Егерь. Черная Луна (СИ) - Скиба Николай

— Все за дерево, — скомандовал я. — Головы не поднимать, пока я не скажу.

Команда послушно укрылась за стволом. Афина легла рядом, прижав уши — тигрица чувствовала напряжение. Старик устроился чуть поодаль, наблюдая с ленивым любопытством. Карц и рыси держались позади группы. Там же устроился и Шов.

Я подошёл к старому пню посреди прогалины и установил гранату у его основания, прислонив к трухлявой древесине. Достал кремень и кресало, высек искру на фитиль.

Пропитанная селитрой ткань мгновенно зашипела, выбрасывая сноп мелких искр, и огонёк побежал по фитилю к корпусу гранаты.

Я развернулся и бросился к укрытию.

Перемахнул через ствол и упал рядом с остальными, прижавшись к земле. Мика попытался приподнять голову, чтобы посмотреть, и я вдавил его обратно ладонью.

— Лежать, дурья голова!

Секунды тянулись мучительно долго. Одна. Две. Три. Четыре. Пять. Шесть…

Чёрт. Где-то просчитался… Нужно проверить.

БАБАААААААААААААААХ!

Резкий сухой хлопок ударил по ушам так, что мир на мгновение оглох. Земля под нами вздрогнула, и над головой просвистело что-то мелкое и быстрое. Густое облако бело-серого дыма взметнулось над прогалиной, накрывая её плотной пеленой.

Через несколько секунд, когда уши перестали звенеть, я поднял голову.

— Можно смотреть.

Команда осторожно выглянула из-за укрытия, и по поляне разнеслись потрясённые вздохи.

Пень стоял на месте, но он изменился.

Вся правая сторона была изодрана, словно её грызла стая бешеных бобров. Но страшнее всего было другое.

Соседние деревья, кусты, трава в радиусе пятнадцати шагов — всё было посечено. Кора на соснах была содрана лоскутами, в белой древесине чернели мелкие камешки. Листья кустарника превратились в решето. И запах тухлых яиц, да горелой серы.

— Боги… — прошептала Лана, поднимаясь на ноги.

Барут подошёл к воронке на негнущихся ногах. Его лицо было бледным, а руки заметно дрожали.

— Это… это хуже любой огненной атаки! Её хотя бы можно увидеть, почувствовать или подставить щит. А здесь… — он огляделся, глядя на торчащие из деревьев щепки и гальку. — Макс, это невидимая смерть!

Мика достал один из камешков, застрявших в коре ближайшей сосны. Гладкая речная галька вошла в дерево почти целиком, оставив снаружи только краешек.

— Если бы здесь стоял человек… — начал он и не закончил.

Не нужно было заканчивать. Все и так всё поняли.

Я повернулся к команде, ожидая вопросов или радостных возгласов. Но их не было.

Была тишина.

Стёпа смотрел на меня и неосознанно сделал полшага назад. Его взгляд метался от воронки к моим рукам, на которых еще осталась угольная пыль.

— Ты ведь не истинный маг, Макс, — хрипло сказал он, и это прозвучало не как вопрос. — Я рос с тобой. А ты… ты создал невидимую смерть просто потому, что захотел.

Лана подошла ко мне. Взяла за руку своими холодными пальцами.

— Напомни мне никогда тебя не злить, — прошептала она, глядя на дымящуюся яму. — Если ты можешь сделать такое из мусора в лесу… я боюсь представить, что ты ещё можешь…

— Невидимая смерть, — вдруг кивнул Стёпка. — А что, мне нравится. Так и назовём?

Афина подошла и ткнулась лобастой головой мне в бедро. Только ей было плевать. Для хищника важна лишь эффективность.

Остальные звери притихли. Старик впервые смотрел на меня без тени насмешки или вызова — только с молчаливым уважением.

Я окинул взглядом результаты испытания и позволил себе удовлетворённую улыбку.

— Почему нет? Невидимая смерть, так невидимая смерть.

Обвёл взглядом их лица. Читаемый страх, пусть и не особо заметный.

Отлично.

Именно это мне и нужно. Страх — лучший предохранитель, когда у них в руках окажется мощь, способная разорвать их на куски. Если они сейчас расслабятся и решат, что это весёлая игрушка — мы трупы.

Когда мы вернулись на поляну, я медленно подошёл к ряду оставшихся глиняных шаров и взял один.

— Внимание. Сюда. Все.

Даже звери навострили уши.

— То, что вы сейчас видели — не магия, — начал я жёстко, чеканя каждое слово. — У этой штуки…

Я подбросил гранату и поймал её.

— … нет мозгов или хозяина. Ей плевать, кого убивать — врага, который бежит на вас с мечом, или Стёпу, который уронил её себе под ноги.

— Обязательно меня в пример ставит? — проворчал копейщик.

— Запомните первое и главное правило: фитиль горит всегда. Под водой, под землёй, в снегу. Если искра пошла — у вас есть четыре секунды. Раз-два-три-четыре. На «пять» вашей руки уже не будет. Вместе с головой.

Я прошёлся вдоль строя, глядя каждому в глаза.

— Барут.

— Д-да?

— Ты любишь ближний бой. Забудь. Эту дрянь нельзя использовать, если враг ближе двадцати шагов. Бросишь под ноги врагу, который бежит на тебя — сдохнешь вместе с ним. Осколки летят быстрее, чем ты бегаешь.

— Понял, — кивнул торговец. — Бросать очень далеко.

— Мика.

— Я-то что? — встрепенулся парень. — Эту штуку даже в руки не возьму!

— Ты лекарь, согласен. Твоя задача — держаться сзади. Но если вдруг придётся бросать — целься не в человека, а под ноги. Взрыв на груди убьёт одного. А вот на земле посечёт ноги троим-четверым. Калека на поле боя хуже трупа.

Мика позеленел, но кивнул.

— Стёпа.

— Макс, я лучше копьём… — начал было он.

— Ты очень силён, — перебил я. — Можешь метнуть эту штуку так же далеко, как я. Все запоминайте! Если видите группу врагов в одной куче — кидайте. Но перед этим нужно заорать так, чтобы уши заложило. «ЛОЖИСЬ!» или «ГРАНАТА!».

Я повернулся к остальным.

— Это касается всех. Вы не вертите головой, не спрашиваете «где?» и «зачем?». Падаете мордой в землю! Мгновенно. В грязь, в дерьмо, в лужу — мне плевать. Лучше быть грязным, чем мёртвым. Керамика и камни летят веером вверх и в стороны. Чем ниже вы к земле, тем больше шансов, что осколки пройдут над вами.

Лана подошла ближе, скрестив руки на груди.

— А звери? — спросил она. — Они не поймут нас. Афина может кинуться в атаку в самый неподходящий момент.

— Верно, — я кивнул. — Поэтому правило для зверей жёстче. Если гранаты в деле — звери отзываются назад. Никакой самодеятельности. Но за этим я прослежу.

Посмотрел на Старика. Росомаха сидела, склонив голову набок.

— Особенно ты, мохнатый. Осколок в глаз — это конец. Увидишь, что кто-то достаёт шар — уходишь в сторону или за спину. Понял? Ты вечно лезешь вперёд.

Я видел, что эта штука сделала с деревом.

— И последнее, — я понизил голос, делая паузу. — Огонь.

Указал на фитили.

— Мы носим смерть в мешках. Одна случайная искра от костра, любое пламя какого-то зверя, попавшее в сумку с гранатами — и от нас останется только мокрое место. Учитывайте это. Брать будем только по необходимости.

— Как завтра? — серьёзно спросила Лана. — Последние парные бои.

— Как завтра. А теперь — уходим. Режиссёр, Актриса, Красавчик — в разведку. Афина — замыкаешь. Старик перед нами. Пошли.

Мы растворились в лесу, оставив позади дымящуюся воронку и расщеплённый пень.

— Это мясорубка, Макс, — вдруг нарушил тишину Барут.

— Что поделать. Это осколочная граната, — поправил я. — Она просто рвёт. Завтра мы возьмём Морана.

Глава 20

Арена гудела под открытым небом.

Тысячи голосов сливались в единый рёв, поднимались к бледно-голубому небу и растворялись в холодном мартовском воздухе.

Каменные ступени амфитеатра были забиты до отказа — богачи занимали нижние ряды поближе к песку, оборванные мальчишки карабкались на верхние ярусы ради бесплатного зрелища, а между ними теснились сотни обычных горожан, жаждущих крови и развлечений.

Финальный день парных поединков собрал весь Оплот Ветров.

Мы втиснулись на каменные скамьи между потным кузнецом и компанией подвыпивших парней. Лана села слева, Стёпа справа, Барут устроился за ним. Мика и Ника остались в съёмном доме — нечего им тут делать. Денёк обещает быть жарким.