Егерь. Черная Луна. Часть 2 (СИ) - Скиба Николай

Связь с Вожаком причиняла ей физическую муку. Максим терял человеческий рассудок, и зверь чувствовал, как рушится сознание хозяина.

— Уходи, Актриса! — рявкнул Стёпа, мгновенно оценив ситуацию. — Иди к нему!

Рысь не колебалась. Растворилась в смазанном рывке, бросая текущий бой. Верность Вожаку перевесила всё.

Нойс и Стёпа остались одни.

В двадцати метрах от них ревели и рвали друг друга боги: Дракон Крови вгрызался в золотое крыло Альфы Огня, заливая камни кипящей кровью.

Но для гладиатора мир сузился до одного человека.

— Пора, — выдохнул Нойс.

Он сменил жест пальцев. Аура молнии.

Синие разряды пробежали по коже, ускоряя синапсы. Мышцы налились звенящей силой. Мир вокруг замедлился — звуки битвы растянулись в низкий гул.

Нойс рванул вперёд.

Воздух с хлопком заполнил вакуум за его спиной. Слева неслась мантикора, капли токсина прожигали дымящиеся ямки.

— Что за… — Крагнор вынырнул из последней уцелевшей копии и тут же отшатнулся.

Гладиатор был уже в двух шагах.

Друид попытался привычно уйти в воду, но обнаружил пустоту. Вокруг не было ни одной копии. Актриса и Мантикора высушили поле боя.

Нойс затормозил, гася инерцию.

Новый знак пальцами. Аура Каменного Краба.

Кожа мгновенно посерела, покрываясь хитиновыми наростами. Вес тела увеличился втрое. Каждый шаг теперь отдавался в плитах тяжёлым гулом.

Крагнор попятился к полуразрушенной стене северной трибуны. В его плавных движениях появилась суетливость крысы. Впервые за годы Друид Воды остался без своих фокусов, запертый в углу.

Стёпа отработал молча и подался вправо. Они сужали сектор: Нойс давил массой с центра, Стёпа отсекал побег вправо, Мантикора нависла слева, щёлкая жвалами. Каменная кладка за спиной мага стала наковальней.

Крагнор вжался лопатками в камень. Его взгляд лихорадочно метался. Он попытался вытянуть влагу из воздуха, создать щит. Но его силы иссякли, и он не знал, что Сайрак уже тянет из него мощь, которую когда-то вложил.

— Пятнадцать лет, — тихо сказал Нойс.

Крагнор дёрнулся, пытаясь сделать хоть что-то, но гладиатор не дал ему звука. Он просто сжал каменный кулак перед собой.

Аура Подавления.

Друид захрипел, его колени хрустнули, не выдержав веса собственного тела под гнётом чужой воли. Слова застряли в глотку.

— Ты утопил мою родину. Теперь я иссушу тебя, — голос Нойса был пуст и тёмен, как океанская впадина.

Стёпа сделал короткий выпад. Копьё подло вошло в бедро друида без замаха, точно в сухожилие.

Крагнор тонко, по-заячьи, взвизгнул зажимая рану скользкими руками.

— Я могу рассказать про… Про… — заскулил он, сползая по стене и оставляя на камне бурый след. — Я полезен!

Нойс усилил давление ауры.

— Пощади! — Друид трясущимися руками полез за пазуху окровавленной мантии. — У меня есть то, что ему нужно!

Он вырвал наружу толстостенный флакон. Внутри переливалась густая янтарная субстанция, испускающая мягкое золотое свечение.

— Кровь Альфы Жизни! — Крагнор кашлянул кровью, протягивая флакон как щит. — Я отдам её, только не…

Он не договорил.

Воздух вокруг внезапно изменился.

Нойс отступил на шаг. Инстинкт вопил об опасности.

Глаза Крагнора вдруг вылезли из орбит, уставившись в небо, туда, где бушевала битва богов.

— ПИЩА, — пророкотал в сознании голос, от которого задрожали зубы.

Кровь друида закипела.

Под бледной кожей вздулись и почернели вены. Они извивались, как черви, и лопались с влажным треском. Часть мощи Сайрака, которой маг пропитал каждый атом своего тела, теперь стала его приговором.

Завоеватель пил его.

Как паук высасывает муху в коконе.

— Агххх… — из разорванного горла Крагнора вырвался фонтан красной пены.

Его тело начало стремительно усыхать. Кожа пергаментом обтянула череп, щёки ввалились. Могущественный маг на глазах превращался в выжатый фрукт.

Флакон с эссенцией треснул и потоки крови Альфы Жизни за мгновение смешались с кровью друида.

Красная дымка вырвалась из всех пор умирающего и устремилась вверх, к Дракону. Кровь древесного дракона угодила к Сайраку.

Через секунду к ногам Нойса с сухим стуком упала иссушенная мумия в дорогой, пропитанной потом мантии.

Гладиатор медленно опустил руки, развеивая ауру.

Он смотрел на скорченный труп врага и чувствовал лишь гадливую пустоту.

— Даже сдохнуть сам не смог, — сплюнул Нойс. — Слабак.

В центре арены Дракон Крови, напитавшись жизнью Крагнора, взревел. Его раны, нанесённые Альфой Огня, зашипели и начали затягиваться. Сайрак рос в мощи прямо на глазах. Огненного Тигра, вцепившегося ему в холку, он просто сорвал когтистой лапой, как надоедливого кота, и с размаху швырнул в северную стену арены.

Удар был чудовищным. Кладка взорвалась, погребая божественного зверя под тоннами камня. Альфа Огня затих.

— Он убил Тигра⁈ — выдохнул Стёпа.

— Нет, — Нойс прищурился сквозь пыль. — Смотри. Камни плавятся. Он копит силы.

Там, под завалом, разгоралось золотое свечение. Тигр был жив, но ему нужно было время.

Режиссёр парил в двадцати метрах над ареной, его немигающие глаза методично сканировали поле боя. Кровь из раны, нанесённой Мораном, медленно капала на раскалённый песок, но боль лишь обострила его восприятие. Каждая деталь хаоса складывалась в тактическую картину.

Дракон Крови возвышался в центре, его багровые крылья затмевали половину арены.

Альфа Огня цеплялся когтями за шею чудовища, но каждый удар крыльев дракона отбрасывал пылающего тигра всё дальше.

Драконоборец едва держался на ногах — копьё дрожало в его руках от усталости.

А в тридцати метрах от эпицентра битвы его Вожак превратился в заключённого.

Зверомор бился в захвате собственной стаи с яростью загнанного медведя. Актриса неслась кругами, удерживая ураганную стену брата — ни одна молекула постороннего запаха не должна была проникнуть к обезумевшему хищнику. Афина стояла как каменный истукан, готовая вцепиться в горло своему же Альфе, если тот попытается сорваться с цепи.

Логика ситуации была проста и беспощадна.

Дракон Крови давил всех. Нужен таран, способный пробить его защиту. Но Зверомор не контролируется. В текущем состоянии он убьёт союзников раньше врага.

Режиссёр проследил взглядом траекторию. От Максима до Сайрака — тридцать метров открытого пространства. Дракон сосредоточен на Альфе Огня, фланг не прикрыт. Если направить Зверомора точно…

Сайрак только что высосал жизнь из Крагнора, и теперь его массивная туша пульсировала новой силой. Костяные шипы на его крыльях удлинились, чешуя стала плотнее. Дракон сгрёб Альфу Огня когтистой лапой и швырнул пылающего тигра в северную стену арены. Каменная кладка взорвалась облаком пыли.

Время истекло.

Режиссёр спикировал к земле. Ветер ревел в его ушах, но разум работал. План требовал жертв. В том числе — от своих.

Он материализовался в трёх метрах от Красавчика. Горностай сидел на спине Афины, прижав уши от ужаса. Белая шёрстка дрожала — зверёк чувствовал ментальную агонию Вожака.

— Красавчик.

Мыслеобраз ударил в сознание горностая. Режиссёр наложил всю власть Альфы Ветра.

Картинка: горностай атакует Старика, потому что дедуля не будет слушать никого кроме вожака. Клыки впиваются в загривок росомахи. Гравитационный захват рушится. Зверомор срывается с цепи.

Красавчик дёрнулся, словно его ударило током. Чёрные бусинки глаз расширились от шока. Он передал ответный мыслеобраз, полный паники: Но это свой!

— Доверься мне, — Режиссёр вложил в импульс всё своё понимание ситуации. Альтернатив не было. Либо они делают это прямо сейчас, либо через минуту Сайрак убьёт их всех.

Горностай замер на долю секунды. Его крохотный мозг обрабатывал противоречие между инстинктом не трогай стаю и безоговорочным доверием к стратегу.

Доверие победило.