Системный рыбак 7 (СИ) - Шиленко Сергей

— Совсем всё? — переспросил Арад без надежды в голосе.

— До последней крошки, старейшина.

По толпе прокатился тяжёлый вздох, кто-то присвистнул, а в задних рядах раздался приглушённый смешок.

Триста сорок бочек за шесть дней… Неплохо. В Риде и Дине я ни секунды не сомневался.

Но в целом переживать мне не о чем, этот склад принадлежал Хардмидам, а не поселению, так что жители на самом деле ничего и не потеряли. Да и вообще это по-моему еще небольшая плата за то, что держали на цепи и морили голодом моих питомцев несколько месяцев.

Стражник вдруг повернулся ко мне, и выражение на его лице резко сменилось.

— И ещё. Вашей черепахе плохо.

Улыбка сошла с моего лица.

— Что значит «плохо»?

— Лежит на боку, не двигается будто при смерти. Кот рычит на каждого, кто подходит ближе пяти шагов…

Дальше я уже не слушал. Мои ноги сами несли по мосткам в сторону бывшего склада Хардмидов…

Глава 20

Ноги сами понесли меня по мосткам, пока площадь за спиной гудела, как улей переваривая демонстрацию и позор Карлона. У распахнутых ворот бывшего склада Хардмидов застыли стражники. Один, бледный до синевы под губами, сжимал копьё обеими руками и смотрел внутрь так, что продолжать держать копьё у него получалось через раз.

— Расступитесь.

Они расступились, не дожидаясь уточнений.

Внутри пахло рыбой. Последние бочки лежали на боку, обручи валялись отдельно, а посреди разгрома, у дальней стены, стоял Рид.

Шерсть на нём поднялась дыбом, два хвоста хлестали по опрокинутой бочке, и металлический отблеск шёл по ним волнами, что резало глаза. Кот замер в низкой стойке над чем-то за своей спиной, прижав уши к черепу. Стоило ближайшему стражнику качнуться вперёд, как он утробно зарычал, и мужик отскочил, едва не роняя шлем.

За спиной кота, в углу, лежала Дина.

Розовая тушка свернулась так плотно, что снаружи остался только панцирь. Купол с перламутровым отливом мерно, еле заметно дышал. Ни морды, ни лап наружу не выглядывало — впервые на моей памяти она забилась туда целиком.

Внутри у меня что-то ухнуло вниз.

— Рид, — позвал я.

Кот повернул голову, и его жёлтые глаза встретились с моими. По связи прилетела серия картинок: Дина заглатывает последнюю вяленую рыбину, оседает на пятую точку и медленно клонится набок, а после прячется в панцирь. Один из стражников сунулся проверить, жива ли она, и получил в ответ утробный рык.

— Молодец, что охранял. Пропусти.

Рид шевельнул хвостом и отошел на полметра в сторону, не спуская глаз с охраны.

Я присел рядом и положил ладонь на панцирь малышки. Под пальцами он отозвался теплом и медленной уверенной пульсацией, так что никаких признаков отравления или травмы в нем не ощущалось.

И тут, в уголке зрения мигнуло синее окно.

ВНИМАНИЕ!!!

Обнаружено прохождение эволюционного цикла вашим питомцем Дина!

Рекомендуется помещение в слот питомцев для безопасного и ускоренного завершения процесса.

Желаете поместить в слот питомца?

Эволюция.

Я медленно провёл пальцами по панцирю и не удержал улыбки. Оказалось, что моя малышка доросла до следующей ступени, а я-то уже прикидывал в голове, каким маршрутом тащить розового тираннозавра к алхимикам среди ночи.

— Рид. Она эволюционирует.

Кот замер, осознал сказанное, и потом оба его хвоста синхронно стукнули по полу. Через ментальную связь пришёл образ Дины, растущей на глазах, и радужный восклицательный знак. И за этим чувствовалось стоящее тепло.

— Желаю.

Панцирь растаял на ладони золотистым маревом. Интерфейс Системы моргнул, и в звёздном море души привычный силуэт Дины из серого стал красочным, а затем сменился на аккуратное яйцо.

Время до завершения эволюции: 35 часов 59 минут 55 секунд

Только начавший восполняться после применения техники резерв духовной энергии снова разом просел до дна. Будто из бочки выдернули затычку. Я качнулся, ухватился за край ближайшей полки и присвистнул.

Я уже и забыл, насколько прожорлива эта девочка. Даже в спящем состоянии. Ладно, мой резерв всё-равно накопится в будущем. Главное сейчас, что она в безопасности.

У ворот зашуршали шаги. Арад, Хельмут и Герхард появились в проёме, и лица их выглядели слегка обеспокоенными.

— Ив. Что со зверем? С ней всё в порядке? — старейшина осторожно заглянул внутрь и нашёл взглядом Рида.

— Ничего страшного. Проходит эволюцию. Убрал к себе в море души.

Хельмут стиснул челюсть, посмотрел на опустошённый склад и промолчал.

— Претензий к поселению у меня нет, — добавил я, поднимаясь. — Спасибо за гостеприимство.

Герхард коротко кивнул, и в его единственном глазу мелькнуло облегчение. Рид поднялся, потянулся всей металлической тушей, да так резво, что ближайший стражник втянул голову в плечи, и неспешно пошёл следом за мной к выходу.

До хибары Герхарда мы добрались в тишине. Ночь легла на мостки холодной плёнкой, и я завалился на лежанку, не снимая одежды. Рид улёгся рядом и сунул тяжёлую голову мне под локоть.

Тихое урчание этого живого двигателя убаюкало меня за пару минут.

…

Утро встретило нас прохладным ветром и привычным ароматом мокрого дерева.

Мы с Ридом вышли на мостки, когда солнце ещё цеплялось за крыши восточных хибар. До открытия «У Реки» оставалось часа четыре, и Марен уже ждала у крыльца с корзиной.

У самых ступенек переминался с ноги на ногу здоровый детина. Высокий, плечистый, в чистом жилете, с охотничьим ножом на поясе. Он то поднимал руку к дверному косяку, то одёргивал её, а на лице у него то появлялась решимость, то тут же сменялась смущением.

— Тобиас.

Парень вздрогнул и обернулся.

— Ив! Я тут… это…

— Ты это что?

Я скосил глаза на Марен. Она опустила взгляд в корзину с заготовками, и её щеки покрылись румянцем. Тростниковый браслет пошёл по запястью быстрее.

Ага. Картина складывается.

— Хотел помочь с открытием, — выпалил Тобиас. — Если нужна пара рук…

— А что умеешь?

— Ну… я это… — Тобиас шумно выдохнул и, воспрянув духом, принялся перечислять, загибая пальцы. — Рыбалка на любой глубине, охота на водных монстров до девятого уровня, разделка туш, хребтов и чешуи отдельно, починка сетей за полчаса…

Я слушал его вполуха и одновременно оглядывал фасад. Пристройка получилась опрятной: свежие доски, резная вывеска с котелком и рыбой над дверью. Вот только не хватало одной важной детали, чего-то такого, что зацепит взгляд прохожего с соседних мостков.

А именно, нормальной вывески и красочного меню с картинками блюд.

— … а ещё могу рубить древесину и ставить дом на сваях за трое суток…

— Рисовать умеешь?

Он осёкся на полуслове.

— Рисовать?

— Да. Углём, чернилами, чем угодно, главное чтобы получались понятные зарисовки и контуры.

— Эм… — он почесал затылок. — Думаю смогу. Монстров зарисовывал, мели для карт. А зачем?

Я кивнул на пустой кусок стены у входа.

— Нужен большой плакат меню. Красочный, с картинками каждого блюда. Объявление прочитают пять грамотных рыбаков из пятнадцати, а картинку увидят все.

Глаза у Тобиаса загорелись.

— Справлюсь. Дайте мне кисть и бумагу.

— Марен, найдутся у тебя склянки с красками и бумага?

Марен кивнула и повела Тобиаса внутрь, всё ещё сосредоточенно изучая содержимое корзины. Рид скользнул за ними и вскарабкался на верхнюю полку у окна, откуда открывался лучший обзор на улицу.

Я зашёл следом.

Зал в нашем бистро был небольшим: пять столов, дощатый пол, побелёные стены. У задней стены стоял каменный очаг, сложенный местными. Марен присела перед ним, сунула щепу в поддувало и высекла искру.

Дым повалил жирным клубом и пополз по потолку.

— Стоп.

— Что-то не так? — обернулась Марен.

Я принюхался и поморщился. На таком очаге через месяц работы весь зал пропитается сажей так, что даже лучший соус в мире не перебьёт вонь. А духовная рыба на открытом пламени теряет половину энергии уходящей в пар и дым, и я уже видел это в «Серебряном Котле».