Я один вижу подсказки 19 (СИ) - "Son"

Зима не понял и нахмурился:

— Почему нет?

— Оставим их в живых. Нам нужны «языки».

У Зимы было много вопросов, вроде: «Ты знаешь язык морозных людей? Расскажут ли они хоть что-то?»

Я ответил:

— Всё потом. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Сейчас нужно было связать врагов. Для этого подошёл к стене и установил там врата.

Маленькие врата выросли в большие, створки открылись, и показались удивлённые часовые.

— Зовите сильнейших воинов и тащите цепи.

— Понятно.

Действовали быстро, я всех торопил. Морозных людей, пока те были скованы массивом, обобрали: забрали оружие, сняли доспехи и оставили, считай, в одних трусах. Трусы оставили лишь для того, чтобы не смотреть на их огромные причиндалы.

Затем сковали цепями. Когда действие массива закончилось, они уже не могли нормально пошевелиться и только барахтались. Их повалили и плашмя затащили внутрь врат.

Спустя пару минут миссия завершилась. Я остался один, потому что Зима и Лекс помешали бы.

Бежать одному проще: меньше следов, выше мобильность. Следы особенно важны. Местность не помогала: кругом снег, и куда бы ты ни пошёл, за тобой всегда будет тянуться шлейф из следов.

Как назло, на небе не было ни тучки. Обычно валит снег, который услужливо заметает следы и скрывает силуэт, но, видимо, сегодня был неудачный день.

Как бы то ни было, у меня была фора, и ею нужно было воспользоваться. Оставалось бежать по горам, запутывая следы.

ХРУСТ.

Стоило сделать шаг вперёд, как возникла подсказка. Если вкратце, она выглядела так:

[Бежал вперёд пятнадцать минут, но морозные люди меня догнали. Несколько человек «связали» боем, затем подоспели остальные.

Я умер.]

Хм…

Стало ясно, что идти вперёд — смерти подобно. И всё же я был уверен, что выход из ситуации есть.

Похоже, я находился в точке, где есть путь к спасению. Путь неочевидный, до него нужно додуматься, но он обязательно есть.

Я начал пробовать разные варианты: делал шаги в стороны. Подсказка возникала везде, куда бы я ни пошёл, даже когда решил забраться на одну из гор.

Там была тропа без снега, а значит, на ней не оставалось следов. Но врагу это не помешало: он всё равно меня нашёл, хотя и раскрыл один из своих «козырей».

[Грёбаная птица. Оказывается, она всё это время была там и следила за каждым моим движением.

Стало понятно, что от противника не скрыться: у него всегда будут глаза в небе. Бежать — не вариант, нужно искать другое решение.]

Другое решение?

Первой мыслью было, что битвы не избежать: подготовить засаду, выстроить воинов и схлестнуться в «последнем» сражении.

За ней следовала мысль о жертвах и о том, что смерть противника положит конец союзу.

Из-за этого я сразу же отбросил эту мысль. Должно быть другое решение!

Осмотревшись, я заметил небольшую расщелину. В неё спокойно могли поместиться три-четыре человека. Она привлекла моё внимание тем, что в ней можно было укрыться.

Не просто спрятаться: просто спрятаться там было бы слишком опрометчиво.

Я имею в виду другое: установить в расщелине врата, войти внутрь и снова уменьшить их.

Остался бы лишь небольшой значок, который трудно заметить и невозможно почувствовать. У врат был эффект скрытности.

Я понял это ещё тогда, когда искал врата под снегом. Если бы не следы жизнедеятельности людей, то их невозможно было бы найти.

Полной уверенности в этой идее не было. Впрочем, она не требовалась.

Как уже говорил, я лишь пробую разные варианты, а Книга Жизни и Смерти подскажет. Если идея плоха, в подсказке будет написано что-то вроде «тебя нашли и убили».

Если же плохого предсказания не появится, значит, я делаю всё правильно.

Первым делом нужно было скрыть следы. Возле входа их было много: мои, моих людей и двух морозных людей.

Опытный следопыт по ним мог воссоздать полную картину того, что тут происходило.

Легко можно было всё вычислить, особенно если следы из пещеры будут вести к расщелине. Это будет большое палево.

К гадалке не ходи, это сразу скажет врагу, что я спрятался там и искать нужно особенно тщательно.

Решение простое: нужно испарить весь снег в радиусе сотни метров. Нет снега — нет проблем.

Огонь, находившийся в даньтяне, вспыхнул. Оранжевые языки разлетелись во все стороны, «нежно» лаская снег. Тепло заставляло снег таять, стирая все натоптанные ранее следы.

Когда казалось, что все проблемы решены, возникла другая: слякоть и грязь. Следы на такой земле оставались ничуть не хуже, а то и более отчётливыми.

Я был к этому готов и двигался по большим валунам: прыгал с камня на камень к расщелине, пока не протиснулся внутрь и не спрятался.

Врата расширились, я вошёл, и они снова уменьшились, даже сильнее, чем раньше.

Теперь их не увидеть, если пристально не присматриваться. Они буквально слились со скалой.

Стоя возле врат, я глядел на книгу — она молчала. Выходило так, что путь к спасению — спрятаться на время.

Уверенности в том, что нас вообще не найдут, не было. Я мог лишь сделать всё, что в моих силах, и готовиться.

Нужно просмотреть трофейные пространственные кольца. Либо же выучить язык противника и выведать ценную информацию.

Не зря же говорят: знай врага и знай себя, тогда в тысяче битв не потерпишь поражения.

…

Первые часа два я ещё стоял возле врат и всё ждал, что появится предсказание о смерти. Его не было, поэтому я сделал вывод: по всей видимости, сработало. Нас не найдут! Если бы могли найти, то нашли бы сразу.

Выдохнув, я спустился к людям в главный зал. Там шло что-то вроде вече, только без главы союза, то есть без меня.

— Ну что?

— Пока затаимся. Выходить опасно. Нужно время.

— Сколько?

— Не знаю. Может быть, день или два. Не думаю, что больше недели.

— Понятно. Будем ждать.

На этом обсуждение закончилось. Точнее, я ушёл, потому что ничего интересного и важного для меня там не было.

Меня больше интересовали два пленника внизу. Их заточили в разных комнатах, на расстоянии сотен метров друг от друга, чтобы они не могли общаться.

Будет плохо, если они сговорятся: договорятся об обмане или подгонят факты друг под друга. Пока они сидят отдельно, их можно будет подлавливать на лжи.

Копейщик оказался суровым воином: крепкого телосложения, с резкими чертами лица и густой бородой. Он был молчалив.

По словам Рокта, он не произнёс ни слова с тех пор, как его затащили внутрь. Словно немой, хотя язык у него был на месте.

Второй пленник был полной противоположностью: на вид молодой, более худой и неопытный. Особенно он отличался разговорчивостью: буквально беспрестанно что-то кричал.

Что именно?

Языка никто не знал. Лишь по ситуации можно было догадаться, что это какие-то ругательства. Скорее всего, он проходился по нашей внешности и семьям.

Второй пленник оказался настоящим «сокровищем». Мой талант к языкам позволял осваивать их удивительно быстро, можно сказать, магическим образом.

Чем дольше я слушал незнакомую речь, тем лучше её понимал. Поэтому я вошёл в комнату разговорчивого пленника, и тот услужливо принялся кричать.

— ####! #### ### ####### ####! ######? ####!

Из отборной брани можно было выявить гласные и согласные: сколько их, какие встречаются часто, а какие, наоборот, редко.

Ударение, тон, ритм языка.

Также порядок слов: как строятся вопросы, где стоит отрицание, а где восклицание.

Удивительно, как многое можно было почерпнуть, просто слушая этого парня.

В какой-то момент он замолчал и посмотрел на меня осмысленно, будто не понимал, почему я сижу тут и слушаю его.

Объяснить ему я ничего не мог, как не мог и просто попросить его продолжать. Поэтому встал и отвесил ему лёгкую пощёчину, чем вызвал новый шквал ругательств.

Так… По капле язык давался всё лучше… Но я понимал, что одним слушанием язык не выучить. Нужно было что-то большее…