Королева Шипов. Госпожа Роз (СИ) - Кенли Мэри

Сейра не присутствовала на том празднике, но интуитивно ощутила: что-то не так. Фабьен был непривычно задумчивым, а само Средоточие будто застыло в ожидании неминуемого краха… Тяжёлый наэлектризованный воздух пах горечью и увядшими цветами. Но вскоре молчание прервалось.

— Король мёртв! – эта весть рассекла реальность, как нож гильотины.

Фридрих Моргауз, последний из рода королей, умер от лихорадки в своей постели на следующую ночь после Процветания. Его смерть резко изменила привычный ход событий.

Беда заключалась в том, что он не оставил после себя наследников. Король с самого начала был слаб, а его жена погибла пять лет тому назад, так и не родив ребёнка. В то время Совет Кровных призывал правителя взять дитя на воспитание, но он отказывался… А теперь уже слишком поздно.

Впервые за сотни лет Октус оказался в столь непростом положении. И тогда разгорелся скандал. Самым очевидным претендентом был единственный сын вдовы Мирии – Лиам Моргауз. Он был тихим, прилежным юношей, племянником почившего короля.

Поначалу казалось, что кроме него никто не достоин занять монаршее место по праву крови, однако… Спустя несколько дней в столице объявился нежданный гость. Молодой мужчина по имени Бьёрк заявил, что является незаконнорождённым сыном Фридриха.

Ему не верили. Его презирали. И всё же, Совет Кровных никак не мог проигнорировать этого отпрыска… Наличие двух претендентов погрузило цитадель в хаос. А наследники, столь юные и толком неокрепшие, оказались перед решающим выбором, который был до крайности неочевидным.

С одной стороны: племянник короля, законная кровь Моргаузов. Стабильный, мирный, с виду болезненный и «простой» в обращении. С другой же – пышущий силой бастард, который возник из ниоткуда и требовательно заявил о своих правах.

Одни поддерживали Лиама. Другие колебались, оглядываясь на непризнанного сына. Решающим фактором были сомнения в его крови… Он оказался сыном служанки, которая покинула дворец двадцать лет тому назад. Тем не менее, король Фридрих раз в год отправлялся на заслуженный отдых в южные земли Октуса… Примерно в те места, где жила та женщина. Сейчас же король умер, но и она тоже мертва, так что единственным свидетелем оставался сам Бьёрк.

В ту пору многие говорили о решающем выборе наследников. Они, одарённые свыше силой Вседержателя, должны определить того, кто достоин занять трон Октуса… Но именно тогда возник сильнейший раскол.

«Мы и раньше не ладили, стоит это признать. Чем больше власти – тем сильнее непринятие... Однако история с двумя претендентами вскрыла все гнилостные нарывы. Наследники сцепились друг с другом, как голодные псы, насмерть сражающиеся за кусок мяса. Их жажда насилия многократно обострилась, потому что магия диктовала иные, почти первобытные законы. Нет единой власти – есть смута, в коей плещется только вражда и желание вырваться вперёд» — Сейра содрогнулась, чувствуя, как по коже ползут ледяные мурашки.

Она беззащитно обняла себя за плечи, прислонившись плечом к окну. На полу лежало небрежно сброшенное платье – отголосок минувшего Процветания. Ещё недавно Сейра вольготно скользила среди Кровных, не обращая внимания на змеиные шепотки и взгляды, а теперь… Теперь она тревожно смотрела на мглистое небо, затянутое тучами. И напряжение, прежде сокрытое в грудной клети, зазвенело лопнувшей струной.

Пока цитадель вибрирует от ритуальной магии, а Сезар спит, в королевском дворце агонизирует король Моргауз. Как и прежде, он не успеет оставить последнюю волю, ибо хворь, до того дремавшая в теле, сожжёт его за одну ночь.

Ладони Кайрона легли на её плечи. Сейра, прежде напряжённая до предела, медленно расслабилась, отдаваясь его крепким объятиям. А затем ощутила прикосновение прохладной цепочки. Дарксайд медленно опустил на её шею ожерелье из тонкого белого золота, в коем маленькими полупрозрачными кристаллами сиял легчайший цветок, будто сотканный из выточенных пластин, сложенных воедино.

— Что это…? – прошептала Сейра одними губами.

— Хотел подарить тебе кое-что прекрасное… Помимо книги. – пожал плечами Кайрон. – Жаль, не успел к началу Процветания. Мастера создавали ожерелье слишком долго.

Сейра неспешно провела пальцами по искусной работе и потупила взор:

— Ты меня балуешь, Кайрон… Кажется, глава дома Дарксайд вскоре решит, что мне суждено опустошить сокровищницу вашего рода.

— Он жаждет нашего союза с Авой. – хмыкнул Кайрон, коротко закатив глаза. – Но это невозможно. Я принадлежу тебе, а Ава… У неё уже есть любимый человек. Посвящённый из клана Дезет.

Сейра на мгновение вскинула брови. Она вдруг вспомнила прошлое… То, что случилось с Кайроном. И то, как Ава осталась рядом с ним.

«Она отказалась от своей любви ради долга…? Выходит, так и есть. Трагедия смуты заставила её пойти против своих чувств. Но на сей раз, возможно… Всё сложится иначе»

Сейра обернулась и прижалась к его губам. Быстро, порывисто, лишь бы ощутить ласковое дыхание тьмы. Она целовала Кайрона, роняла рваные вздохи на изгиб его шеи и, наконец, прошептала:

— Ты правда… мой? Полностью и безраздельно? Я жадная, Кайрон. У меня многое отняли, так что теперь… Не дразни меня подобными словами.

Он улыбнулся в полумраке комнаты, медленно пропуская её алые локоны сквозь пальцы и опускаясь ниже по ключицам:

— Твой. Наши судьбы связаны, и отрицать это бессмысленно. Связаны тёмным лабиринтом, проросшими цветами, корнями роз и твоим прошлым. Я не знаю, что пережила ты тогда, в иной жизни, но на сей раз всё иначе, Сейра. Я тебя не оставлю.

Она прикусила нижнюю губу и прижалась к нему теснее. Лишь бы прочувствовать каждую секунду, каждый вздох и каждое прикосновение… Он опустил её на кровать, припадая устами к мягкой талии, к округлым бёдрам. Кайрон ласкал её сильно, горячо, но неспешно. Он приносил ей такое удовольствие, о котором стыдно говорить вслух – щёки пламенеют, дыхание сбивается, и это сладкое чувство хочется запрятать глубоко в грудную клетку, не позволяя иным притронуться.

Её пальцы зарылись в его пепельные волосы, громкие стоны срывались с губ безудержно громко. И в распалённом сознании было лишь отчаянное желание продолжить, вновь ощутить его в себе, соприкоснуться душами – и не разлучаться вовсе.

Под балдахином кровати медленно сплеталась особая, несравненная магическая связь. Теневая роза прорастала сквозь стены… Нерушимое доказательство полного слияния сил. За окном вспыхнул рассвет, но от него сплетённый цветок лишь ярче раскрылся.

И в тот момент Сейра совсем не думала о свинцовых тучах, застилавших небо Октаэдра.

Глава 30

Сезар содрогнулся. Весть о смерти короля всколыхнула Октаэдр, но сильнее всего ударила по наследникам. Все сочли это дурным знаком, ведь Фридрих Моргауз скончался сразу после Процветания, призванного восполнить былые силы цитадели.

Боль. Страх. Недоверие. Гнилостные чувства пропитали Средоточие, а впереди не было ничего «привычного», лишь зияющая бездна неизвестности. И среди всеобщего хаоса Сейра сохраняла завидное спокойствие, тихо выращивая цветы в саду. Она опустилась на колени, даря лепесткам жизненную энергию. Но даже несмотря на внешнее смирение, внутри она была напряжена до предела.

Эту смерть можно назвать особенной. Вот та точка, с которой чаша весов накренилась, а затем и вовсе рассыпалась на мелкие кусочки. В прошлом Фабьен… Будучи жалким и едва ли признанным остальными, он лучше всех ощутил брешь. Ту слабину, в которую можно вгрызться с упорством гадюки.

Когда великие дома в хаосе, а наследники в неведении, для него это лучший шанс исправить своё положение. Фабьен быстро нашёл надёжного покровителя. Присягнул ему, помогал во всём… Был по-настоящему верной псиной. По этой причине его отчасти приняли Бестиал и Глейв. Даже брак с Гиатой стал, в каком-то смысле, вынужденным решением.

Сейра помнила, что их магия неплохо сочеталась. Фрайгус, безусловно, доминировала в отношениях, и ей нравилось чувствовать власть над ним. В ту пору ледяной клан практически полностью поглотил Роузвуд стараниями Фабьена… Но то было лишь началом трагической череды событий.