Поиграем? (СИ) - Андерсон Кая

— Чего морда такая недовольная? — усмехнулся Джеффри, сидя на диване, вальяжно перелистывая станицы книги. — Переживаешь за любимую?

— Закрой рот, пока я тебе кадык не вырвал, — бросил Рэн, максимально не настроенный на разговор. Хотя на разговор с ним он не настроен никогда. Он итак крайне держится, чтобы никого не убить. Крайне держится, чтобы не послать всех в задницу и не уйти. Сегодня даже проигнорировал очередную бесполезную встречу с избирателями. Можно подумать, они мало встречались до этого. Еще и родители задерживались, оставляя его один на один с дражайшим старшим братом.

— Знаешь, скоро у Аннабель истечет бонусное время, которое я выделил ей на время болезни, — хмыкнул Джеффри, — Вам стоит поторопиться с выполнением моего условия, ибо ее брат, стал крайне надоедать мне.

— Причем здесь ее брат? — нервно выдохнул Рэн, прикрыв глаза. Хотелось отвлечься хоть на что-то.

— Он повадился ходить к моей церковной крыски и даже угрожать мне физической расправой, — самодовольно проговорил Джеффри.

— Вот и найди кого-то другого.

— Могу посоветовать тебе, тоже самое, — рассмеялся Аррингтон, на что Рэн решил ничего не отвечать, сконцентрировавшись на своих пульсирующих висках. Нужно просто мысленно считать и все наладится. Ему не раз помогал этот способ.

— И я уверен, ты понимаешь, как же трудно это сделать, — продолжил Джеффри, — Вот понравится именно одна конкретная и всё. Ничего не поделать.

За окном подул свистящий ветер. Время близилась к шести вечера. Аррингтон мысленно отсчитал уже до семидесяти трёх, но должного облегчения, так и не почувствовал. Слишком много дерьма в нем скопилось за все время. Которое, к тому же, абсолютно никуда не уходило. Раньше оно хотя бы растворялось после секса со Скардино, а теперь и этот путь был закрыт.

— Я тебя даже понимаю, — вновь раздался мерзкий шелест бумаги и не менее мерзкий голос Джеффри, — Аннабель до невозможности сексуальная особа. Пока танцевал с ней на балу, было и правда трудно сконцентрироваться на разговоре, когда перед глазами, такие обворожительные формы.

— Закрой рот, — процедил Аррингтон, готовый уже как маленький ребенок, закрывать уши ладонями, только бы не слышать этого. Какое ему вообще мать его дело до ее форм? Кого он там понимает? Какого он вообще с ним разговаривает?

— Уверен, трогать ее крайне приятно, — широко улыбнулся Джеффри, намеренно громко листая книгу, — Особенно, когда она так податливо это позволяет, да?

Рэн вновь промолчал, поджав губы. Восемьдесят семь. Восемьдесят восемь.

— Если бы представилась возможность, я бы и сам с удовольствием, провёл с неё время разок другой, — вздохнул Аррингтон, с хитрым прищуром посмотрев на брата.

Рэн резко распахнул глаза, почувствовав как в груди что-то свело. Может свело, а может лопнуло. Перед глазами все подозрительно побелело. Связь с мозгом, кажется была потеряна, ибо за секунду он перерыл весь разум в поисках хоть одного аргумента почему ему не стоит делать то что он захотел и не нашел его. Ни одного. Отрывисто выдохнув, он подскочил на ноги. Перед глазами все смазалось. Рэн словно даже не ощутил времени, ибо все словно произошло за секунду. Несколько шагов и размашистый удар прилетел, точно ехидно улыбающемуся, Джеффри по лицу. Выронив свою книгу, он повалился на пол прямо через спинку дивана. Однако это совершенно не удовлетворило Рэна и шустро перемахнув через мешающий предмет, он ударил пытающего встать брата еще раз. И еще раз. И еще раз. Его рука молотила с такой силой, что казалось, череп просто потрескается. Дикие, черные глаза, осветили все пространство. Он не видел перед собой вообще никого.

— Хватит! — раздался позади истеричный голос матери, который абсолютно не остановил его.

— Прекрати его бить! — уже ближе услышал он и через мгновенье, ощутил, как его с силой дергают в сторону, поднимая с пола. Обезумевшие глаза, словно смотрели в пустоту. Он видел перед собой всю ту же гостиную, лежащего в луже крове Джеффри, мать что сидела рядом с ним, но… но ничего из этого не проходило в разум. Руки все еще были до крайнего напряжены и сжатыми кулаками висели в воздухе.

— Ты что совсем ахринел паршивец? — взревела Маргарет, метнувшись к младшему сыну и зарядив ему хлесткую пощечину, которую он даже не почувствовал.

— Сядь! — рявкнул Фрэнк, толкнув Рэна на один из подоконников. — Быстро позови врача! — сверкнул он глазами, смотря на пришедшую, на крик служанку.

— Он чуть не убил его!

— И заткнись! — скомандовал старший Аррингтон, нервно вытащив из брюк свои сигареты, прикурив одну.

— Джеффри, милый, ты слышишь меня? — вновь вернулась Маргарет к сыну, что вытирал кровь с распухшего по всему периметру лица. Слышать может и слышал, а вот видел вряд ли.

— Рэн? — позвал Фрэнк, пощелкав у лица пальцами. Тот, все еще ненавистно, пилил взглядом точку перед собой. Мысленно, он все еще убивал Джеффри и крайне не хотел переставать.

— Боже. Он весь в крови, — практически рыдала Маргарет, смотря на сына.

— Мы сейчас передадим его врачу. — выдохнул Фрэнк дым в воздух, — И вдвоем отправимся на встречу. — покосился он на Рэна.

— Куда мы поедем? Ты что не видишь, в каком он состоянии? — вскрикнула Маргарет, а Джеффри тем временем медлительно поднялся на ноги. Чуть закашлялся, кажется подавившись своей кровью, что вылетела целым кровавым плеском из его рта.

— Он в этом состоянии, не нуждается в сиделке — глухо произнес старший Аррингтон, — Скажем, что… что и наши дети подверглись влиянию городской эпидемии, — сделал он затяжку. — Так будет даже лучше. От них последнее время, больше вреда, чем толка.

Около часа прошло до того момента, как супруги Аррингтон, наконец сели в автомобиль и оставили своих сыновей в одиночестве. Джеффри отказавшись от всякой помощи, удалился в мед. Блок, откуда собственно, ни разу и не появился. Рэн же находился в своей спальне, удовлетворенно застегивая пуговицы, свежей, не запачканной кровью, рубашки. Ему было абсолютно плевать, что там, в итоге было с его братом и откинется ли он от этого в ближайшее время. Было бы чудно — если да. Он хоть немного выпустил пар и злость, которые скопились в нем, просто в катастрофических количествах. Ему впервые на этой неделе, искренне, хотелось улыбнуться. Уже по привычке брызнувшись своими духами, он покинул свой пустынный, а от того очень чудесный дом. Как же он любил, когда его домочадцы уходили. Но сейчас и он не собирался задерживаться надолго. Пусть едут на эту поганую встречу, а он пойдет в бар. Он крайне давно не был в своем излюбленном баре и крайне давно не расслаблялся. Хоть как то. Путь до квартала чудес, занял каких то полчаса. Целых тридцать минут умиротворенной прогулки по вечернему городу и свежему воздуху. Подозрительно долгое затишье. Скорее всего, уже в ближайшие дни, к ним опять вернется дождь. Зайдя в «Лосинный глаз», он лишь махнул рукой бармену, давая понять, что ему нужен его обычный заказ. А именно, бутылка бурбона. Оглядев помещение, он недолго думая, пошел к самому дальнему столику, за которым в последнее время любил проводить время. Правда, оно обычно было связано со Скардино, но это не так важно. Завернув за нишу в стене, Рэн закатил глаза. Один из стульев был занят и он абсолютно точно знал кем, даже учитывая, что лицо девушки было скрыто волосами и было направлено в деревянный стол. Черт. Везде эта дрянь. Так и знал он, что ничем она не болеет. Разве что, поразительный наглостью.

— Что Скардино, всё пьёшь? — изогнул он бровь, сев на соседний стул и тут же нахмурился. Плечи девушки беззвучно содрогались. Она что, рыдает? — удивился Аррингтон, и так и не услышав ответа, сам поднял ее голову вверх на себя.

— Отстань, — всхлипнула Аннабель, вытерев ладонью опухшее лицо. Рэн нахмурился еще больше. Единственный раз, когда он видел эту бронелобую стервозину плачущей, был, когда она думала, что беременна. Проблема вроде как решилась. Интригует.

— И что у тебя? — недовольно проговорил Рэн.