Егерь. Черная Луна (СИ) - Скиба Николай

Мика задумался, переваривая услышанное.

— То есть это просто… ускоренное горение?

— Очень сильно ускоренное. Настолько, что воздух вокруг не успевает расступиться.

Лекарь покачал головой.

— Мой мир только что стал немного сложнее.

— Он всегда таким был.

Вскоре передо мной лежало несколько мисок, наполненных гранулированным порохом.

Я позволил себе минуту удовлетворения от проделанной работы.

Гранаты сами себя не соберут.

Я оглядел команду, рассевшуюся вокруг мисок с чёрными зёрнами. Солнце уже перевалило через зенит, и у нас оставалось несколько часов светлого времени, чтобы закончить работу.

— Слушайте внимательно, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Порох готов, но без корпуса он бесполезен. Нужны оболочки, которые выдержат давление достаточно долго, чтобы взрыв получился мощным. Обычная глина не подойдёт. Нам нужна керамика.

— Где мы возьмём керамику в лесу? — спросил Барут.

— Сделаем сами. — Я указал на кучу глины, которую Старик вытащил вместе с серой. — Вон там достаточно материала. Лана, Ника — вы собираете эту глину и очищаете от камней и корней. Стёпа, Барут — идёте к ручью и набираете мелкой гальки. Размером с ноготь, не крупнее. Мика — нарезаешь полоски ткани для фитилей. Это подойдёт.

Я бросил ему кусок холстины, который Стёпа использовал для переноски инструментов.

— Ты уверен? — Мика поймал ткань и озадаченно её осмотрел.

— Ткань горит ровно и предсказуемо. Нарезай полоски шириной в палец, длиной в локоть.

Команда разошлась по своим задачам. Афина улеглась у края поляны, наблюдая за периметром полуприкрытыми глазами. Карц свернулся клубком у потухшего костра, восстанавливая силы после утренней работы с углём. Режиссёр и Актриса исчезли в подлеске — патрулировали окрестности.

Красавчик носился между людьми, путаясь под ногами и создавая видимость бурной деятельности.

Старик подошёл ко мне и уселся рядом, глядя на меня жёлтыми глазами.

Что от меня нужно, вожак?

— Жди, дед.

Лана и Ника вернулись первыми. Свалили добычу передо мной и принялись разминать комки, выбирая мелкие камешки и корешки.

— Глина должна быть однородной, — объяснил я, присоединяясь к работе. — Любой пузырёк воздуха или камешек внутри стенки — слабое место.

Стёпа и Барут притащили два мешочка мелких гладких камешков. Идеальная шрапнель. На скорости пороховых газов каждый такой камешек превращался в смертоносный снаряд.

— Высыпайте в отдельную кучу и сортируйте, — приказал я. — Слишком крупные — в сторону, мелкие тоже. Нужны примерно одинаковые.

Мика закончил с полосками ткани и принёс их мне.

— Разведи слабый раствор селитры в воде, — сказал я ему. — Вон в той плошке. Потом замочи в нём ткань и развесь сушиться у костра. Только не слишком близко к огню — нам не нужно, чтобы фитили загорелись раньше времени.

Пока команда работала, я занялся формовкой первого корпуса.

Взял комок размятой глины размером с два кулака и начал придавать ему форму шара, постоянно разминая и уплотняя. Стенки должны быть толстыми, но не слишком.

— Старик, — позвал я, когда шар принял нужную форму. — Твоя очередь.

Он поднялся и подошёл ближе, принюхиваясь к глине с выражением лёгкого презрения.

— Спрессуй. Используй манипуляцию, чтобы выдавить из глины весь воздух. Сделай стенки плотными, как камень.

Старик фыркнул, но положил лапу на глиняный шар.

Глина под его лапой начала меняться. Поверхность разгладилась, мелкие трещинки исчезли, и шар словно усох, став чуть меньше, но заметно плотнее. Когда Старик убрал лапу, я взял корпус в руки и удивлённо присвистнул — он весил почти вдвое больше, чем до обработки, и стенки стали твёрдыми.

— Отлично, — я повертел шар в руках, проверяя на ощупь. — Теперь обжиг. Карц!

Лис поднял голову при звуке своего имени.

— Сначала медленный жар, — инструктировал я. — Выгони остатки влаги. Потом постепенно повышай температуру, пока глина не начнёт краснеть. И держи так несколько минут.

Объяснять дважды не пришлось. Мягкое оранжевое сияние окутало корпус. С поверхности начал подниматься лёгкий пар — влага испарялась.

Когда Карц отступил, передо мной лежал серо-коричневый керамический шар. Даже звенел при постукивании как настоящая посуда.

— Это уже не глина, — Лана подошла ближе и осторожно потрогала поверхность. — Это… как горшки у гончара.

— Да, — я кивнул с удовлетворением. — Только прочнее.

Ника смотрела на процесс широко раскрытыми глазами.

— Вы только что сделали то, на что у мастера уходит целый день.

— В этом и смысл, — ответил я. — Способности зверей нужно умело использовать. А теперь — работаем все вместе. Нам нужно двадцать пять таких корпусов до заката.

На следующие два часа поляна превратилась в мастерскую.

Лана и Ника лепили глиняные шары, передавая их Старику. Росомаха обрабатывала их один за другим, ворча о том, что великого Таёжного Короля заставляют возиться с грязью. Но работал исправно, и каждый шар после его лап становился плотным и тяжёлым.

Послушный стал, но расслабляться не буду. Мало ли, что придёт дедуле в голову.

Карц обжигал готовые корпуса — выстраивал их в ряд и обрабатывал сразу по три-четыре штуки. Стёпа и Барут сортировали гальку, отбирая камешки нужного размера и складывая их в отдельную кучу.

Мика развесил пропитанные селитрой полоски ткани на ветках у костра, и они медленно сохли, приобретая характерный желтоватый оттенок.

Я занимался самым ответственным — начинкой.

Взял готовый обожжённый корпус. Теперь нужно превратить этот горшок в смерть.

— Засыпаем начинку слоями, — бормотал я, орудуя деревянной лопаткой. — Слой пороха…

Я насыпал чёрные зерна на дно.

— … теперь «сюрприз».

Взял горсть гальки и засыпал поверх пороха.

— Зачем камни внутри? — спросил Мика, наблюдая за процессом. — Разве керамика не разлетится сама?

— Она легкая, глубоко не войдет, — объяснил я, засыпая следующий слой пороха. — А вот эти камушки при взрыве полетят с бешеной скоростью.

Заполнил шар «слоёным пирогом» из пороха и гальки почти до горлышка. Вставил фитиль и закрепил его глиняной пробкой.

Красавчик носился между нами, периодически засовывая нос то в кучу гальки, то в миску с порохом. После третьего раза, когда он чуть не опрокинул готовый корпус, я поймал его за шкирку и посадил себе на плечо.

— Сиди здесь и не мешай.

Горностай обиженно пискнул, но послушался, устроившись на привычном месте.

— Стоп, — я поднял руку, останавливая Мику, который уже тянулся вставить фитиль в первый шар.

Взял один из просохших жгутов.

— Сначала проверка. Если эта дрянь горит слишком быстро — мы трупы.

— А если медленно? — усмехнулся Стёпа.

— Тогда враг успеет бросить гранату прямо тебе в штаны.

Лана рассмеялась.

Я поджёг кончик фитиля на камне.

— Двести двадцать один… двести двадцать два… двести двадцать три… — считал вслух.

Фитиль длиной в палец догорел на счёте «пять».

— Почему ты так странно считаешь? — удивился Стёпка.

— Чтобы точно прошла секунда. Ладно, всё нормально.

К тому времени, когда солнце начало клониться к верхушкам деревьев, перед нами лежало двадцать пять готовых гранат — керамические шары размером с крупное яблоко, с торчащими из верхушек фитилями. Они выглядели безобидно, почти игрушечно, и только я знал, какая сила скрывается внутри каждого.

— Готово, — я выпрямился, разминая затёкшую спину. — Теперь нужно проверить.

— Как именно? — Барут настороженно посмотрел на меня.

— Взорвать одну. Убедиться, что корпус выдерживает достаточно долго, что осколки летят как надо.

Команда переглянулась.

— Я… я не уверен, что хочу стоять рядом, когда эта штука рванёт, — признался Стёпа.

— И не будешь. — Взял одну из гранат и направился к противоположному краю поляны. — Все за мной.

Нашёл подходящее место — старый дуб, поваленный бурей, лежал в двадцати шагах от небольшой прогалины. Его толстый ствол обеспечивал надёжное укрытие от осколков.