Темнота стала обычной темнотой. На кухне включился свет. Шепот пропал.
Кутузов постоял еще с минуту. Потом медленно поднялся на второй этаж, зашел в спальню и сел на край кровати.
Марфа продолжала спать, не реагируя на мужа.
Он долго смотрел на нее. Потом взял телефон с тумбочки и написал Михаилу одно сообщение:
«Позвони, когда проснешься.»
Подумал секунду. Добавил второе сообщение:
«Лучше сейчас.»
Положил телефон на колено и стал ждать.
* * *
Медитировать во Внутреннем Хранилище я начал относительно недавно.
Не потому что стал духовным человеком — скорее потому что новые каналы вели себя как соседи после ремонта: шумно, непредсказуемо, и никогда не знаешь, что они выкинут следующим. Лора сказала, что медитация помогает каналам устаканиться, а я решил, что хуже не будет.
Хранилище ночью было другим. Днём, это был пляж, пальмы, шум волн, всё как на курорте для людей с очень специфическими жизненными обстоятельствами. Ночью море темнело до черноты, звезды отражались в нем так, что горизонт пропадал, и было непонятно, где заканчивается вода и начинается небо.
Я сидел на берегу, смотрел в эту темноту и чувствовал, как новые каналы гудят внутри.
— Лора, — сказал я.
— Не мешай, — ответила она откуда-то сзади.
Я обернулся. Она сидела в плетеном кресле, и что-то делала с потоками голубых нитей, которые расходились от неё во все стороны, как паутина.
— Что ты делаешь?
— Апгрейды ставлю. Не мешай. — Пауза. — Ты давно просил улучшить протокол сканирования артефактов, вот я и улучшаю. В фоновом режиме, пока ты тут медитируешь и смотришь в никуда.
— Вообще-то я думаю.
— Это одно и то же, когда у тебя такое выражение лица.
Я решил не спорить и вернулся к морю.
Новые каналы отзывались на воду Хранилища иначе, чем старые. Если раньше, это ощущалось, как будто огромная труба с неба закачивала энергию из моря и распределяла ее по более тонким трубам, то теперь, было наоборот. Как будто сотни тысяч труб напрямую тянули энергию с моря, распределяя по телу. И с каждым часом появлялись все новые трубы, а старые становились прочнее и толще. Лора говорила, что так будет удобнее.
— Лора.
— Апгрейды.
— Я просто хотел сказать, что тут хорошо.
Пауза.
— Знаю, — сказала она тише. — Спи давай. Я слежу.
* * *
Сообщения от Кутузова я прочитал утром.
Два сообщения.
«Звони, когда проснёшься», и «Лучше сейчас».
Время отправки было в 3:47 ночи.
— Лора.
— Видела, — она уже была рядом, — Пришли, пока ты медитировал. Я решила не прерывать, ты в первый раз за две недели нормально отдыхал.
— Спасибо, — сказал я и набрал Кутузова.
Он взял трубку после первого гудка.
— Доброе утро, Сергей Михайлович, — сказал я.
— Относительно, — ответил он.
И рассказал, что с ним произошло ночью.
Я слушал молча. Лора проецировала рядом маленькую голограмму с пометками, фиксировала детали. Шёпот, тени, жена не просыпалась, охранник спал стоя. Богиня. Разговор.
— Она показала вам Машу и Витю, — сказал я, когда он закончил.
— Да.
— И сказала, что защищала их.
— Да.
Я помолчал. Лора за моим плечом тихо написала в воздухе «Проверю».
— Сергей Михайлович, — сказал я. — Пока ничего не делайте.
— Я знаю. Просто предупредил.
— Если она появится снова, слушайте, что скажет. Тяните время, и постарайтесь сообщить мне тут же.
Молчание.
— Ты хочешь, чтобы я с ней разговаривал, — с сомнением произнес Кутузов.
— Хочу, чтобы вы наблюдали Она пока ничего конкретного не попросила?
— Нет. Сказала, но скоро попросит. Одну маленькую услугу.
— Вот когда попросит, сразу звоните.
— Понял, — пауза. — Миша, она знает про Машу. И про внука. Это…
— Я понимаю, — перебил я. — Именно поэтому не надо её злить.
Он помолчал ещё секунду.
— Ладно, — сказал Сергей Михайлович, попробовав разбавить атмосферу. — Буду ждать ее появления, хотя бы днем.
— Сергей Михайлович, вы же понимаете, что у богини теней нет будильника?
— У меня тоже теперь его нет.
Я мысленно представил Кутузова, швыряющего будильник в темноту.
— Держитесь, — сказал я и отключился.
Следующий звонок я сделал сразу же, не откладывая.
Саша Есенин взял трубку не сразу. На фоне слышался ветер, значит где-то далеко от дома.
— Кузнецов, — сказал он нетерпеливо. — Чего хотел?
— Саша, — сказал я. — Пушкин нашёлся?
Пауза.
— Нет, — ответил он.
— Совсем никаких следов?
— Совсем, — он помолчал. — Последнее, что я знаю, он был в районе Урала. Потом следы обрываются. Как будто испарился.
— Это же Пушкин, — сказал я. — Он обычно делает что-то громкое и потом рассказывает об этом всем подряд.
— Именно поэтому меня это и беспокоит, — произнёс Есенин сухо. — Он молчит слишком долго.
Тут он был прав.
— Продолжай искать.
— Я и так продолжаю.
Он отключился. Я некоторое время смотрел на телефон. Пушкин реально пропал? Это или очень плохо, или очень странно. Третий вариант, это только плохо и странно одновременно, и он был наиболее вероятным.
— Лора, поставь Пушкина в отдельный список, — сказал я.
— Отметила красным — ответила она.
* * *
г. Широково.
После обеда.
Широково встречало нас редким зимним солнцем. Тем самым, которое светит, но не греет, зато делает снег таким ярким, что приходится щуриться. Мы шли по главной улице вчетвером. Я, Дима, Антон, Виолетта.
Обычная прогулка. И это было необычно.
— Куда идём? — спросил Антон.
— Никуда, — сказал я. — Просто гуляем.
— Отлично, — он засунул руки в карманы. — Люблю конкретные маршруты.
Виолетта шла рядом с Антоном, держа его под руку и периодически указывала на витрины. В Широково за последние месяцы открылось несколько новых магазинов. Следствие того, что город перестал быть просто перевалочным пунктом между Дикой Зоной и страной. Теперь он больше напоминал современный, хоть и маленький городок, в котором есть все, что нужно. Кто-то открыл булочную. Кто-то цветочную лавку. Кто-то, судя по вывеске, продавал «эксклюзивные сувениры из Зоны», что меня немного беспокоило с точки зрения безопасности покупателей.
— Вон там кофе хороший, — сообщила Виолетта, кивнув на небольшое кафе с запотевшими окнами.
— Откуда знаешь? — спросил Антон.
— Была вчера.
— И мне не сказала?
— Ты спал. — надула губы девушка.
— Я мог проснуться.
— Я знаю, как ты крепко спишь. А если все же тебя разбудить, то будешь ворчать хуже Звездочета.
Антон открыл рот, закрыл, подумал и решил не продолжать эту линию разговора.
Мы зашли в кафе.
Внутри было тепло и пахло корицей. Небольшое помещение, четыре столика, хозяйка за стойкой, кажется, женщина лет сорока с усталым, но добродушным лицом. Она посмотрела на нас с немного натянутой улыбкой и спросила, что мы хотим из напитков. Мы взяли кофе и сели у окна.
За стеклом жила обычная жизнь. Шла женщина с сумками, двое мальчишек толкали снежный шар вдоль забора, гвардеец на углу притоптывал от холода. И все это под ярким зимним солнцем.
Я держал кружку двумя руками и смотрел на всё это.
Кутузову ночью показывали Машу и Витю. Пушкин пропал. Нечто ходит в теле Буслаева и восстанавливается.
А тут, кофе с корицей. Снежок. Притоптывающий гвардеец.
— О чём думаешь? — спросил Дима, прищурившись.
— Ни о чём, — сказал я.
— Лжешь, — констатировал он без интонации. — У тебя вот это выражение лица.
— Какое?
— Ну знаешь. Как будто ты думаешь о том, как тяжело управлять страной.
Антон, не глядя, передвинул свою кружку подальше. Виолетта сделала то же самое. Я посмотрел на них.
— Так оно и есть!
— Ну началось… — сказал Антон.
