Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ) - Разумовская Анастасия

— Зачем Грогий подставил Марга? — спросила тихо.

— Чтобы команду отстранили от участия в турнире. Их было бы пять, а для участия нужно шесть. Найти же и обучить за месяц новичка у магистра было мало возможности.

— Но зачем?

— У Грогия в вашей команде есть родственник, — тихо ответил Пушистик. — И он проиграет турнир. Лучше вообще не участвовать, чем проиграть. Я любил Марга. Это был славный парнишка. На тебя похож: такой же безопасный и уязвимый. Мы с ним неплохо ладили.

В его голосе прозвучала глубокая печаль, и я сразу поверила моему дракону.

— Почему ты не покончил с Грогием раньше?

— Драконы в драконнике связаны магией повиновения. Я же говорю: ты словно спишь наяву, тебе говорят, ты делаешь, и всё это как в полусне. Когда ты меня поцеловала — я проснулся. Но всё равно был связан узами подчинения. И только полетав на воле, смог избавится от них.

— Поэтому вернулся? Чтобы уничтожить Грогия?

— Чтобы вернуть тебя туда, где ты можешь отдохнуть и поесть. Однако профессор велел тебе отвести меня в драконник. Оказавшись там, я снова потерял бы свободу.

— Ты мог просто сбежать!

— Мог. А мог убить. Я выбрал второе. Ты меня осуждаешь?

Я задумалась. Грогий убил его мать на глазах сына. Грогий, по сути, уничтожил его друга его же пламенем… Покачала головой.

— Н-нет. Это неправильно, но… нет.

Пушистик выдохнул так, словно боялся дышать до этого мгновения.

— Это правда, что, поцеловав тебя, я стала твоей невестой? Учти, я не собиралась вовсе… Это был дружеский поцелуй.

— Не правда, — он снова усмехнулся, провёл тыльной стороной ладони и пальцами по моей щеке, а потом пояснил: — в наших обычаях поцелуй скрепляет брак. Не невестой — женой.

— Но я же не драконица! Ты как себе это представляешь⁈

Он прикрыл глаза и мечтательно шепнул:

— Ты бы знала, как я себе это представляю!

Мне захотелось его треснуть от души, и с этим желанием все чувства вернулись ко мне.

— Иляна, — он вдруг прямо посмотрел на меня, и следы улыбки с его лица исчезли, — я ухожу. Навсегда. В этом мире меня больше ничего не держит. Кроме тебя. Идём со мной?

— Ч-что?

Он взял моё лицо в ладони, приблизил своё, почти коснувшись носом носа, и я на миг испугалась, что парень меня поцелует. Или не испугалась.

— Я понимаю, — прошептал Пушистик совсем тихо, — понимаю, что твои законы иные. Поэтому не настаиваю. И принуждать тебя не буду. И всё же: пойдём со мной. Ты станешь такой же, как я. Я дарую тебе магию, потому что муж и жена могут обмениваться магией друг с другом. Мои силы станут твоими. Ты хотела вернуть себе ноги? Я тебе их верну.

— В мире снов?

— Да. Он станет для тебя реальным, таким же, как и твой. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Моя любовь зажжёт твою любовь. Идём со мной.

— Я могу отказаться? Или я тогда умру до конца? — хрипло спросила я.

Он закрыл глаза, потёрся носом о мой нос и ответил очень не сразу:

— Не умрёшь. Моих сил хватит вернуть тебе жизнь. Но мы расстанемся. Навсегда. Я не смогу тебе помочь в этом мире. Иляна… идём со мной. Мой мир прекрасен, в нём нет ни смерти, ни боли…

— А как же кошмары?

— Ерунда. Я тебя защищу от любых. В этом мире я в человеческой форме, подлинной, крылатой. Ты будешь со мной счастлива, обещаю.

Глава 42 О цвете волос

Я открыла глаза, и тотчас щёку обжёг удар.

— Иляна! — крикнул бледный Аратэ.

Совсем белый. Интересное сочетание с рыжим. Я подняла руку, провела по щеке парня и поняла, что та — колючая от щетины. Значит, чувствую. Если чувствую, значит, у меня есть тело…

— Иляна…

Лепрекон сгрёб меня и прижал к себе, зарылся в волосы. Я услышала, как бешено стучит его сердце.

— Я вернулась, — сообщила ему.

— Ты как? Болит? Тошнит? Мне показалось, ты умерла.

— А я и умерла. Пить хочу. Только не то, что ты мне давал… там был яд?

Он отстранился. Уже красный, а не белый. Придирчиво оглядел меня, потискал руки, ноги. Померил пульс. Вскочил и вышел на кухню. Я растянулась на постели. Лежать было хорошо.

«Прости, но нет, — ответила я Пушистику в пещере. — Если я пойду с тобой, то никогда больше не увижу своих. Ни ээжу, ни папу, ни маму, ни… никого». — «Увидишь». — «Во сне, я поняла, но это не одно и то же».

Может быть, я была неправа… может быть, но…

Орда не отрекается от своих. Даже ради счастливой жизни, даже ради магии, даже ради…

…Печальные лиловые глаза, тонкие пряди волос, высокие скулы и… тот нежный прощальный поцелуй, после которого ко мне вернулась жизнь. Драконий дар, как назвал его Пушистик. Но сейчас я не была уверена, что всё то, что мне привиделось, не было бредом умирающего сознания…

Ни ради чего не отрекается. Никогда. Я ещё поборюсь за победу. За ноги. За мою семью. Я вернусь, обязательно. И обниму маму, и сделаю всё, чтобы она больше не плакала.

Аратэ снова появился, подошёл и, присев на корточки передо мной, молча протянул хрустальный стакан. Лепрекона не было довольно долго, зато за это время бледность ушла, и парень стал похож сам на себя. Только на себя без вечной своей улыбочки.

— Что там? — спросила я.

— Вода.

— Без?..

— Без.

Я взяла стакан и недоверчиво оглядела его. Обнюхала. Аратэ раздражённо выдохнул:

— Это просто вода, Пыжик.

— И я должна тебе вот так просто поверить?

Он стиснул кулаки. Челюсти парня аж хрустнули от силы чувств. Но рыжий взял себя в руки, выдохнул, провёл ладонью по лбу и устало признался:

— Там был жизнетвор, не яд. Я не враг тебе, Ляся.

— Ты говорил, третий раз нельзя, помнишь?

Аратэ запустил пальцы в свои медные волосы, взлохматил.

— Д-да… но я надеялся… Не пугайся, ладно? Мы что-нибудь придумаем. Они только начали темнеть, наверняка есть какое-то средство…

— Кто?

Рыжик прикусил губы, нахмурился и нехотя ответил:

— Твои волосы. Они потемнели у корней. Это не Эрсий. У него нет такой силы. А с магией Мёртвого бога мне не справиться. Я думал, он отпустил вас с Валери хотя бы до турнира, но… я ошибся. Не бойся, наверняка есть средство…

Я уставилась на него.

— Ты меня едва не отправил на тот свет из-за тёмных корней моих волос⁈

— Я надеялся, жизнетвор поможет… В любом случае лучше умереть от него, чем сгнить заживо.

— Вот же ты…

Недоговорив, я залпом выпила воду — в горле действительно пересохло. Отдала кружку парню.

— Аратэ! Это просто отрастают мои волосы, понимаешь? Мне просто нужно обновить цвет. Я темноволосая, поэтому крашу волосы. А сейчас они немного отросли! Разве Росинда или Харлак так не делают?

— Зачем? — обалдел Аратэ.

— То есть… у них… А Эрсий тоже — синий? А… брови? Почему тогда они чёрные?

Лепрекон посмотрел на стакан в своих руках, покрутил его и вдруг побледнел.

— То есть… это не проклятье? Это… Бездна, Иляна, зачем⁈ Зачем тебе делать вид, что ты тхарг⁈ У них же нет магии! Я понял бы ещё, если бы ты их красила… да хоть в синий. Но в белый? Ты рехнулась?

— Мне просто нравится быть светленькой!

— Проржавей моё золото, — пробормотал Аратэ и закрыл ладонями лицо.

— Эй…

Чего это он? Растерявшись, я аккуратно потрогала парня за плечо. Тот вдруг порывисто обнял меня, прижал к себе, я почувствовала его ладонь на своём затылке.

— Я мог тебя убить, — пробормотал он. — Ты могла умереть… Вот так просто… Пыжик…

— Ты мог меня сначала спросить…

— Не хотел, чтобы ты испугалась.

Он дышал тяжело и неровно, и я смутилась.

— Перестань! Эй, Аратэ, ты чего? Не умерла же… Ну и вообще…

Но, что греха таить — мне было приятно видеть, как лепрекон взволнован. Аратэ выпустил меня, сел рядом, глядя вперёд, и задумчиво заметил уже вполне обычным голосом:

— Вот балда. Какой всё-таки у вас мир странный. С другой стороны… если у вас нет магии…

Задумался. Потом обернулся и прищурился.

— Так, я тебе должен пять ответов. Один вопрос уже закрыт: что было в том напитке. Отвечаю на второй: чёрные брови и ресницы, и, кстати, борода тоже, у Эрсия потому, что Эрсий — брюнет. На третий: нет, ни Харлак, ни Росинда, ни Эрсий не красят волосы. В нашем мире искусственно менять цвет волос — уголовно наказуемое деяние, наказание за которое — смерть. Так что сделай одолжение, Пыжик, до турнира никому не говори, что у тебя волосы не светлые. А с краской я что-нибудь придумаю.