишком состредоточен — уйдет от любого удара. Нужно ждать или увеличивать дистанцию.

Секунда.

Две.

Цзянши дёрнула головой, издала разочарованный стрёкот и отвернулась. Сделала рывок вправо, прочь от меня, обратно к телу женщины.

Я выдохнул. Медленно, через стиснутые зубы — так, чтобы пар ушёл вниз, к земле.

Тварь вернулась к женщине — нагнулась, ноздри раздулись, понюхала раз, другой. Тело уже остыло, Ци ушла. Мертвец потерял к ней интерес, выпрямился и затоптался на месте, крутя головой.

Я следил за ней, выглядывая из-за угла, и ждал. Кувалда в руках — готовая.

Тварь вновь двигалась в мою сторону — не видит, но идёт сюда. Ноздри работают, голова мотается. Прочёсывает улицу, как слепая собака ищет миску. Цзянши замерла, повернула голову прямо на меня. Чёрные провалы ноздрей раздулись до предела, и тварь прыгнула.

Рефлекс сработал раньше мысли. Я уже двигался — шаг влево, разворот на опорной ноге, кувалда пошла по дуге низко, почти параллельно земле — не боевой замах, а рабочий. Как на пожаре выбиваешь дверь: шаг, разворот, выброс. Тело следует за инерцией.

Тварь летела чуть левее, чем я стоял, — слепой прыжок, наугад. Головка кувалды встретила её ногу ниже колена.

Звук, как будто ломается толстая ветка под сапогом. Кость хрустнула, нога сложилась под неестественным углом — сухожилия натянулись, но не порвались, удержав обломки вместе.

Отдача прошла через рукоять, от ладоней в плечи. Знакомое ощущение — попал. По кости, по камню, по металлу — удар есть удар.

Цзянши перекрутилась в воздухе, потеряв вектор прыжка. Ударилась головой о мёрзлую землю, проскользила по грязи, выбив фонтан ледяной крошки. Заскрежетала от потери равновесия.

[Попадание: Перелом большеберцовой кости (левая)]

[Эффект: Снижение мобильности противника — 30%]

[Ядро Ци: Не повреждено]

Не убил, но замедлил.

Я уже бежал от неё. Пять шагов, шесть, семь — увеличивал дистанцию. Ноги заплетались, кувалда тянула руку к земле, но заставлял себя двигаться — прочь, разорвать контур.