В тени рябины (СИ) - Гулина Лидия

Малыш на её руках захныкал, и Фэлиана, не спуская глаз с Фиалки, покачала его, проведя свободной рукой по животику. Малыш тут же успокоился.

— Что, во имя Котла, тут делает эта? — спросила Фэлиана, явно обращаясь к Ксилю.

Фиалка даже рот приоткрыла от изумления. И не от самого вопроса, а от того, каким голосом он был задан. В голосе больше не было привычной медовой ядовитости или сладкой неги. Он казался колючим, резким, почти отчаянным. А на последнем слове — «эта» — он и вовсе сорвался на высокую ноту. Фэлиана, конечно, тут же взяла себя в руки и высоко подняла подбородок, став хоть чуточку похожей на себя прежнюю. Но лишь чуточку — Фиалка видела, как Фэлиана нервно сжимает край одеяльца, в которое был закутан малыш.

— «Эта» вообще-то стоит прямо здесь, так что можешь обращаться ко мне лично, — выпалила Фиалка быстрее Ксиля, который расшаркивался в поклонах.

— Я вижу, — снова скривилась Фэлиана. — Только здесь тебя быть не должно.

— Как и тебя, — парировала Фиалка. — Разве тебя не в Медный домик должны были отвезти?

— Должны, — кивнула Фэлиана. — Но я случайно отстала от охраны.

— Случайно? — усмехнулась Фиалка.

— Как видишь, — процедила Фэлиана. — Если ты не заметила, на нас напали. И в этой суете моя лошадь поскакала не в ту сторону.

— Ага, прямо в сторону второго убежища, где скрываются дети? — весело уточнила Фиалка.

Фэлиана хищно сощурилась, так что всё веселье сдуло, как ветром. Зато появился привычный блеск в глазах, который выдавал высокую особу, которой никто не смел перечить.

— Если тебе хочется обсудить мои маршруты, человек, выбери время, когда за стеной никто никого не пожирает.

Фиалка сжала губы. Грубо, конечно, но логично. Не время для неуместного подтрунивания.

О стену что-то ударило да так сильно, что с потолка посыпалась крошка, и одна маленькая девчонка вскочила с места и кинулась к Фэлиане, зарыв лицо в её плащ. Фэлиана тут же, не раздумывая, успокаивающе погладила девочку по спине привычным движением, будто делала это сотни раз.

Новый удар о стену. Девочка, спрятавшаяся в юбке Фэлианы, застонала и прижалась к ней сильнее.

— Эллиран, — строго произнесла Фэлиана. Девочка вздрогнула и подняла на неё испуганный взгляд. — Если продолжишь, твоё лицо отпечатается на моём платье. И мне придётся ходить с ним на балы, тереться о чужие тела, а потом стирать его в холодной воде. Ты этого хочешь?

Девочка испуганно замотала головой. Две другие тихонько захихикали между собой. На следующий громкий стук Эллиран уже не вжималась в Фэлиану и не всхлипывала, а выглядела куда увереннее, сжимая кулачки и сдвинув брови.

— Я хочу увидеть маму, — прохныкал «Майкл».

Фэлиана цокнула языком.

— Твоя мама умеет обращаться с кинжалом лучше всех поваров на этой кухне, — сказала она. — Вот увидишь, она нашинкует морхайров на тончайшие кусочки и пожарит их в собственном соку.

«Майкл» хихикнул, а Эллиран подсела к нему и обняла его за плечи. Они начали перешёптываться, и их губы даже растянулись в улыбке.

Как и у Фиалки, которая не могла отвести взгляд от Фэлианы.

— Что? — достаточно грубо спросила та, вытирая слюну у малыша.

— Ничего, — пожала плечами Фиалка. — Не ожидала просто, что ты умеешь обращаться с детьми. Какой-то из них твой?

Фэлиана вздрогнула. По её лицу пробежала тень. Фиалка внутренне сжалась, понимая, что могла задать очень некорректный вопрос.

— Нет, — процедила Фэлиана. — У меня нет детей. И обращаться с ними я не умею.

— Леди Фэлиана! — «Томми» подался к фейри. — А правда, что морхайры едят эль-шиар?

— Да! — резко ответила Фэлиана. — Поэтому к ним лучше не подходить.

— Как к кат ши? — прошептала одна из девочек.

Фиалка содрогнулась от знакомого названия. Ку ши и кат ши — интересно, это похожие существа? Или одно страшнее другого?

— Как к кат ши, — согласилась Фэлиана. — Не хочешь ведь, Траненель, чтобы отец снова водил тебя в Едкие воды, чтобы залечить все раны?

— Нет, — насупилась девочка. — Царапины очень чесались.

— И Траненель на попу не могла долго сесть, — поддержала девочку подруга и получила тычок.

Дети рассмеялись, как будто ничего страшного не происходило за стенами. И Фиалка вдруг поняла: Фэлиана знакома с ними давно. Она знает их имена и привычки, знает, как успокоить плачущего малыша и как отвлечь испуганную девочку.

А главное, что поняла Фиалка — Фэлиана оказалась в этом месте не случайно. Как бы ни хотела это показать, как бы ни отрицала.

Фиалка не знала, что делать с этим открытием. Фэлиану было удобнее не любить — за высокомерие, за колкости, за то, как она липла к Дериану. Но как не любить её теперь, когда Фиалка знала, как нежно Фэлиана может сжимать в своих руках ребёнка и поглаживать по спине испуганную девочку?

Можно было обсудить этот вопрос позднее. Или использовать как рычаг давления в следующем споре — а Фиалка была уверена, что споры ещё будут. Но пока за стенами идёт битва, ей придётся смириться с присутствием Фэлианы. Как и той — с её.

Дверь содрогнулась.

Ксиль мгновенно оказался у входа, держа меч наготове. Дети замерли и притихли.

По двери проскрежетало, будто за дверью оказался огромный кот, непременно желающий войти. Очень большой кот.

Фиалка сжалась, стараясь стать как можно меньше. До её руки дотронулось что-то тёплое, и она чуть не вскрикнула от неожиданности. Посмотрев вниз, увидела только маленькую ладошку. Мальчик рядом с ней зажмурился и дрожал так, что стучали зубы. Фиалка прижала его к себе.

Скрежет повторился по краю двери, словно тот, кто был за ней, пытался найти лазейку. А затем скрежет прекратился. Но только для того, чтобы по двери начали раздаваться монотонные, тяжёлые удары.

— К стене! — крикнул Ксиль.

Дети вскочили со своих мест и кинулись к дальней стене, забившись в угол. Фэлиана передала захныкавшего малыша в руки «Сэмюэля» и встала впереди, раскинув руки, закрывая собой детей.

Фиалка встала рядом, напряжённо оглядываясь по сторонам. Амулет на шее нагрелся, и что-то не давало ей покоя. Других входов не было. Дверь — единственная, что вела в комнату. Большое окно зарешечено и завалено мешками. Откуда можно было ждать опасность?

Амулет загорелся так сильно, что обжёг пальцы Фиалки. И тут она поняла, что её смущает.

Фиалка вскинула голову и увидела ещё одно окно — под потолком, узкое, зарешеченное, откуда лилась тонкая полоска света. И эта полоска рябила, словно за окном кто-то двигался.

— Сверху! — закричала Фиалка.

Но было поздно.

Раздался звон и грохот, стёкла посыпались на пол дождём. Вместе с ними с потолка прыгнули две светлые фигуры. Одна сразу напрыгнула на Ксиля. Стражник, сосредоточивший внимание на двери, не успел обернуться. Его крик прервался почти сразу.

Вторая фигура застыла перед толпой испуганных детей во главе с Фэлианой и Фиалкой.

Это существо точно когда-то было фейри. На нём ещё висели лохмотья некогда изысканного наряда с золотой вышивкой. В остром разорванном ухе ещё оставалось одно золотое кольцо серьги. Но в остальном… Морхайр вблизи был ещё чудовищнее, чем издалека. И Фиалка не жаждала знакомиться с ним ближе.

Его тело было неестественно вытянутым, будто кто-то сломал его и собрал заново, но не до конца. Кожа натянулась на кости так, что просвечивали суставы, а руки дрожали от сдерживаемой жажды. Белые, слепые глаза обвели детей, сжавшихся под его вниманием. Прошли по Фэлиане, побледневшей, но всё ещё выпячивающей грудь навстречу опасности. Нашли Фиалку. И остановились.

Амулет на груди обжёг кожу сквозь ткань. Даже эта боль не могла заставить Фиалку сдвинуться с места. Она стояла, как вкопанная, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Морхайр смотрел точно на неё. С его губ капала вязкая слюна, оставляя на полу тёмные, шипящие пятна. Он протянул одну руку вперёд. Пальцы задрожали, вытягиваясь в её сторону.

— Эль… Шиар… — прошипел он, и голос его был похож на скрежет камня о камень.