Мастер Рун. Книга 8 (СИ) - Сластин Артем

— Или, которую замалчивали, — сказал я тихо, понимая, что слышу то, что не должен слышать. Я сам появился тут полтора года назад. Нет, чуть раньше.

— Или которую замалчивали, — согласился Жэнь Кэ. — Потому что те, кто замечал, тоже имели свойство пропадать. Я был осторожнее. Какое-то время.

Он потёр висок, болезненно, привычным жестом, и я подумал, что этот жест он повторяет часто.

— Следы вели к торговым маршрутам, — продолжил он. — К семьям, которые контролировали перевалочные пункты между Долиной и южными территориями. Одна из главных… эээ, моих мыслей в итоге уперлась в интересную дату, пятьдесят два года назад. Тогда тоже была вспышка таких пропаж, и длилась она чуть больше двух лет, последней пропавшей в том всплеске была…

— Продолжай. — мертвым голосом сказал мастер.

Мастер Цао сидел неподвижно, словно окаменел. Но я видел, как пульсирует жилка на его виске, единственный признак того, что внутри этого человека сейчас рушится и заново собирается мир.

— Лин Шуай, — сказал Жэнь Кэ, и здесь его голос стал тише, осторожнее. — Алхимик и рунмастер. Редчайшее сочетание. Женщина, способная работать и с живой материей, и с металлом. — Он вытащил из-за пазухи тонкий свиток, развернул его на столе. — Это список имён. Мастера, пропавшие при странных обстоятельствах за последние восемьдесят лет. Двадцать девять имён. Я нашёл подтверждения, что как минимум семеро из них были переправлены через Тяньчжэнь.

Мастер Цао не смотрел на список. Он смотрел на Жэнь Кэ.

— Её имя там есть? — спросил он.

— Нет, — ответил Жэнь Кэ. — Потому что официально она погибла на Пятом Этаже. Её нет ни в одном списке пропавших. Но… — он ткнул пальцем в строчку на свитке, — вот эта запись. Мастер Юнь Хуа, алхимик-травник, пропала пятьдесят два года назад. Она ехала из Тяньчжэня в Шэньлун, по горному маршруту, когда её караван попал под обвал. Тела не нашли. Мастер, Юнь Хуа была подругой вашей жены. Они учились вместе.

Цао закрыл глаза.

— Я знал Юнь Хуа, — сказал он. — Шуай плакала, когда узнала о её гибели. Это было за два года до нашей экспедиции.

— Юнь Хуа не погибла, — сказал Жэнь Кэ. — Я нашёл свидетеля. Старого охотника, который видел людей из каравана, но шел своим путем. Он жив, ему сто с лишним, и живёт в деревне под Тяньчжэнем. Он видел, как людей в масках забрали Юнь Хуа из повозки. Живую. Как будто она спала. Обвал устроили потом, чтобы замести следы. Ваша жена….

— Она погибла на Пятом Этаже. Вместе с остальными.

— Остальные погибли. Одиннадцать тел, вы мастер Цао видели сами, с ваших слов. — Жэнь Кэ выдержал паузу. — Тело Лин Шуай вы не нашли. Тьма утащила её. Вы сами это рассказывали.

Я открыл рот и закрыл. Потому что он был прав. Цао говорил именно это, тьма поглотила её, и он не успел схватить за руку. Но тела не видел. Не хоронил. Не находил останков. Просто решил, что она мертва, потому что никто не мог выжить в том ужасе, что забрал одиннадцать практиков разом.

Но если те, кто забрал её, были не тьмой, а людьми…

— Ты хочешь сказать, что экспедиция на Пятый Этаж была ловушкой, — произнёс я медленно. — Что кто-то знал, что секта туда спустится, и устроил засаду. Убили остальных, а её забрали.

— Я хочу сказать, что это одна из версий, которую я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, — ответил Жэнь Кэ. — Потому что мне не дали закончить расследование. Я подобрался слишком близко к тем, кто сотрудничает с похитителями здесь, в Долине. Местные посредники. И мне обрезали крылья быстрее, чем я успел взлететь. Не Канцелярия, слишком быстро и слишком грубо. Кто-то внутри Канцелярии работает на них. Или боится их, что, в сущности, одно и то же.

— На них?

— Моё расследование, то, из-за которого меня отстранили, касалось не бунта на первом ярусе и не «Гнезда». Это была ширма. Настоящее дело было другим. Я вышел на следы организации, которая действует за пределами Великой Долины. За пределами того, что мы знаем. Секта, если это можно так назвать, такой мощи, что Нефритовый Дракон рядом с ней — деревенский клуб одноруких доярок.

— Ещё одна секта? — спросил я раньше мастера, который словно отрубился и ничего не говорил.

— Нет. Не ещё одна. — Жэнь Кэ покачал головой. — Другого порядка. Они контролируют территории, которые включают и Долину, и Степь, и то, что лежит за горами, и империю людей на юге, и кочевья на востоке. Контролируют не военной силой, а иначе. Через людей, связи. Через тех, кто им служит, даже не зная об этом. Где они находятся и кто они, я не знаю. Никто из тех, кого я допрашивал, не знал. Но я знаю тех, кто с ними сотрудничает напрямую.

Ищут Помеченных Богами? Сами заражают и сами ищут? Так получается? Но свои мысли в слух я говорить не стал. Вместо этого, аккуратно, прикоснулся к Камню бурь на груди, словно поправляя, и вытащил камень из завязок, зажимая в руке. Если сейчас что-то пойдет не так, я успею дотронуться камнем до Жэнь Кэ, и тот гарантированно умрёт, без вариантов.

Или до мастера, слишком уж мне не нравилось, что мастер молчал. Потому что выглядело это как соучастие. Ведь он остался жив, а другие умерли, и тела жены не нашел. Херово всё выглядело, и у меня еще оставалась надежда что это не так. Потому что иначе я не знал, что думать. Я — Помеченный Богами.

— И что им нужно? — спросил я, хотя внутри уже начинала складываться картина, от которой холодело не хуже, чем от Камня Бурь.

— Люди, — ответил Жэнь Кэ. — Конкретные люди. Им не нужны кузнецы, не нужны воины, не нужны торговцы. Они собирают алхимиков, травников и рунников, но реже. Не нанимают. Собирают. Тех, кто обладает редкими навыками, уникальными знаниями. И те пропадают.

— Мастер. Повторюсь! Тело вашей жены вы не нашли. Вы сами мне это рассказывали, когда я расследовал дело. Тьма утащила её, и вы не успели схватить за руку. — Жэнь Кэ говорил тихо, осторожно, как человек, который знает, что каждое его слово может либо спасти, либо убить, собирая всё сказанное в одну кучу и припечатывая его. — Вы решили, что она мертва. Потому что никто не мог выжить в том, что забрало одиннадцать практиков. Но что, если те, кто напал на вас на Пятом Этаже, были не тьмой? Что если это были люди?

— Это была не тьма, — вдруг сказал Цао, и его голос прозвучал ровно, и абсолютно мертво. — Я пятьдесят лет говорил так, потому что не знал другого слова. Но это было не просто отсутствие света. Оно двигалось, и оно выбирало. Сейчас я это понимаю, по траектории движения. Оно убило одних и забрало её.

— Мастер, а почему вы выжили? — Тихо спросил я, аккуратно сдвигаясь подальше.

— Меня тоже интересует этот вопрос, мастер. — сказал вслед за мной Жэнь Кэ, словно снова выступая как дознаватель. Но он был сильно напряжён.

— Потому что я невкусный. — ответил Цао спокойно. — Это был НЕ человек, он убил бы меня как остальных. Они послали подчинённую тварь, вот только не учли что во мне течет кровь, которую очень не любят многие виды нежити.

Я расслабил пальцы на Камне Бурь. Не убрал, нет, просто перестал сжимать так, что костяшки белели. Потому что слова мастера Цао были признанием, и в них звучала та же горечь, которую я слышал, когда он рассказывал о гибели секты, только глубже.

— Кровь? — переспросил я.

Цао посмотрел на меня, потом на Жэнь Кэ, и я увидел, как он принимает решение. Не мгновенно, не легко. Решал говорить или нет. Тема была серьёзная.

— Кровь Горновых, — сказал он. — Так это называлось в секте, в которой я родился. Мой дед говорил иначе, на старом наречии, которое уже никто не помнит. Суть в том, что в роду Цао, по мужской линии, передаётся примесь, которую обычные лекари не видят, а алхимики чувствуют, но не могут определить. Шуай определила. Потратила три года, чтобы понять, что это такое.

— Горновые, — продолжил Цао, — это не титул и не клан. Это… состояние крови. Мой род поколениями работал с огнём, серебром и другими металлами. Не просто ковал, а жил в этом. Из поколения в поколение, тысячи лет. Кровь впитала, точнее, мутировала, если пользоваться словом, которое Шуай употребляла. Изменилась, как говорил мой дед. Этер в моих жилах несёт след огня, железа и серебра, след настолько глубокий, что он стал частью самой крови, а не просто примесью, которую можно очистить или разбавить. Для нежити, для тварей, которые питаются живой плотью, моя кровь, это как пить расплавленную бронзу. Можно, но сдохнешь.