Поиграем? (СИ) - Андерсон Кая

— Я отвратительный человек, — шмыгнула носом Скардино, допив свой коньяк залпом.

— Раньше тебя это так не расстраивало, — усмехнулся Аррингтон, покосившись на практически пустую бутылку.

— Я никому не нужна… и я ужасная, — опять всхлипнула она, подперев подбородок ладонью.

— И кто натолкнул тебя на эти светлые мысли? — качнул головой Рэн, забирая у подошедшего официанта свой бурбон. Что правда, то правда.

— Я… я была сегодня в церкви — тряслась от собственного дыхания Аннабель. Без конца тёрла свои и без того красные глаза. Вид у неё был так себе, так что он даже мог поверить, что она и правда болела.

— По их меркам, все дерьмо. Можешь расслабиться, — коротко посмеялся Рэн.

— Я же думала, что эта сучка просто… просто тянет из Дамиана деньги и всё, — махнула руками Скардино, уронив бутылку коньяка на пол, — Понимаешь?

— И что? — не особо-то понял, в чем вообще суть рассказа Аррингтон.

— А там дети, — осипшим голосом, произнесла Скардино, — Просто куча младенцев…. — приложила она трясущуюся руку к трясущимся губам.

— Дети?

— Да, — кивнула Аннабель, — Там просто бедные, маленькие и никому не нужные младенцы…. Эта… сука правда брала деньги для них… А я… я… я просто не смогла там быть… они все смотрели на меня и… — вновь всхлипнула Скардино, начав плакать, подпирая лицо руками. Какое же мерзкое чувство, царило сейчас в ее душе. Так стыдно, как перед этими незнакомыми и не понимающими ничего детьми, ей не было никогда.

— Всё успокойся, — выдохнул Рэн, притянув её за руку к себе, усаживая на колени. Ощущения внутри были весьма противоречивые. С одной стороны, эту паршивую сучку было не жаль, и хотелось накинуть еще и сверху, а с другой стороны…

— Он меня коснулся, — словно не слышала Аннабель, сразу же обняв его за шею, прижавшись к теплой груди. — Мне так стыдно.

— Вот видно чего у нас так погода резко сменилась. — хмыкнул Рэн, обняв ее за талию, поглаживая по волосам, — Это Скардино, наконец то, стало стыдно.

— Ты не понимаешь. — тряслась Аннабель, — Они там… все… лежат в каком то дерьме… А я… говорила…

— Успокойся, — проговорил Аррингтон, так и не собрав ее всхлипывания, во что-то единое и понятное. Никогда бы он, однако, не подумал, что Скардино так легко было пронять. Просто показать младенцев, которых она итак за всю жизнь наверняка хоть раз да видела?

— А… если бы… и я… оказалась беременна? — не унималась Аннабель, уткнувшись в его шею, — Он… он бы тоже… оказался….в. этой групповой комнате, — всхлипывала она, уже в сотый раз, прокручивая в голове эту мысль. Она ведь много раз за тот день решила, что избавилась бы от него, но мать ее тогда, чем она лучше, чем все эти люди? Все эти люди тоже решили, что это просто не нужный мусор и теперь они лежат там, на стремных матрасах в ряд… и ждут… или уже не ждут? Как все оказалось ужасно.

— Наш ребёнок бы, там не оказался. Успокойся, — глухо произнес Рэн, отпив немного бурбона прямо из бутылки.

Он не знает, что там думала она, но он бы, по крайней мере, точно не дал отдать своего ребенка в какой-то сраный приют, при такой же церкви.

— Он ненавидит меня, — слабо проговорила Скардино, уже с трудом разлепляя глаза.

— Наверняка за дело, — вздохнул Рэн, даже не зная, о ком она там говорит. В любом случае, это очень даже возможно.

— А я… не хотела, — уже шепотом произнесла Аннабель, кажется, окончательно проваливаясь в сон.

— Куда уж тебе хотеть дряни, — усмехнулся Аррингтон, заправив ее волосы за уши и сделав еще один глоток.

Утро встретило не так уж и приветливо как могло. Ни поющих птичек, ни легкого ветерка. Только раскалывающаяся голова и тошнота, сопряженная с ломотой во всем теле. Аннабель даже не могла открыть тяжелые глаза. Прямо таки следует советам врача. Напилась так, что чувствует себя еще хуже, чем в начале всего этого ужаса. Она перевернулась на бок. Из-за рта вырвался мученический стон. Спина тоже отчего-то ныла. Все тело словно чесалось от наличия на нем, всё той же, что и вчера одежды. Она это чувствовала, даже не открывая глаз. Обтягивающая кофта и штаны давили сейчас просто ужасно. Ее, кажется, вот-вот вырвет.

— О, эти звуки пробуждения. — раздался откуда-то со стороны знакомый и надменный смех. Скардино, все же открыла глаза и повернув голову, увидела около большого зеркала, стоящего Аррингтона, что деловито надевал свою рубашку.

— Где я? — изогнула Аннабель бровь, тут же ощутив ужасную боль во всем лице.

— По ощущениям думаю в аду, — хмыкнул Рэн, — А вообще в моей комнате.

— Мне плохо, — надула щеки, словно ребенок Скардино, скрючившись в позу эмбриона. В его комнате. Класс. Только в поместье Аррингтонов, она еще и не ночевала. Замечательно. Мать наверно там рвет и мечет, от того, что она мало того не вышла вечером на ужин, так еще и свалила на всю ночь, без какого-либо предупреждения.

— А потому, что бутылка коньяка для твоего не такого и большого тела, это много Скардино, — посмеялся Рэн, повернувшись к ней лицом, так и не застегнув пуговицы. Пройдя к кровати, он забрал с тумбы стакан с водой, протянув ей.

— Спасибо, — слабо бросила Аннабель, забрав тару и осушив ее практически залпом, завалившись обратно на подушки. — Как кстати дела? — ехидно усмехнулась она, подняв на него голову. Как никак, целую неделю не виделись. В последнее время для них это достаточно много.

— Никто не раздражает, не трепет нервы, — задумался Аррингтон, — Без тебя, просто чудесно.

— Что даже не соскучился? — нарочито выпячила губы Аннабель, пытаясь вспомнить, о чем они там вообще говорили в их последнюю встречу. Будто целая вечность прошла.

— Нет, — хмыкнул Рэн, — Прекратить с тобой общение было моим лучшим решением…

— Да, в последнее время, все так думают, — грустно усмехнулась Аннабель, поднявшись на локти. Ей все еще было плохо. И физически и морально. И по-всякому. Просто тотальная усталость.

— Сходи к Жиффару, он явно тебя в любое время счастлив видеть.

— Слушай, — шмыгнула носом Скардино, подтянув к себе колени. Просто резко захотелось узнать. Просто ради интереса. Любопытства. Проверки.

— Ну? — изогнул бровь Рэн, неспешно застегивая пуговицы.

— А если бы я умерла, ты бы хоть немного расстроился? — внимательно смотрела на его отражение Аннабель. — Вот даже самая малость бы, проскочила в голове?

Ей просто было интересно. Хоть кто-то в этом городе, хоть один человек загрустил бы о ней хоть на минуту. Неужели она вообще никому не нужна, кроме этого толстяка? Да и тому, только с одной целью.

— Нет, — всё же проговорил через несколько минут молчания Аррингтон, покончив с пуговицами. Вот еще. Делать ему нечего, грустить по этой сучке, которая и сама бы на его похоронах наверно первая зевнула. Он не настолько придурок, чтобы кроме того, что спать с ней, еще и что-то чувствовать. Он вообще редко чувствует что-то к людям, которые его не уважают.

— Понятно, — протянула Аннабель, неосознанно дернув головой. Нет. Просто нет. Получается, она настолько жалкая и неинтересная, что по ней не загрустит даже тот, кто с ней занимался сексом почти месяц и сыпал комплиментами к ее телу. О, ну по телу он может и загрустит, когда очередной стояк накроет.

— Как я могу уйти? — опустила она лицо от зеркала, не желая показывать то, как методично заполнялись слезами уже как неделю опухшие глаза. Пора заканчивать этот паршивый жизненный период. Пострадала, пофилосовствовала и хватит. Пора возвращаться на круги своя. В привычную жизнь, где она не знала ни горя, ни переживаний. Забыть все, как страшный сон. Тут у неё все равно ничего не выходит.

Аррингтон, молча прошел к одной из картин, отодвинув ее в сторону. Вновь вернулся к шкафу, даже не повернув к ней голову.

— Он ведет за забор с северной стороны. — только и сказал он. Аннабель слабо кивнула. Не долго думая, она встала с кровати, и надев свои ботинки, спешно удалилась. Лучше уж она удавится, чем проведет в этом поганом месте, еще хотя бы минуту. Обняв себя руками, через несколько минут она вышла к дороге. Направилась к родному дому. Там ее ждут хотя бы родители. Да, из своих целей и всё таки ждут. Вот с ними она и будет общаться.