Император двух миров (СИ) - Горин Александр

На следующий день рано поднялись, дотопали до места довольно быстро под разговоры о форте и тренировку Захара обходиться без стабилизатора.

Ущелье у выхода в долину с озером встретило нас запахом горелого мяса и пепла. Костромские так и лежали на тех же местах, никто к ним не прикасался. Только вот оружия и рюкзаков у них не было, и нам их предстояло обнаружить где-то поблизости. У группы Григория их не было точно — значит, они не только сожгли своих, но и спрятали оружие где-то рядом. Только где?

Захар довольно шустро нашёл себе берцы по размеру, с другого трупа снял одежду. Я в это время просканировал пространство на предмет оружия сначала эфиркой, потом астралом — пусто. Но когда мы немного прошли дальше в долину, меня захотелось свернуть направо в кусты. Я не понял, почему — просто что-то пришло в голову, что надо туда и я пошёл. И ведь вывела меня интуиция или что-то там ещё куда надо

Там, за деревом, вологодские спрятали четыре набитых доверху рюкзака, в которых было восемь ромовиков, два пистолета, ножи, фляги, сухпайки, стабилизаторы. Захар аж запрыгал от радости, когда увидел все эти богатства.

Мы забрали всё. Ну, почти всё — все ромовики тащить было не к чему, взяли Захару и один запасной, ромблоки к ним забрали все — их было больше двух десятков, сухпай тоже взяли весь. Я даже уговорил Амату тоже надеть рюкзак, чтобы добро не пропадало.

Я как раз решал, стоит ли нам с учётом сухпая ещё тратить время на сбор фруктов, как Амату послал мне картинку.

Вологодские, трое, подходят к озеру в нашей долине. Григорий шёл впереди, Яша за ним, третий хромой маг — замыкал. Совсем рядом.

Вот же ж… Как они нас нашли? Впрочем, тут думать особо не надо было — логично, что мы вернёмся на место боя.

Я схватил ромовик, проверил ромблок. Полный заряд. Жар в груди набрал до предела. Мы можем дать бой. Я, Захар с ромовиком и ледяными стрелами, Амату с его клинками. Ущелье узкое, можно устроить им засаду на тропе.

— Захар, трое вологодских мага на подходе, — сказал я, чувствуя, как злость поднимается изнутри, требуя действия. — Амату картинку дал. Встретим их в ущелье.

Захар тут же кивнул, сжал ромовик, лицо его стало жёстким, сосредоточенным.

Но Амату покачал головой.

— Что? — я повернулся к нему. — Не хочешь драться?

Он посмотрел на меня и в моей голове снова вспыхнула картинка. Григорий. Его руки, вскинутые в жесте силы. Огненный щит, который не пробить с первого раза. Ментальная атака, от которой я отключился в прошлый раз. И рядом — Яша и третий маг. Трое против троих. Но Григорий сильнее. Намного.

И следом ещё картинка. Вход в долину, которую он показал на карте и где мы хотим построить форт. Узкий проход среди скал, заваленный камнями. Амату показывает, как мы заманиваем магов туда. Григорий войдёт первым, за ним Яша и третий маг. А в проходе — ловушка. Камнепад, который устроит Амату. Или огненная стена, которую я поставлю. Они окажутся в западне, а мы сверху, на скалах, расстреляем их из ромовиков.

Картинка исчезла. Неплохая идея. Всё-таки он прав, лучше получить преимущество, ведь как сладить с ментальной магией Григория я пока не знал. В прошлый раз не получилось ведь, я рухнул как подкошенный. Была надежда на ирийца, но он почему-то чувствует себя слабее его. Странно, что ириец опасается земного мага на своей земле. Настолько сильный он маг или у него есть какое-то ментальное оружие с собой?

А Амату добавил ещё одну картинку. Григорий поднимает руки, и камни разлетаются в стороны. Его огненный щит гасит мою стену. Ментальный удар накрывает нас сверху, и мы падаем со скал.

Мда, такой тоже есть вариант. Даже так мы можем не выиграть. А мне нужно, чтобы наверняка. Ладно, пока берём этот план за базовый и по ходу будем думать, как можно победить вологодских с большими шансами на успех.

Мы рванули на север, в горы. Тропа здесь была узкая, каменистая, она вилась между скал, то поднимаясь вверх, то ныряя вниз. Захар пыхтел сзади, а Амату бесшумно передвигался впереди, как тень, выбирая путь.

Я тренировался на ходу. Выводил жар на ладонь, собирал в шар, но не выпускал — гасил, снова набирал. Потом пробовал выставлять огненную стену — получалось криво, рвано, но стена держалась дольше, чем в прошлый раз. Секунд двенадцать — пятнадцать, а потом рассыпалась искрами.

— Стену учишь? — спросил Захар, наблюдая за моими упражнениями.

— Ага, — ответил я, восполняя эфиры. — Вон вологодский щит поставил — и все наши выстрелы в нём тонули. А я свой щит с трудом удерживаю. Надо тренироваться.

— Надо, согласен, — кивнул Захар, жуя фрукт, который выудил из своего рюкзака. — Слушай, а что нам для форта нужно в первую очередь? Ну, если мы туда доберёмся.

— Не если, а когда, — ответил я, ставя новую огненную стену. — В первую очередь — вода, без неё никуда, надо будет до реки дойти. Потом — крыша над головой. Потом — защита.

— Вход перекрыть надо будет, — кивнул Захар. — Камни навалить вертикально, или как-то стену поставить. Чтобы никто не прошёл.

— И место найти, чтобы сверху стрелять, если полезут, — добавил я.

— Ещё еду, — продолжал Захар. — Фрукты есть, а вот саженцы-то не взяли! Надо было сразу туда взять. Мясо, если зверь какой попадётся. Рыбу в реке можно ловить.

— И ядра, — сказал я, изо всех стараясь удержать огненную стену хоть ещё немного. — Без ядер мы не прокачаемся. Амату говорит, что тварей там много — будет чем заняться.

Захар усмехнулся.

— Ты прям всё распланировал. Как будто мы уже там.

— А мы там будем, — твёрдо сказал я. — Рано или поздно.

— А как назовём место? — спросил Захар. — Надо же как-то назвать. Форт — это скучно. Предлагаю «Крепость» или «Цитадель». Звучит!

— Цитадель, — я попробовал слово на вкус. — Громко слишком для пустого места. Нам пока не до пафоса. Пусть будет «Форт» пока. А название придумаем, когда стены поставим.

— Ладно, договорились, — кивнул Захар.

Через минут сорок ходу я заметил, что Амату поднял голову. Смотрел вверх, на небо, которое виднелось в просвете между скал. Я тоже поднял глаза.

Там, высоко-высоко, почти на границе видимости, парила птица. Крупная, с широкими крыльями, она кружила над ущельем, описывая большие круги. Амату смотрел на неё с каким-то странным выражением.

— Амату, — сказал я, догоняя ирийца. — Научи меня смотреть через птиц.

Он так резко остановился, что я едва не врезался в него. Амату повернулся ко мне, и в его глазах я увидел что-то новое. Не то отстранённое спокойствие, к которому я привык, а что-то живое, тёплое. Он приложил руку к сердцу, посмотрел мне прямо в глаза, и вдруг в моей голове пронеслась мысль — чёткая и ясная, как удар колокола:

«Ты спас меня, друг. По обычаям моего рода, я должен служить тебе».

У меня челюсть отвисла. Я стоял и пытался переварить то, что только что произошло.

— Ты только что передал мне мысль? — спросил я, и голос прозвучал хрипло, как после долгого молчания. — На моём языке? Но ты же не знаешь моего языка!

Амату чуть наклонил голову, и в моей голове снова вспыхнула мысль, но теперь она была не словесной, а сразу на уровне понимания, знания. Я почувствовал, как он коснулся моего ментального поля, как его сознание скользнуло по моему, оценивая. И понял.

Мысль — она и есть мысль. Её смысл понятен на любом языке. Язык — это оболочка, а мысль — содержание. Раньше Амату отправлял мне картинки, потому что они проще, быстрее, понятнее без слов. А теперь…

Теперь он перешёл на мысли — чистые смыслы. И я понимал их.

— Как⁈ — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается восторг. — Как ты это сделал?

Амату снова коснулся моего ментального поля, и я почувствовал ответ. Это стало возможным, потому что моё ментальное тело усилилось. В Ирии, под действием камней-гармонизаторов, под воздействием плотной энергии этого мира, оно стало плотнее и сильнее, и теперь Амату мог достучаться до меня не только картинками, но и мыслями.