Хугбранд. Сын Севера (СИ) - Головань Илья

— Потому что он моя правая рука, — улыбнулся отец.

— Я про другое.

— А ты многое понял, Рысятко, — кивнул Хугвальд. — Чувствуешь, что я и Ульфар — другие? Отличаемся от остальных дружинников?

— Да, отец. Вы сильны и опытны. Но этого…

— Недостаточно. Ты прав. Я рад, что ты смог понять это сам. Послушай меня, Рысятко. Есть особенные воины — их очень мало, на всю Лефкию не наберется и пятнадцати, но они есть. Эти люди увидели суть своего таланта и шагнули за рамки, отмеренные богами обычным воинам.

— Как контракт с Эйдуром?

Хугвальд качнул головой.

— Нет, Рысятко, это их сила. Почему человек может ее достичь — не знает никто. Я видел десятки мастеров, уж поверь, умелых, как эти трое вместе взятые, — сказал отец и показал на дружинников. — Но они не смогли достичь этой особой силы. На родине она зовется стюврэ. Здесь, в Лефкии — доро. В Лиге эту силу зовут аурой. Стюврэ наполняет твое тело, делает движения быстрыми и сильными, ты видишь и чувствуешь больше, чем другие. Но стюврэ раскрывается у всех по-разному. Это твой талант… Ставший сильнее.

Слова отца Хугбранд слушал с открытым ртом. Он впервые слышал про эту силу.

— Я тоже хочу…

— Пока даже не мечтай, ха-ха-ха, — рассмеялся отец. — Скажу только одно, Рысятко. Если ты столкнешься с таким воином — не сражайся с ним. Владеющих стюврэ можно одолеть, они не всесильны. Но в бою один на один ты проиграешь. Ты сможешь сразиться с таким человеком… Когда поймешь это. До тех пор держись от владеющих стюврэ подальше. Это не твои соперники, Рысятко. Запомни это хорошо.

Слова отца, несмотря на его улыбающееся лицо, звучали холодно. Хугвальд предупреждал не ребенка, а воина, своего будущего соратника. И в этот момент Рысятко понял, что никогда не забудет завет отца.

— Да уж. Хрень, — только и сказал Ражани.

Пехота армии Геро Боерожденного потеряла боевой дух. Сифонофоры, а потом и штурмовые големы: враг оказался даже не просто сильным, а непобедимым. Что ты сделаешь голему? А огненной струе?

— Спасибо, Баллисмо, — сказал Хугбранд магу, когда тот подъехал на своей лошади.

— Всегда распожалуйста, — сказал старик и сделал легкий поклон. — Магический туман! Лефкийцы знают толк в заклинаниях.

— Что скажешь про магию?

— Ничего особенного, заклинание второго круга «Магический туман». Но его применили десять… Нет, даже пятнадцать магов. Причем среди них были маги третьего круга.

Туман был меньшей из проблем. О продолжении боя не могло идти речи: пехоту быстро направили строить лагерь.

— Двоих! Двоих положили! — послышались крики.

— Слышал, Брандо? Двоих големов убили! — радостно сказал Хуго.

Глаза Хугбранда удивленно округлились.

Убить их, этих колоссов из камня и металла? Да, всадник с особым оружием мог сбить голема, повредить его, но чтобы убить?

Люди ликовали. Теперь сражение не ощущалось проигранным: с врагами разменялись.

— Славные рыцари уничтожили двух големов! Слава Геро Боерожденному!

Все кричали о двух големах. Но никто не говорил о том, сколько големов осталось и сколько рыцарей погибло ради двух убитых исполинов.

Барон к «Стальным братьям» не вернулся. А утром пехоту построили: наемники снова оказались справа.

— Мы что, будем сражаться? Как? — спросил Хуго, и каждый подумал о том же. Что они смогут сделать? Пойти и сгореть?

Перед строем пехоты ехал всадник. Это был Брюнет, который махнул рукой, увидев «Стальных братьев».

На всякий случай Хугбранд вышел вперед, чтобы разговор не услышали.

— От барона, — сказал Брюнет, протягивая длинный сверток. — Он просил передать слова: «Если хочешь отличиться, лучше момента не найти, Брандо».

Развернув лошадь, Брюнет ускакал. А Хугбранд снял кожаный ремень со свертка.

— Знамя? — спросил Хуго.

— Знамя, — мрачно ответил Хугбранд.

Барон знал, о чем говорит. Лучше момента было не найти, отличиться в этом сражении перед самим Геро Боерожденным — все равно, что обратить на себя внимание бога.

Но черт возьми, как поставить знамя «Стальных братьев» на позиции врагов, когда к ним даже подойти нельзя⁈

— Это не то, о чем я думаю? — спросил Армин-Апэн с широко открытыми глазами.

— То. Мы установим наше знамя на позициях врага. Хуго, ты теперь знаменосец.

— Э? Почему я?

— Потому что нам нужны все щитоносцы, а Ражани хорош в бою.

— Ну вот, старина Хуго в роле объедков.

Хугбранд столкнулся взглядом Ражани. Старший сержант без слов умудрялся задавать вопрос: «Как?», и на это у дёта не было ответа.

— Мы сможем. Найдем момент, — сказал Хугбранд, вновь посмотрев на поле боя.

Эмоции утихли. Пока поле боя было стеной без дверей. Но Хугбранд чувствовал, что сможет найти выход — как в тот раз, когда с зельем концентрации смог разглядеть проход через пламя. Нужно было только увидеть — и воспользоваться шансом.

— Брандо… Нет, капитан, — сказал Хуго. — Если мы это сделаем, если я воткну это чертово знамя — с тебя ящик лучшей выпивки.

— Идет, — кивнул Хугбранд.

Справа стоял Баллисмо. Он спешился и сейчас держал в руках круглый артефакт, шар, окруженный желтым сиянием.

— Что это?

— О, это баллистический маяк, — усмехнулся дед. — Меня не просто так прозвали Баллисмо. Я поддержу вас отсюда. Но мне нужно время, чтобы подготовиться.

— Надеюсь, это нам поможет, — кивнул Хугбранд.

Дёт не понимал, что задумал герцог. Кавалерия так же, как и пехота, не могла наступать. Рыцарей поджарили бы за секунду, в этом Хугбранд убедился еще вчера.

Геро чего-то ждал. А значит, ждали все остальные.

— Вперед! — прокатилась волна приказов. Армия Геро медленно выдвинулась к лефкийским позициям. Пока еще никто не стрелял, но вражеские лучники уже проверяли свои луки.

«Что он задумал?», — задавался вопросом Хугбранд и шерстил взглядом по полю боя в поисках шанса.

— Может, овраг? — спросил Армин-Апэн.

— Думал. Не выйдет.

Справа от лефкийских позиций был овраг. Но лефкийцы не были идиотами. Овраг был их преимуществом, он стал для врагов рвом. И за ним следили.

Полетели первые стрелы. В ответ почти не стреляли, в Лиге лучники были редкостью. Наемники и рыцарские копья предпочитали арбалеты: удобные, точные и понятные. Никаких изнурительных многолетних тренировок. Хватит недели, чтобы подготовить арбалетчика, и года, чтобы подготовить хорошего арбалетчика.

Но в таком бою стрелки Лиги уступали. Правда, и стрелы лефкийцев, которые падали сверху, не могли нанести серьезный вред.

— Чего мы ждем? — спросил Хуго, нарушив тишину. Никто не знал.

Первыми закричали лефкийцы. Их шокированные вопли раздались по всем позициям, и враги смотрели не на войска Геро, а куда-то вверх.

— Жабль, — удивленно сказал Хуго, когда повернулся и уставился в небо.

Разрезая низкие облака, по небу плыл дирижабль. Исполин из дерева и ткани пролетел над войсками Лиги и направился прямиком к позициям лефкийцев.

— Да, покажи им! — закричал Хуго, и его крик поддержали остальные наемники.

Войска Геро радостно кричали. Боевой дух рыцарей и пехотинцев взмыл в небеса, пока лефкийцы вопили в панике, не зная, что делать.

— Вперед!

Армия перешла на быстрый шаг. В нижней части дирижабля открылись люки, и огромные стрелы стали падать на лефкийцев. На дирижабле было не меньше двадцати стрелометных машин, сверху на позиции врага открывался прекрасный обзор — стрелки целились в сифонофоров, убивая их и уничтожая сами огнеметы.

Небо очертили синие вспышки: заклинания ударили в дирижабль. Но летающий исполин не пострадал, защитные чары спасали само воплощение богатства Лиги. Вот только маги Лефкии знали свое дело. Они продолжали стрелять, понимая, что рано или поздно защита не выдержит.

Когда дирижабль оказался прямо над позициями врагов, открылся широкий люк. Вниз упали сотни стрел, лефкийцев просто изрешетило: и в эту неожиданную брешь во вражеской обороне понеслась рыцарская конница.