В тени рябины (СИ) - Гулина Лидия

— Хай а ра, — стражник снова ударил себя по груди.

Дериан подтолкнул Фиалку к пристройке, но она упёрлась.

— Подожди! — вскрикнула она, увернувшись от протянутой руки стражника. — Нет. Ты не можешь просто запереть меня здесь.

Дериан повернулся к ней, и она чуть не отпрянула. На его лице была такая всепоглощающая злость, что на миг ей показалось, он ударит её. Но злость исчезла так же быстро, как появилась, сменившись маской глубочайшего терпения. Будто она была ребёнком, а он — взрослым, которому надо за ней присмотреть. Это разозлило Фиалку сильнее, чем любой крик.

— Ты идёшь в укрытие, — сказал он.

— Нет, — сжала губы Фиалка.

Дериан недоумённо моргнул, и это будто немного сняло его маску терпимости.

— Нет? — переспросил он.

— Я не буду сидеть в каком-то домике, пока снаружи…

Где-то рядом взорвалась колонна. Каменные осколки посыпались на дорожку, один из них ударил Фиалку по плечу, и она охнула. Но не отступила. Дериан вытащил меч, готовый защитить её, но морхайра уже сдерживали несколько стражников.

— Пока идёт сражение? — Дериан шагнул к ней. — Помимо езды на лошадях твои родители обучали тебя обращению с оружием? Или ты владеешь неизвестной мне силой? Может, боевыми искусствами?

Он склонился ниже, вглядываясь в её лицо. Фиалка сокрушённо покачала головой, а Дериан разочарованно выдохнул, будто ожидал, что хоть на один из его вопросов Фиалка ответит утвердительно.

— Тебе опасно здесь находиться, — сказал он, и голос его смягчился. — Морхайры лучше, чем кто-либо, видят эль-шиар. Они видят его свет в тебе, поэтому каждый морхайр в округе будет рваться именно к тебе. Стены южной галереи защитят тебя, а стены защитим мы.

— Ты хочешь сказать, — Фиалка замерла, — что они пришли на мой свет? Вся эта бойня из-за меня?

Она показала на сражение, где один из морхайров только что выпил ещё одного фйри, оставив от него лишь рассыпающуюся оболочку. Тварь тут же проткнули копьями трое других стражников, но это не успокоило Фиалку.

Дериан покачал головой. Кажется, хотел сказать «нет». Но осекся. Фейри не могут лгать. Так ведь?

— Ты не сможешь помочь, — сказал он наконец.

— Но я хочу! — Фиалка вцепилась в его рукав. — Ты сказал, во мне много эль-шиар. Взяв меня за руку, ты вернул жизнь застывшей свече. Если я буду рядом с тобой, ты ведь станешь сильнее? Сможешь эффективнее использовать магию?

Кайден и второй фэйри — чьё имя Фиалка не запомнила — подались вперёд. Она увидела, как в глазах их мелькнул… голод. Но Дериан махнул рукой, приказывая им отойти. Его глаза тоже загорелись, но он сдержал себя.

— Это опасно, — сказал он. — Мы справимся. А ты слишком ценна, чтобы рисковать.

Он мягко обхватил её за плечи и склонился над ней. Их лица оказались так близко, что Фиалка чувствовала его дыхание на своей коже.

— Послушай меня, — прошептал он. — Если ты погибнешь, я не смогу этого исправить. Если твой свет вырвется здесь, посреди боя, за него начнут рвать друг другу глотки не только морхайры. Мои фейри — тоже. Все слишком изголодались по магии. Ты понимаешь?

Фиалка сглотнула. Она представила людей в пустыне, умирающих от жажды. Если рядом опрокинется грузовик с водой, не будут ли они рвать друг другу глотки ради испаряющихся капель?

Она не хотела рисковать жизнями тех, кто хотел защитить её, поэтому кивнула.

Дериан с облегчением выдохнул. Ещё раз сжал её плечи, склонился чуть ближе — и сердце Фиалки забилось быстрее, — и прошептал:

— Я приду за тобой, как только смогу.

Он отпустил её, вскочил на Майрона и кинулся к сражающимся вместе с Кайденом.

— Идёмте, — поторопил оставшийся фейри. Ксиль? Киль? Фиалка решила называть его про себя Ксилем.

Она последовала за ним. В конце концов, что она могла сделать на поле боя? Только героически погибнуть, и эта смерть могла принести ещё больше смертей.

Стражник распахнул дверь, пропуская её внутрь, и запер за ними, подперев дополнительно толстой палкой.

В помещении царил полумрак. Единственный источник света пробивался сквозь узкое, зарешёченное окно под самым потолком. Фиалке понадобилось время, чтобы привыкнуть к темноте. Она моргнула раз, другой, и когда глаза привыкли, она увидела всех, кто находился внутри.

Сердце у неё сжалось. Потому что большинство спасающихся не достигали ей даже до груди.

Это было помещение, полное детей.

Помещение, полное детей — это, конечно, Фиалка слукавила. Просто она ещё не видела не видела детей фейри, а здесь их оказалась сразу дюжина. Самый маленький лежал на руках фейри, одетой в старый потрёпанный плащ, который, казалось, помнил лучшие времена, хотя сейчас был покрыт пятнами и пылью.

Дети — на вид от трёх до десяти лет — сидели за длинным обеденным столом, тихо переговариваясь, и все, как один, замолкли, когда вошла Фиалка. Они устремили на неё свои по-оленьи крупные, доверчивые глаза, в которых не было ни капли надменности, что Фиалка видела у взрослых фейри.

Фиалка даже вздрогнула, сразу вспомнив своих братьев. Вон в тех похожих друг на друга мальчишках, сцепивших руки в замок, она узнала Тимми и Томми. В одном из старших мальчишек, чьи брови были по-взрослому сведены к переносице, — Сэмюэля. А вон тот карапуз, чья голова едва виднелась из-за стола, что глядел на Фиалку с детским любопытством, — точь-в-точь Майкл.

На миг ей даже показалось, что это правда они. Что всё это — просто очередной сон, что сейчас она проснётся, и Майкл уже будет стоять у её кровати с фломастером в руке. Фиалка запнулась у порога, схватившись за амулет.

Там снаружи полыхал Дворец Лета. Отважные фейри сражались с ужасными морхайрами. А здесь… здесь тихо сидели малыши среди старых мешков, пропахших мукой и сушёными ягодами. Наверное, это была кухня прислуги. И точно не убежище.

— Заходите, леди, — буркнул Ксиль за её спиной.

Фиалка шагнула вперёд, и это, кажется, пробудило детскую непоседливость.

— Это она? — прошептал мальчишка, похожий на Тимми.

— Человек? — испуганно пискнула одна девчушка и уткнулась в свою подругу.

— У тебя правда эль-шиар внутри? — хмуро спросил тот, кто походил на Сэмюэля.

— А ты нас съешь?

Последний вопрос задал из-под стола «Майкл». Дети сначала оглянулись на него, а затем — испуганно и с любопытством — на Фиалку. Они ждали её ответа, и Фиалка точно знала: они сами не понимали, какой ответ их устроил бы больше — что человек их не съест или что человек на это способен.

— Я ем только плохих детей, — Фиалка сжала перед собой пальцы, будто хватая детишек, и от этого некоторые отшатнулись. Но остальные — рассмеялись. — А хороших я угощаю яблоками.

Фиалка села на ближайшее свободное место и повернулась к «Сэмюэлю». Он казался ей самым серьёзным, а значит, самым авторитетным среди детей.

— А с чего вы решили, что я вас съем?

— Так Ньессариль сказала, — вскинул подбородок мальчишка. — Она говорит, что люди неразборчивы в еде и всеядны. Вы даже солите еду.

На это замечание пара детишек испуганно пискнула, а в любопытные взгляды пробрался ужас. Фиалка едва сдержала смех.

— Что тут сказать, — пожала плечами она. — Солёные чипсы — моя слабость. А ещё жареная картошка, и шоколадные конфеты, и мамин яблочный пирог, и печенье, и…

— Слабость, говоришь?

Насмешливый голос прозвучал со стороны фейри, которая держала на руках младенца. И этот голос показался Фиалке уж до боли знакомым. Фейри взмахом головы откинула капюшон и подтвердила догадки Фиалки.

— Фэлиана! — удивлённо воскликнула она.

Фейри на своё имя скривила губы, став ещё более непохожей на себя. Если бы не голос и не цепкий взгляд, Фиалка никогда не признала бы в этой замухрышке блистательную Фэлиану, которая ещё час назад была рядом с ней на охоте.

Великолепное платье скрылось за плотным потрёпанным светлым плащом, уже не белым, а желтоватым, как старая бумага. Из замысловатой причёски, где ещё утром каждая прядь лежала ровно на своём месте, выбились волосы и теперь липли к запотевшему лицу. На щеке темнело пятно, и Фиалка надеялась, что это не кровь, а грязь, в которой испачкался низ одежды и сапоги.