Император двух миров (СИ) - Горин Александр

И тут я немного ошарашился. Я точно помню, как ириец положил нож рядом с собой на камень, а сейчас его там не было. Он его не забирал, это точно, я бы заметил. Я даже зажмурился, пытаясь осознать этот феномен. Очередная материализация? Просто создал нож, попользовался, а потом его разложил на атомы?

Настоящий фокусник этот ириец. Ладно, хватит удивляться, надо помогать. Помочь я могу эфирами.

Я сел рядом с Захаром, положил ему руку на грудь для лучшей проводимости и начал вливать в него эфирную энергию. Медленно, осторожно, чтобы не перегрузить. Эфиры уходили и я чувствовал, как они наполняют Захара, как его эфирное поле становится плотнее.

Когда свободные эфиры кончились, я восстановил их через энергию астральных чувств, представив себя сильным, мощным и энергичным. И снова влил в Захара. Так повторил несколько раз.

Потом я взялся за чувства и мысли — направлял в него тягу к жизни и желание жить, вернуться в сознание. Постепенно щёки Захара покраснели, он задышал глубже, но в сознание так и не приходил.

Окончательную точку в лечении Захара поставил ириец.

Он указал рукой на флягу с водой, висящую у меня на поясе и, когда я передал её ему, он что-то пошептал над флягой, открутил крышку и стал лить заговорённую водицу прямо на лицо Захара. Ну а что? Тоже нормальная такая медицина. Народная.

И это сработало! Парень дёрнулся, глубоко вздохнул и открыл глаза. Белки красные, взгляд мутный, блуждающий.

— Яр? — голос хриплый, слабый. — Это ты?

— Я, — сказал я, с облегчением выдыхая.

Фууух. Пришёл в себя. Этот ириец настоящий целитель всё-таки.

— А это… — он перевёл взгляд на Амату, — это тот ириец, которого люди Вепря схватили?

— Да, он, — кивнул я. — Это он тебя в чувство привёл.

— Правда? А зачем ему помогать? — Захар попытался приподняться, но я осторожно положил руку ему на плечо.

— Лежи. Отдыхай.

Он послушался, откинулся на траву.

— Как я здесь оказался? — слабым голосом спросил Захар. — Последнее, что помню как мы бились у камня. Я выстрелил, а потом упал. И всё, темнота.

— Тебя кто-то сюда утащил, — сказал я, кидая взгляд на Амату, который чем-то заделывал дыру в среброкоре, которую он проковырял ножом. — И вылечил. Кто — не знаю. Ты точно никого не видел?

Захар закрыл глаза, покачал головой.

Я посмотрел на небо — солнце уже садилось, небо полыхало багрянцем и фиолетовым светом. Скоро стемнеет.

— Здесь заночуем, — сказал я. — Между маяками, как в прошлый раз.

Я помог Захару сесть, подложил под спину рюкзак. Достал плоды, которые мы набрали у озера, протянул ему.

— Ешь. Это местные фрукты. Силы восстанавливают.

Захар взял плод, надкусил. На его лице появилось удивление.

— Вкусно, — сказал он. — Что это?

— Местные яблоки и груши, — усмехнулся я.

Амату тем временем собрал сухие ветки, сложил в центре поляны. Я подошёл, выпустил на ладонь небольшой огненный шар и поджёг ветки.

Мы сидели у огня, ели фрукты, слушали, как потрескивают ветки. Захар постепенно приходил в себя, лицо порозовело, движения стали увереннее.

— Яр, — сказал он, глядя на Амату, который сидел чуть поодаль, закрыв глаза. — А как ты с ним общаешься? Он же не говорит по-нашему.

— Картинками, — ответил я. — Посылаем друг другу образы в голову.

— Круто, — Захар округлил глаза.

— Не то слово круто, — подтвердил я, с удовольствием уминая сочный фрукт. — Ты ему представься и поблагодари, что он тебя отремонтировал.

Амату, как будто понимая, о чём мы говорим, открыл глаза и посмотрел на Захара, который заулыбался и показал на себя рукой.

— Я — За-хар, — медленно, по слогам произнёс Захар. — А ты?

Ириец посмотрел на него внимательно, потом приложил руку к своей груди.

— Амату.

— Спасибо тебе, Амату, — чуть склонил голову Захар. — Яр сказал, что это ты меня в сознание вернул.

Амату на это не ответил, а показал двумя руками на меня, потом приложил обе руки к сердцу и потом протянул обе руки к Захару, разводя их в стороны. Интересная пантомима, что это значит?

— Яр… — тихо произнёс Захар с каким-то пришибленным видом. — Он тебе благодарен. Сильно благодарен. Он мне только что послал это чувство благодарности. Это от него, точно. Обалдеть просто!

Я усмехнулся, подкинул ветку в костёр.

— Понимаю. Он так и со мной общается. Картинками, чувствами.

— Обалдеть! — повторил Захар, качая головой.

Я рассказал ему коротко, что было после того, как он отключился. Как вологодские маги добили людей Вепря, как накрыли меня менталкой, как мы с Амату сбежали, прыгнув в реку с обрыва, как я откачал его на берегу.

Захар слушал, не перебивая, только глаза становились всё больше.

Потом я рассказал про пещеры, как нашли камни-гармонизаторы. Захар присвистнул, когда я показал на рюкзак, набитый камнями.

— Двадцать семь? — переспросил он. — Это ж целое состояние!

— Осталось двадцать четыре, — поправил я. — Три я сменял зональщикам.

Я рассказал ему про встречу с двумя свободными зональщиками — Павлом и Денисом. Как я выменял у них экипировку, карту Ирии, ромовик с блоками, одежду, нож.

Захар слушал, раскрыв рот, но когда я рассказал ему про способности Амату, он весь подобрался и выдохнул:

— Это же целый арсенал, — тихо сказал он, глядя на Амату как на божество. — Он сверхчеловек какой-то. Это другой уровень, Яр. Совсем другой. Нам надо с ним подружиться, обязательно.

— Ага, — кивнул я, думая совсем о другом.

Я достал из рюкзака карту зональщиков, развернул её на коленях, пододвинулся ближе к костру, позвал Амату. Захар наклонился с другого бока, опираясь на здоровую руку.

— Смотри, Амату, — я провёл пальцем по карте, где от долины уходила в горы тропа на юг, обозначенная тонкой линией. — Вот здесь мы сейчас.

Потом я ткнул в левую часть карты, в густую россыпь красных кружков и восклицательных знаков.

— А что здесь?

Амату посмотрел на карту, потом на меня и в моей голове вспыхнула картинка.

Перевал, на нём твари — очень крупные, сгорбленные, покрытые чёрной чешуёй, с длинными когтистыми лапами. Их много, очень много. А потом ещё картинка ещё одних тварей — этих я знал, рвачи из Зоны и тоже много.

— Логова тварей, — сказал я. — Их много. И они сильные.

Амату кивнул.

Я снова посмотрел на карту. За красными значками, справа, горы продолжались, но там ничего не было нарисовано. Пустота: ни троп, ни отметок, ни выходов.

Я провёл пальцем по этому пустому месту.

— А здесь? — спросил я, глядя на Амату. — Что здесь?

Он посмотрел туда, где я показывал, и послал новую картинку. Она была смутной, нечёткой — горы, скалы, долины, туман.

— Никто не ходит туда, — перевёл я. — Зональщики не рискуют лезть через тварей.

— Неудивительно, — хмыкнул Захар. — С такой охраной туда только самоубийцы сунутся.

Я смотрел на пустоту за красными значками, и в голове начинал складываться план. Если за этими логовами никто не ходит, значит, там никто и не ищет. Ни вологодские маги, ни люди Вепря, ни свободные зональщики. Пустое место, где можно спрятаться, где можно обосноваться.

Я поднял голову, посмотрел на Амату.

— Амату, — сказал я, — мне нужно место. Безопасное. Такое, где можно жить и защищаться.

Я замолчал, соображая, как перевести это в картинку. Просто показать дом? Мало. Нужно показать всё — и защиту, и людей, и то, что это надолго.

Я закрыл глаза, сосредоточился.

Представил горы. Высокие, скалистые, с крутыми склонами. Где-то высоко, среди этих гор — долина. Небольшая, но ровная, с травой, с деревьями, с водой. Вход в долину — узкое ущелье, такое, что двое едва разойдутся. А может, даже не одно ущелье, а два, и оба можно перекрыть. Внутри долины — дома. Я представил людей — нас, Захара, тех, кто захочет присоединиться. Мы тренируемся, мы держим оружие, мы готовы защищать свой дом.

Я открыл глаза и посмотрел на Амату. Он сидел неподвижно, но я знал, что картинка дошла.