Император двух миров (СИ) - Горин Александр

— Захар, стой, — крикнул я, перекрывая шум дождя. — Ты у нас маг-водолей. Как раз твоя стихия — давай воду в фляги собери хотя бы.

Захар остановился как вкопанный, его глаза заблестели. Он быстро открутил крышку своей фляги, вылил остатки на землю и подставил горлышко под дождь.

Я почувствовал, как астральное поле Захара напряглось, загудело и следом подтянулось эфирное. Вода вокруг него начала собираться в маленькие шарики, которые повисли в воздухе, а потом потянулись к фляге тонкими струйками. Фляга наполнилась почти мгновенно — он собрал воду не просто из воздуха, а из самого дождя, заставив её течь туда, куда он хотел.

Я стоял и смотрел на Захара, не отрывая взгляда. Удивляться мне было некогда — я проводил эксперимент: хотел не просто увидеть, а почувствовать, как он это делает. Для этого я осторожно, стараясь не помешать, окутал его своим эфирным телом, а следом и астральным, ещё до того как он стал делать свой водопровод.

Меня накрыло — я почувствовал каждую каплю дождя, которая касалась Захара. Ясно ощущал, как его эфирное тело не отталкивает воду, а наоборот — притягивает её, создавая невидимые нити, которые тянутся от каждой капли к горлышку фляги. Вода не просто текла — она откликалась на его волю, как зачарованная флейтой змея. А внутри, в самом центре этого потока, пульсировало что-то плотное, упругое — не эфир и не астрал, а что-то третье, что связывало их воедино. Что это была за энергия, я понять не мог. Зато я почувствовал как Захар дышит в такт с каждой каплей воды, как он стал частью потока, частью дождя, частью всего, что мокрое и текучее.

И в этот момент я внезапно понял простую вещь: стихии не исключают друг друга. Огонь не враг воде. Воздух не враг земле. Всё это — просто разные способы разговаривать с миром и всё это разные проявления одной и той же вселенской энергии.

А эфир — это не просто энергия для материализации огня или воды. Эфир — это мост. Он может проводить любую стихию, если знаешь, как её позвать.

Кто сказал, что я только маг огня? Может, я маг огня и воды? И воздуха? И земли? И металла?

Меня всего переполняло от нового осознания. Надо проверить! Срочно!

Я быстро отцепил от пояса свою флягу, вылил из неё остатки воды и подставил под дождь. Потом закрыл глаза, настроился на эфир и вспомнил то ощущение, которое поймал, когда касался полей Захара и позволил себе почувствовать воду как часть себя и мира, которая хочет течь туда, куда я укажу.

Я стоял так минуту. Вторую.

А потом вдруг вода откликнулась и потекла в мою флягу неровными потоками, проливаясь мимо; и я чувствовал каждую каплю, каждую струю. Фляга наполнилась за полминуты, а не за десять секунд, как у Захара. Но она наполнилась!

Получилось! Я сжал руку в кулак, активируя заякорённое на этот жест чувство победы: «Да! Я сделал это!»

Амату стоял чуть поодаль и смотрел на меня. Его лицо было спокойным, но в глазах светилось что-то тёплое, почти отеческое. Он медленно покивал головой, улыбаясь, и я почувствовал, как его ментальное поле коснулось моего, неся с собой чёткую мысль: «Ты настоящий сын Ирии».

Я замер. Сын Ирии? Да ладно!

А у Захара отвисла челюсть. Он смотрел на меня во все глаза и явно что-то пытался совместить в своей голове, но это у него никак не получалось.

— Но ты же огневик! — выдохнул он. — Я впервые вижу, чтобы две противоположные стихии в одном маге умещались. Такого не было никогда! Огонь и вода — это же… это же невозможно!

Невозможно. Ну да, ну да.

— Невозможное сегодня возможно завтра, — улыбнулся я, чувствуя, что во мне разгорается исследовательский азарт. — А невозможное вчера возможно сегодня. Ты лучше скажи, а ты туман или там водную пелену сможешь сделать? Чтобы нас не видно было?

Захар на секунду задумался, потом кивнул, поднял руки и развёл их в стороны. Вода, которая падала вокруг нас, вдруг изменила направление. Она начала закручиваться, образуя плотную и мутную, как матовое стекло, стену. Сквозь неё я ещё видел очертания скал, но детали исчезали. А через полминуты пелена стала такой густой, что я не видел ничего дальше метра за Захаром.

— Отлично! — порадовался я за Захара. — Продолжай держать.

Он тяжело дышал, но улыбался во весь рот.

— Сам не ожидал, — с напряжением проговорил он. — Это дождь помог. В сухую погоду у меня так не получилось бы.

— Дай-ка я тоже попробую, — сказал я, вытирая мокрое лицо.

Захар кивнул, опустил руки, и пелена вокруг нас начала оседать, превращаясь обратно в обычный дождь. Я встал напротив него и поднял ладони.

Закрыл глаза, сосредоточился, накрыл эфирным телом пространство между нами. Потом добавил астрал, начиная чувствовать каждую каплю, падающую вниз. Я потянул их к себе и рассредоточил по всей площади, заставляя кружиться, вращаться, сбиваться в плотную взвесь.

Пелена начала формироваться. Сначала мутная, потом всё плотнее, она повисла между мной и Захаром. Я обрадовался — получается! — и в этот момент эфиры кончились и пелена рухнула. Вода, которую я удерживал, просто упала на камни, и я снова увидел Захара — мокрого, с вытаращенными глазами.

— Всего пять секунд, — выдохнул я, переводя астральную энергию в эфирную.

Захар присвистнул, и его водяная стена тоже опала. Он опустил руки, тяжело дыша.

— Но ты сделал это, — сказал он. — Ты просто взял и сделал.

— Сделал, — повторил я, пытаясь отдышаться. — Теперь нужно научиться держать дольше.

Амату, который всё это время стоял в стороне и наблюдал, чуть наклонил голову. В моей голове прозвучала его короткая мысль: «Ты быстро учишься, сын Ирии».

Я усмехнулся. Быстро — это медленно без перерывов. Черепаха может обогнать зайца, если не будет останавливаться. Вот и я буду тренироваться постоянно и постоянно пробовать новое — без попыток не будет побед.

Амату передал мне ещё мысли: «Эфирный след. Астральный след. Они нас найдут по ним, если не спрятать».

Я на секунду задумался. Я с этим плотно не работал, но ириец прав: наше эфирное поле оставляет нити в пространстве, астральное — эмоциональный шлейф. Похоже, что Амату знает, что вологодские идут именно по этим следам. И, похоже, предлагает эти следы нам спрятать. Интересно.

— Учи, — сказал я вслух и одновременно передал эту мысль ирийцу.

Амату кивнул, положил руки мне на плечи, и я сразу почувствовал, как его поле накрыло моё. Он начал сворачивать моё эфирное тело — не сжимать, а как бы складывать, как одеяло, чтобы оно не торчало краями. Ощущение было странным, почти болезненным — будто кожу стягивают невидимыми нитями. Но через минуту я понял, что перестал чувствовать собственный эфирный фон. Он не исчез, но спрятался внутрь, под астральную оболочку.

Потом Амату взялся за астральное тело. Здесь было проще — я уже умел закрывать эмоции щитом. Но он показал, как не просто закрыть, а сделать поле прозрачным, пустым, чтобы оно не излучало вообще никаких эмоций. Я представил стеклянную стену, за которой ничего нет, и астрал послушно затих.

Готово! Теперь мой водяной друг.

— Захар, — позвал я. — Делай то же самое за мной. Я покажу.

Я показала ему как сворачивать эфирку и обнулять астрал. Захар нахмурился, сосредоточился, и через пару минут кивнул.

— Получилось, — сказал он удивлённо. — Я как будто стал невидимкой.

— Отлично, тогда двигаемся дальше.

Амату посмотрел на нас, чуть кивнул и пошёл дальше по тропе. Мы с Захаром двинулись следом.

— Хорошая школа, — сказал Захар, поравнявшись со мной. — За один день столько нового.

— Это только начало, — предвкушая новые возможности, ответил я.

Ливень всё не утихал, ко мне вернулось ощущение холода и прибавил ходу, пытаясь хоть как-то согреться.

— Льёт как из ведра… — выругался Захар, пытаясь прикрыть ромовик полой куртки.

Это да. Я шёл и старался не думать о том, как холодная вода течёт по спине. Берцы промокли, но держали тепло, и это было единственным плюсом.

Амату шёл как ни в чём не бывало. Вода стекала по его серой рубахе, не задерживаясь, волосы намокли, но он даже не вздрагивал от холода — ириец, он и есть ириец.