Я один вижу подсказки 19 (СИ) - "Son"

День 138.

На следующий день стало ясно, что нужно обратиться к письменности.

Пленник не станет учить меня писать, поэтому я надеялся, что в пространственных кольцах, которые мы забрали, найдётся что-то вроде книг.

С самого утра я нашёл Брана и спросил:

— Где хранятся вещи морозных людей?

— В мастерской.

Он отвёл меня туда и указал на большой стеллаж, где аккуратно были разложены предметы: два топора, шлем, щит, копьё, флейта, мантия, шляпа, меч, винтовка и шесть колец.

Я не удержался и проверил свойства предметов. У каждого они были свои. К примеру, у двух топоров — проникновение и разрушение.

Кто бы мог подумать, что в металле заключены такие необычные свойства. Впрочем, это лишь говорило о необычности самого металла и о его редкости.

Я взял один из топоров обеими руками, но держать его всё равно было чертовски тяжело. Потом взял полено и попробовал его порубить.

Замах, затем удар. Как только остриё столкнулось с деревом, проявились свойства артефакта. Полено просто разорвало в щепки. Они разлетелись во все стороны, напугав рабочих, и мне пришлось извиняться:

— Сорян, я не знал, что так будет!

Этот топор не предназначался для рубки дерева. Он был создан, чтобы кромсать и убивать: наносить противнику такой урон, чтобы второй удар не понадобился.

НУ И МОЩЬ!

Другие «украденные» артефакты тоже обладали уникальными и мощными свойствами. Хотелось сразу же заняться ими. В голове возникали сотни идей, руки чесались.

Если переделать эти артефакты под людей огня, наша мощь возрастёт в разы.

День 139.

Вчера я совершенно забыл о своей цели. Изначально я шёл в мастерскую, чтобы посмотреть содержимое колец, но в итоге вместе с Кроном, Амоном, Амаей и Зимой «разбирал» на части артефакты морозных людей.

Из-за размера они были слишком неудобны для людей огня. Я придумал способ, как из одного большого артефакта получить несколько маленьких.

Для этого нужна определённая связка рун. Эти идеи буквально потрясли моих учеников, и за разговорами с ними мне реально было тяжело вспомнить о своей задаче.

Проснувшись утром, я сразу пошёл осматривать кольца. На каждом из них стояла «защита» в виде ментального отпечатка.

Лишь хозяин кольца мог «нырнуть» в него своим сознанием и вытащить предметы. На самом деле такой «замок» довольно надёжный, не каждый сможет его взломать.

К счастью, у меня был навык «Создание Божественных Артефактов». С ним вскрыть эти посредственные кольца не составило труда.

Один за другим ментальные оттиски разрушались, позволяя моему сознанию проникнуть внутрь пространства.

Места там было немного, всего на три-четыре добротных сундука. В основном хранились личные вещи: одежда и средства ухода. В одном из колец лежала еда. Я так и не понял, зачем в таком важном месте хранить десяток килограммов заячьего мяса. Кто-то слишком сильно любит покушать.

Также там хранилось много документов, писем и даже книг. Понятное дело, это были не книги в привычном понимании.

Ни детских сказок, ни историй: в основном книги по учёту, личные дневники и записи о путешествиях. Кое-что я уже мог прочитать, на остальное потребуется время.

Я снова забыл, что моей целью были именно книги, и неосознанно отложил их в сторону. Больше внимания привлекали формации, артефакты, зелья и редкие ресурсы, которые лежали внутри.

Самым большим кушем, на мой взгляд, оказалась маска. Она была рассчитана на лицо морозного человека, то есть в два-три раза больше обычной. Даже при всём желании я не смог бы её носить: выглядело бы нелепо.

Свойства маски были поразительны. Она скрывала не только внешность, но и внутренние энергетические потоки, а ещё позволяла притвориться другим человеком.

Сделана она была из кости древнего и магически необычного существа. Очевидно, её хозяин был хитрым, даже коварным человеком.

Артефакт сделан под морозных людей. Но на то я и мастер-ремесленник, чтобы переделывать вещи под себя.

Мне нужны были только свойства материала, а уж из него лепи что хочешь. Впрочем, это умею не только я: на такое способен любой, у кого есть божественный навык ремесленника.

Меня заинтересовал и другой предмет, причём, пожалуй, ещё сильнее. Объяснить причину до конца я не мог, лишь чувствовал, что это нечто важное.

Это был пергамент. Стоило его развернуть, как открывался величественный знак Инь и Ян: две стихии, огонь и лёд, находящиеся в равновесии.

Пытаясь прочитать хоть что-то, я понял, что текст в книгах и текст на пергаменте отличаются. Не сильно: скорее, текст на пергаменте был древней версией, а в книгах — более современной и упрощённой.

Я долго изучал пергамент, но так и не смог понять:

«Что тут написано⁈»

День 143.

Спустя несколько дней изучения морозного языка я уже не только приходил слушать, но и читал книги, и даже практиковался у себя в комнате.

Пленника я понимал процентов на пятьдесят-шестьдесят, но всё равно этого не показывал. Приходил, выслушивал море ругательств в свой адрес.

«Вы **** вонючие, тут так ужасно. У вас разве нет льда? Принесите лёд, иначе я сдохну!»

В какой-то момент мне надоело выслушивать его жалобы, и я решил раскрыться. Сказал на языке морозных людей:

— Хочешь льда?

Его ошарашенное лицо нужно было видеть. Брови взлетели так высоко, что я подумал: ещё немного, и они выпрыгнут на пол.

— ТЫ МОЖЕШЬ ГОВОРИТЬ НА НАШЕМ?

Я кивнул:

— Выучил, пока ты тут орал.

— ЭТО ЖЕ НЕВОЗМОЖНО!

Он не верил. Наш разговор казался ему бессмыслицей, но для меня стал отличной практикой.

Во время практики я узнал его имя: Бруно де Бове. Он был арбалетчиком у Элеоноры фон Хайденштайн, той самой прорицательницы с флейтой.

Вторым пленником был Рено де Морфом. Он тоже служил у Элеоноры, только копейщиком.

Бруно рассказывал мне всё не просто так: я принёс ему лёд, и в благодарность он отвечал на мои вопросы. Но только первое время.

Вскоре наш добрый диалог привёл к тому, что он перестал отвечать и потребовал, чтобы мы немедленно его отпустили.

Пришлось применить более серьёзные меры. Благодаря им я узнал ещё больше нового: о королевстве Нордхейм, о том, как оно устроено, и о том, что эта экспедиция во главе с герцогом Гастоном фон Ротенбергом пришла в «ничейные земли».

Имён было множество, и все их нужно было запомнить. Буквально сотни. Даже среди девяти капитанов непросто было понять, кто есть кто.

По крайней мере, у меня сложилось базовое представление. Одно могу сказать точно: ситуация — полная жопа.

Всё дело было в самом герцоге. Этот человек разорвал оковы обычного смертного, сформировал ядро и вышел на совершенно иную ступень бытия.

Когда Бруно говорил о нём, в его голосе звучало восхищение. Более того, он угрожал мне герцогом: если тот узнает, что его так сильно пытают, он никого не пощадит.

Очевидно, Бруно намеренно преувеличивал свою важность, рассказывая, что его дед очень хорошо знаком с главой рода Хайденштайн.

Именно это знакомство, по его словам, позволило ему попасть в экспедицию. В неё не берут бродяг, только значимых людей.

Слова Бруно нужно было просеивать через три сита, и доверять ему полностью не стоило.

День 148.

Время шло. Бруно оказался хорошим «языком»: стоило чуть надавить, и ответы на все вопросы появлялись сами.

Со вторым, Рено, было тяжелее в разы. Даже под жёсткими пытками, когда ему выдернули ногти, а пальцы торчали во все стороны, он не произнёс ни слова.

Настоящий кремень. Не будь он врагом, я бы даже уважал его выдержку, а так она только бесила.

Помимо допросов, я занимался другими делами: буквально «делил» артефакты.

Из двух топоров получилось четыре. Из одной флейты — две. Шлем превратился в нагрудник, щит и копьё — в два щита и два копья. Комплект из мантии и шляпы стал двумя комплектами. Меч переплавили в наконечники для копий и стрел из-за его свойств: остроты и способности пробивать защиту.