Лекарь из Пустоты. Книга 3 (СИ) - Майерс Александр

Вердикт закрытого суда, курируемого СБИ, оказался куда более жёстким, чем я мог надеяться. Значит, давление на Мессингов «сверху» было серьёзным, или же улики против них оказались железобетонными. А возможно, и то, и другое.

— Алиса, это просто фантастика. Поздравляю! — искренне обрадовался я.

— Это всё благодаря тебе, Юрий, — твёрдо ответила она, уже немного успокоившись.

— Я обещал, что помогу, и сдержал обещание. Не более того.

— Ох, не скромничай, пожалуйста! Без тебя мы бы никогда этого не добились. Отец просил передать тебе, что наш дом всегда открыт для тебя. И что эти новые земли… мы не знаем, что с ними делать. У нас нет сил и ресурсов, чтобы их содержать. Мы хотим, чтобы ты… чтобы твой род взял их в управление. Хотя бы на время. Чтобы они не пустовали и приносили пользу, — понизив голос, сказала Алиса.

Разумная идея. Волковы, только что вырвавшиеся из кабалы, не имели ни средств, ни людей, чтобы обрабатывать дополнительные территории. К тому же Мессинги вполне могли как-то оспорить решение суда и попытаться вернуть земли. А если их возьмут под управление Серебровы — такая возможность исчезнет.

И заодно это станет очередной пощёчиной моим соперникам. Хотя куда уж дальше — того и гляди, со дня на день начнётся война.

— Хорошо. Я подумаю, как это можно юридически оформить. Главное сейчас — получить все документы и закрепить право собственности, — произнёс я.

Мы поговорили ещё несколько минут, и я, заверив Алису в нашей поддержке, отключился. После чего сразу же набрал номер Воронцова. Нужно понять, как эта победа отзовётся в высших эшелонах и как лучше поступить с землёй.

— Добрый вечер, Юрий. Поздравляю ваших подопечных, — сказал он.

Он, как всегда, уже в курсе. Совсем перестаю удивляться.

— Спасибо, полковник. Вердикт оказался суровым. Это ваша работа?

— Работа суда. Мы лишь обеспечили условия, чтобы он работал без давления, — невозмутимо ответил Воронцов.

Я рассказал ему о предложении Волковых временно передать земли мне. Юрий Михайлович выслушал и задумчиво хмыкнул.

— Сильный ход. Так вы обезопасите Волковых от давления, но это создаст вам самим дополнительную головную боль. Эти земли теперь — яблоко раздора.

— Мне хватает и других причин для вражды с Мессингами, от ещё одной хуже не станет, — усмехнулся я.

— Тогда оформите долгосрочную аренду с правом выкупа по символической цене через… скажем, десять лет. Так вы получите законное право хозяйствовать на земле, а род Волковых останется формальным собственником. Мессинги будут в бешенстве, но юридически бессильны. Они не смогут оспорить решение суда, не могут оспорить арендный договор между двумя свободными родами, — рассказал полковник.

Идеальный вариант. Я поблагодарил Воронцова и сразу же связался с Некрасовым, чтобы тот срочно подготовил проект такого договора. Адвокат, явно довольный исходом дела, заверил, что всё сделает в течение дня.

На моё предложение поступить на постоянную службу роду он только коротко усмехнулся и сказал:

— Я уж думал, вы никогда не предложите. С удовольствием, Юрий Дмитриевич. Контракт тоже подготовлю.

— Спасибо. Рад, что вы готовы работать с нами, — ответил я.

Победа над Мессингами была грандиозной, но после неё оставался горький привкус, ведь этот триумф открывал прямую дорогу к войне. Мессинги потеряли лицо, земли, деньги. Они теперь были публично, пусть и в узком кругу, опозорены как мошенники. Слухи всё равно разойдутся.

Оставлять такое без ответа они не станут. А учитывая, что к ним, скорее всего, присоединятся Измайловы…

Я могу со дня на день ожидать вторжения.

Я снова взял телефон и набрал номер главы рода Строговых.

— Алло, — раздался в трубке его низкий голос.

— Гордей Васильевич, добрый вечер. Это Юрий Серебров.

— Добрый вечер, Юра, добрый… Я всё ждал, когда ты позвонишь. Неужели решил тянуть до последнего?

— Вы о том, что мне вот-вот открыто объявят войну родов? — уточнил я.

— Именно. Даже не знаю, что и думать! То ли ты забыл про наш неформальный союз, то ли настолько уверен в своих силах.

— В своих силах я уверен, но от вашей помощи не откажусь. Похоже, что мне предстоит сражаться сразу с двумя родами. Это будет неудобно.

— Неудобно? — переспросил Строгов и рассмеялся. — Да уж. Другой человек на твоём месте дрожал бы от страха. А ты говоришь — неудобно!

Отсмеявшись, Гордей Васильевич перешёл на серьёзный тон:

— Я помню про наши договорённости, Юрий, так что не переживай. Если Мессинги, или Измайловы, или они вместем решат пойти войной на тебя открыто, мы выступим на твоей стороне. Но только если нападут первыми.

— Это может случиться в любой момент, ваше благородие. Поэтому у меня есть просьба, — произнёс я.

— Слушаю.

— Вы не могли бы отправить своих людей в мой новый городской цех? Уверен, он станет одной из первых целей. Вероятно, его попытаются захватить Измайловы.

— Хочешь устроить ловушку? Одобряю. Сегодня же ночью отправлю туда два взвода. Всем остальным прикажу оставаться в повышенной готовности.

— Спасибо, Гордей Васильевич. Я ценю вашу поддержку.

— Удачи, Юрий, — ответил тот, и мы попрощались.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

На следующее утро, когда я наблюдал за нашими бойцами, которые готовили укрепления вокруг усадьбы, ко мне подошёл Шрам. Он уже полностью оправился от ранения, но вместе со своими людьми до сих пор находился здесь.

— Воевать будем? — без предисловий спросил Богдан, глядя, как гвардейцы устанавливают защитный артефакт.

— Тоже хочешь? — спросил я, взглянув на него.

— Не то чтобы очень. Мы с пацанами не солдаты. Но сидеть без дела и жрать на халяву нам тоже не нравится. Возьми нас в гвардию, — вдруг попросил он.

Ничего себе. Такого я не ожидал.

Шрам и его ребята — люди отчаянные, жёсткие, способные действовать без лишних сантиментов. И довольно дисциплинированные, что удивительно.

Но…

— В официальную гвардию рода Серебровых — не возьму, — ответил я.

Богдан нахмурился.

— Почему? Мы способны делать то, что твои парни не сумеют или побоятся. На войне оно знаешь, как бывает… Порой приходится кого-нибудь пытать или идти на другие жёсткие меры.

— Обойдёмся без пыток. Но я понимаю, про что ты. И дело как раз в том, что у вас преступная слава. Если вы появитесь в наших рядах официально, это даст врагам прекрасный повод для пропаганды: мол, Серебровы нанимают бандитов. Это ударит по репутации рода, по доверию наших союзников и простых людей, для которых мы строим клинику, — объяснил я.

— Понятно, — буркнул Шрам.

— Поэтому у меня другое предложение. Вы можете стать неофициальным отрядом. Будете получать от меня финансирование, снаряжение и всё необходимое. И будете делать то, что хорошо умеете. Диверсии, засады, возможно, ликвидация вражеских командиров… Всё то, что называется «грязной работой». Что скажешь?

Лицо Шрама просветлело, и он медленно кивнул.

— Согласен. Это… даже лучше.

— Именно. Но есть условия. Во-первых, запрет брать заказы на стороне. Во-вторых, в дальнейшем вы пройдёте особую подготовку. В третьих: полное подчинение приказам и абсолютная секретность. Даже мои гвардейцы не должны знать о вашем истинном статусе. Договорились?

— Договорились, — кивнул Богдан.

— Вот и хорошо. Тогда слушай: у меня есть для тебя первое задание… — сказал я, мельком глянув в сторону свалки на арендованных землях.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Мессингов

Кабинет Александра Викторовича погружён в тишину. На столе перед графом лежала копия судебного вердикта по делу Волковых. Он сверлил его глазами, будто надеялся сжечь взглядом.

Леонид стоял у окна спиной к отцу и стискивал руки за спиной.

— Что скажешь, сын? — спросил глава рода, отрываясь, наконец, от ненавистного документа.