Гонец. Том 1 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич

Его, как и саму повозку, нам выделила из острога смотрительница Хитра. Она сказала, что глина кувшинов обработана каким-то особым навыком, поэтому молоко внутри долго не портится. Но хранить такие запасы в нашей тесной каморке — плохая идея, так что их нужно отнести в погреб при пищевом складе. Тимур, к слову, оказался неплохим возницей и довез груз в целости.

— Давайте помогу, — Рита спрыгивает с лошади и берется за кувшины. Кира тут же присоединяется к ней.

— Группа Линарии! — приказывает Серж, проходя мимо. — У вас десять минут на то, чтобы разгрузиться и убрать животное в казарму!

Буркнув это, наставник с недовольным видом топает прочь.

— Какой бука, — шепчет ему вслед Тимур.

— Где твоя субординация, Тимургррин? — строго осаждает его Линария и тоже берет в руки кувшин, включаясь в работу. — Вальд, мы отнесем молоко на склад и распряжем лошадей. А ты иди, устраивай у нас Батона.

— Спасибо, Лина, — киваю я. — Только обязательно скажите поварам, что это молоко исключительно для лосенка, чтобы не пустили на кашу.

— Разберемся, — бросает блондинка.

Я подхватываю ярко-рыжего ушастика на руки. Ощущается он как мешок с угловатыми палками — длинные ноги торчат во все стороны. Малец тут же вытягивает шею и начинает деловито обсасывать мое ухо теплыми, шершавыми губами. Шатенка из группы Кримза тихо смеется, прикрыв рот ладошкой. Я киваю ей на прощание, перехватываю этого непоседу поудобнее и тащу по лестнице в нашу каморку.

Донеся груз до нашего блока, я с кряхтением сгружаю лосенка в небольшом тамбуре перед двумя хлипкими дверями — в мальчишескую и девичью каморки.

— Значит так, парень. Теперь ты будешь жить здесь, — произношу я, глядя в огромные тёмно-карие глаза. — Где-то одну неделю. А как только окрепнешь, мы вернем тебя в лес.

Такой срок озвучила Хитра. Вообще, объективно говоря, с моими тремя каналами маны и туманными перспективами дожить до послезавтра, только лося мне сейчас и не хватало для полного счастья. Но малец был зверски голоден. Когда в лесу Хитра просканировала его своим навыком, она заявила, что его желудок пуст уже несколько дней. А значит, мать лосенка погибла. Оставить этого ушастика умирать в лесу от истощения я просто не смог.

Мастер Серж, естественно, сначала встал в позу. Напомнил, что Новикам запрещено тащить в казармы Гильдии любых питомцев. Но я в долгу не остался. Вежливо припомнил ему мертвого Косожута. Напомнил, как удачно я вскрыл и «устранил» скрытую угрозу, сэкономив Конному двору не один десяток степных лошадок, которых медведь задрал бы весной. Крыть этот наставнику было нечем. Скрипя зубами, он выдал разрешение на временную передержку.

Мои размышления прерывает жалобный цокот. Батон пытается сделать шаг по гладкому камню пола, но его ноги предательски разъезжаются в разные стороны. Лосенок едва не садится на шпагат. Пока малец не вывихнул себе суставы в первый же день, я пулей сбегаю в конюшню. Натаскав охапку сухого сена, я плотным слоем устилаю весь пол тамбура для нормального сцепления с копытами.

Затем снова спускаюсь вниз, чтобы перехватить один кувшин с молоком, который ребята еще не успели утащить на склад. В комплекте с провизией Хитра выдала мне специальную деревянную бутылочку, на горлышко которой плотно натянута соска из выделанного бычьего пузыря.

Вернувшись, я переливаю молоко в бутылку и сую соску в рот лосенку. Тот присасывается с такой жадностью, что тара пустеет за считанные минуты. Опустошив пайку, Батон громко чмокает, смешно и широко зевает во всю пасть, а затем, подломив свои ходунки, валится на горку подготовленного сена в углу. И засыпает практически мгновенно.

Я тащусь в нашу каморку. Пассивка [Толерантность к ядам] подросла, а значит, план остается в силе: нужно выпить красного лечебного зелья и снова закинуться мяквой, увеличив дозу до двух капель.

Зайдя в комнату, я опускаюсь на колени и шарю рукой под своей кроватью. Мешок должен быть ровно у ножки.

Пусто.

Я заглядываю под койку. Ничего. Только теперь, оглядевшись внимательнее, я замечаю, что кровати сдвинуты со своих привычных мест. Нас обчистили.

Сев на матрас, я сжимаю кулаки до побеления костяшек. Как же теперь быть? Яда нет, лечебных зелий нет, укрепить мана-каналы нечем. А мышцы снова забиты свинцом после дикой скачки и бега по лесу.

Вдобавок ко всему живот сводит болезненным спазмом — уже время ужина. Пропускать прием пищи нельзя, мне нужны калории, чтобы завтра попытаться прорваться на вторую стадию.

Приходится тащиться в столовую. Наша группа уже в сборе, к ним подсели Дима, Гворк, Керн и Патер. Тимур, активно размахивая руками, в красках описывает им Красного Виверна и жуткую битву с Косожутом, причем так уверенно, будто сам стоял в метре от дерущихся зверей.

— Ну ты молоток, Лёня! — восхищенно протягивает Гворк.

Я лишь пожимаю плечами, механически закидывая в рот перловку с мясом. Мои мысли всё еще вертятся вокруг украденного тайника.

— Не совсем уж, давайте будем откровенны, — вдруг подает голос Рита. И хоть это звучит провокационно, я не обращаю внимания. Тогда брюнетка, нахмурившись, предпринимает новую попытку: — Леон, ты, по сути, устранил Косожута. Опаснейшего зверя, не чета всяким Слепым Гончим! Ты мог потребовать у Сержа всё что угодно! А ты взял лося⁈

— Лося? — непонимающе переспрашивает Керн.

— До этой части истории я еще не дошел, — отмахивается Тимур.

Я молча ем кашу.

— Леон, ты хоть что-то на это скажешь? — не унимается брюнетка, нагибаясь ко мне через стол.

Я тяжело поднимаю глаза от тарелки. Нервы после кражи и так на пределе.

— Рита, ты сейчас хочешь со мной поругаться?

— Я — Ритари… — вспыхивает она.

— Я прекрасно знаю, кто ты, госпожа Ритария, — прерываю. — И я знаю, что в родном аристократическом поместье тебя облизывали с ног до головы. Тебе не хватает привычного внимания, поэтому ты идешь на словесные провокации. И готова докопаться даже до товарища, который только что чудом избежал смерти, лишь бы все смотрели на тебя.

Над столом повисает звенящая тишина. Брюнетка потрясенно хлопает ресницами, глотая ртом воздух.

— Я… я вовсе не такая… — лепечет она, вскакивает из-за стола и пулей вылетает из столовой. На щеках у нее блестят слезы.

Кира опускает глаза, ковыряя кашу ложкой. Линария смотрит на меня с укором:

— Можно было и полегче, Лёня, — тихо произносит она, уже второй раз назвав меня по имени, а не Вальдом.

— Можно. Но сути это не меняет, хоть и форму я выбрал не «ахти»,— глухо соглашаюсь.

И это правда. То, что у меня стащили важные запасы — не повод поддаваться бушующим гормонам нового тела и срывать злость на девочке, которая просто не умеет по-другому привлекать к себе внимание. Взрослый педагог внутри меня недовольно морщится. Сорвался.

С Ритой я поговорю позже. Сперва нужно сбросить негатив, и уж если на ком-то срываться, то на том, кто этого действительно заслуживает.

Я встаю из-за стола. А Керн уже нетерпеливо толкает Тимура локтем в бок:

— Ну, давай дальше рассказывай! Чё там с лосем-то было?

Не оборачиваясь, я покидаю столовую и иду в медкрыло. Цинус как раз оказывается у себя.

— Новик Леон? — Целитель недовольно хмурится из-за стола. — Что тебя сюда привело?

Интересно, притворяется дураком или правда не при делах?

— У меня украли лекарства, мастер, — я смотрю ему в глаза.

— Прискорбно. За своими вещами нужно следить лучше, — сухо отзывается он.

— А ведь никто, кроме вас, о них не знал, — замечаю я, без разрешения усаживаясь на стул напротив.

Цинус вскипает:

— Ты меня сейчас обвиняешь в нарушении сделки⁈ Совсем страх потерял, щенок⁈

Орёт он правдоподобно. Да только неважно, его это рук дело или нет. Свое я всё равно получу. Не стоит загонять Гонца в угол.

— Вовсе нет, мастер, — качаю головой. — Страх — это инстинкт. Его потерять невозможно.

— Еще учить меня будешь⁈ Пошел вон!

— О, я пойду. Прямо к мастеру Сержу. Уверен, Стражу Пути будет крайне интересно послушать о нашей сделке и о том, как вы обдираете Новиков-Гонцов, — я поднимаюсь и, сделав паузу, добавляю: — Ну, или вы выдадите мне по колбе красной, синей и золотой микстуры. И немного «мяквы от грызунов», как в прошлый раз.