Лекарь из Пустоты. Книга 3 (СИ) - Майерс Александр

Леонид кивнул и поспешно выполнил просьбу. Александр Викторович прижал трубку к уху.

— Да, Леонид, я слушаю, — неестественно громко и пафосно ответил Станислав.

Похоже, он упивается своей новой ролью скорбящего мстителя.

— Станислав Владимирович, это граф Мессинг-старший. Прежде всего, примите мои соболезнования. Ваш отец был достойным человеком, его потеря это трагедия для всех нас, — начал Мессинг ровным, не выражающим соболезнований тоном.

— Спасибо, Александр Викторович. Вы, наверное, уже в курсе, кто стоит за этим подлым убийством. Я не намерен это терпеть! Завтра же начнутся формальности по объявлению войны! — решительно заявил Измайлов.

— Я понимаю ваши чувства и разделяю ваше желание наказать Серебровых. Но советую не торопиться, — сказал граф.

На другом конце воцарилось короткое молчание.

— Что значит «не торопиться»? Они убили моего отца! — раздражённым тоном выпалил Станислав.

«Скорее всего, это сделал ты сам», — пронеслось в голове у Александра Викторовича, но вслух он сказал иное:

— Поймите меня правильно. Я тоже хочу их уничтожить. Больше, чем вы можете себе представить. Но сейчас у меня связаны руки. Идёт судебный процесс, который… ну, вы понимаете, касается некоторых старых дел. Если я прямо сейчас официально вступлю в войну, это негативно скажется на его исходе. А это, в свою очередь, ослабит меня и не позволит оказать вам полноценную поддержку.

— А вы хотите её оказать?

— Именно так. Просто дайте мне время. Пусть процесс завершится. Наши рода за это время накопят силы и подготовятся. А когда настанет время, мы уничтожим Серебровых вместе. Окончательно, — твёрдо произнёс Александр Викторович.

Он дал Станиславу понять, что не отказывается от войны, а лишь откладывает её для большего эффекта. И что его «связанность» — временная. Это должно успокоить горячего юношу и, возможно, заставить его быть осторожнее.

Станислав помолчал, обдумывая.

— Хорошо, граф. Вы правы. Как говорится, месть — это блюдо, которое подают холодным, — согласился он, хотя в его голосе прозвучало разочарование.

— Так и поступим. Ещё раз примите мои соболезнования, — Мессинг-старший отключил и вернул телефон сыну.

— Что прикажешь делать, отец? — спросил Леонид.

— Начинай собирать информацию о Серебровых. Всё, что можно. Состояние их сил, вооружение, распорядок дня членов рода, любые слабые места. Завтра утром проведём военный совет с нашими офицерами, проведём инвентаризацию арсеналов и начнём учения, — ответил Александр Викторович.

Леонид с улыбкой поклонился и вышел. Глава рода остался один. Его взгляд снова упал на обломки артефакта.

Серебровы сумели выиграть уже не одну битву. Но всё это — мелочь, детские игры по сравнению с тем, что их ожидает.

Посмотрим, как они себя поведут, когда начнётся настоящая война.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

За бесконечными делами время летело незаметно. Лето резко сменилось осенью, как по мановению волшебной палочки. Знойные дни уступили место прохладным и дождливым. Деревья на наших землях вспыхнули жёлто-красным пожаром, и этот пожар был куда приятнее тех, что нам пытались устроить враги.

За эти несколько месяцев, выигранных у судьбы благодаря предупреждению Воронцова и бюрократическим проволочкам, мы работали не покладая рук. Война, хотя формально ещё не была объявлена, висела в воздухе. Но мы использовали эту передышку по максимуму.

Новые мощности, доставшиеся «по наследству» от Караева, оказались золотой жилой. Цех на окраине Новосибирска, хоть и требовал серьёзной модернизации и очистки от остатков «творчества» прежнего хозяина, был быстро переоборудован. Лев Бачурин, окончательно доказавший свою лояльность и компетентность, возглавил там работы по наладке линии по производству «Бодреца».

Правда, пришлось отрядить в этот цех гвардейцев для охраны. Ведь он располагался далеко за пределами наших владений, что делало его уязвимым. Но риск оправдывался: объёмы производства выросли втрое.

И это оказалось как нельзя кстати, потому что пришло долгожданное подтверждение от нашего столичного партнёра, князя Баума. После успешных пробных партий и хороших отзывов от потребителей, Мирон Сергеевич буквально требовал начать полноценные поставки.

Параллельно на нашей земле почти закончили возведение ещё одного цеха. К зиме мы планировали запустить там линию по производству «Лунной росы» и «Щита». Собственное, безопасное производство ключевой продукции являлось стратегической необходимостью.

Гордеев триумфально выиграл тендер на поставку лунного мха. Его образцы, и без того лучшие, после дисквалификации Мессингов не оставили шансов конкурентам. Теперь он стал официальным поставщиком Алхимической гильдии.

По условиям нашего соглашения, я получал двадцать пять процентов от чистой прибыли по этому контракту. Деньги ещё не пошли полным потоком, но первая прибыль была уже ощутима. Это не только финансовый успех, но и сокрушительный удар по престижу Мессингов — в узких кругах все знали, кто кого переиграл на этом поле.

Стройка клиники не просто восстановилась — она пошла с удвоенной скоростью. Возможно, рабочие, потрясённые той диверсией и увидевшие, что мы не бросили пострадавших, выкладывались на все сто. Возможно, сказались дополнительные инвестиции и более жёсткий контроль.

Так или иначе, коробка здания оказалась уже почти готова. Сейчас рабочие монтировали крышу с магическими изоляционными панелями и заканчивали черновую отделку внутренних помещений. Скоро, если всё пойдёт так же, мы могли уже начать чистовую отделку, установку оборудования и набор персонала.

Светлана всё-таки решила не поступать в магическую Академию. Она пошла в дизайнерское училище, и взяла дополнительные курсы по управлению. Развиваться в семейном бизнесе показалось ей более перспективным делом. Дмитрий, конечно, расстроился, но мы нашли компромисс — обучить Свету основам магии и целительства дома. Всё-таки дар, даже если он слабый, надо развивать.

С таким подходом Светлана никогда не станет профессиональным целителем и не сможет получить лицензию. Но базовые заклинания, не только исцеляющие, сможет создавать. В жизни ей это обязательно пригодится.

Суд по делу Волковых шёл своим чередом, закрыто, без моего участия. Я сознательно держался в стороне. Некрасов регулярно отчитывался: процесс тяжёлый, адвокаты Мессингов выворачивались наизнанку, отрицая все обвинения и давя на свидетелей. Но наша позиция всё же оказывалась сильнее, а негласная поддержка «сверху» ощущалась.

Я ждал, надеясь, что справедливость восторжествует.

И вот, в один из хмурых октябрьских вечеров, когда я проверял чертежи системы вентиляции для цеха, зазвонил телефон. Алиса Волкова.

Я взял трубку, и первое, что услышал — сдавленные, прерывистые рыдания.

— Юрий… Суд… суд вынес приговор… — её голос дрожал так, что я едва мог разобрать слова.

— Спокойно, Алиса, — сказал я, хотя самому было не до спокойствия. — Говори медленно. Что решил суд?

Глава 20

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Слушая захлёбывающийся от эмоций голос Алисы, я сначала напрягся, но через секунду понял — это слёзы облегчения и счастья.

— Юрий… Они… они признали! Всё закончилось, — всхлипывала она.

— Что признали?

— Договор… тот ужасный договор с Мессингами… суд признал его несправедливым и расторг! Наши родовые земли вернули! И не только наши… — она замолчала, переводя дух, словно не веря своим словам.

— Что это значит? — уточнил я.

— В качестве компенсации за все эти годы угнетения… за моральный ущерб, за пострадавшее здоровье отца… Суд постановил передать нашему роду ещё и часть смежных угодий Мессингов! — произнесла Алиса и рассмеялась сквозь слёзы.

Я мысленно присвистнул. Ничего себе. Похоже, мне точно стоит взять Некрасова родовым адвокатом — и как можно скорее, пока кто-нибудь не перехватил столь грамотного специалиста. Не просто вернуть отнятое, но ещё и получить компенсацию — это мощно.