— Поэтому тварь вас не тронула, — сказал Жэнь Кэ, и это был не вопрос. — Я понял кто вы, прошу меня простить, что влез в дела вашего рода.
А я не понял? Мне кто-нибудь объяснит? Нет?
— Она попыталась, — поправил Цао. — Я помню прикосновение. Холод, от которого кожа обуглилась, вот, — он задрал рукав халата, и я увидел на предплечье старый, побелевший шрам, широкий, неровный, похожий на ожог, только наоборот, словно мороз выжег ткань. — Она коснулась, обожглась и отбросила меня. Как человек, схвативший раскалённый прут. Рефлекс. Не сознательный выбор, а именно рефлекс. Поэтому я остался жив, а не потому, что заслужил.
— Шуай знала про вашу кровь, — тихо сказал я, и мысль, которая формировалась у меня в голове, была холоднее любого подземелья.
— Знала. Она изучила её вдоль и поперёк. — Цао сжал кулак, и шрам на предплечье побелел ещё сильнее. — Записала всё. Это была часть её исследований, она хотела понять, можно ли воспроизвести этот эффект искусственно. Защита от нежити, встроенная в кровь. Представляешь, что это означало бы для Охотников?
— Представляю, — сказал Жэнь Кэ, и его голос стал совсем тихим. — И представляю, какую ценность имел бы мастер, способный такое создать. Для тех, кто собирает уникальных специалистов.
Повисло молчание.
— Ладно, — сказал Цао хрипло. — Ладно. Говори дальше, гадёныш. Всё говори. У тебя есть имена?
— Несколько. В нашем городе они не знакомы, но есть семья Вейранов из Тяньчжэнь, там у них основная резиденция. Очень большой род, который завязан по всем городам Долины и имеет выходы на варваров из Степи и Империю Людей, мелкое образование смертных не так далеко от нас.
Я чудом удержался, чтобы не воскликнуть как удивлённый простак. Вейраны? И тут они?
Твою же медь.
