Иномирная акушерка ее величества (СИ) - Зимина Юлия

Паника… Дикая паника накрыла лорда Торнтона с головой. Он осознал весь масштаб катастрофы. Понял, что перед ними у ворот стоит не просто городская стража, которую можно подкупить или запугать. Перед ним стоял элитный отряд императора. Цепные псы, возглавляемые тем самым, всеми известным, неподкупным Ксандром. И они ждали именно его.

— Парни! Вяжите их всех! — рявкнул голос в ночи. — Командир будет доволен! Первая крыса попалась!..

48. Всему когда-то приходит конец

* Ксандр *

Прохладная, темная ночь скрывала в своих объятиях спящую столицу. Но для моего отряда сон сегодня был непозволительной роскошью.

Дождавшись поимки крысы, мы с парнями начали действовать стремительно и без малейшей оглядки на высокие титулы. Словно безмолвные тени, ловко перемахнули через высокую кованую ограду роскошного поместья министра казначейства. Стражей, охранявших периметр, скрутили так быстро и тихо, что те даже пикнуть не успели.

Я подошел к массивным парадным дверям поместья. Удар моего ботинка пришелся точно в район замка. Дорогое красное дерево жалобно треснуло, и створки с грохотом распахнулись, впуская в дом ночную прохладу и имперское правосудие.

Мои парни мгновенно разбежались по этажам, беря поместье под полный контроль. Я же, не теряя ни секунды, стремительно взбежал по широкой лестнице на второй этаж. Шел по коридору, безжалостно выбивая каждую дверь, попадавшуюся мне на пути.

За третьей по счету обнаружилась главная спальня.

Там, в полумраке, среди разворошенных шелковых подушек, сидел заспанный, но до жути перепуганный главный казначей. Что удивительно, этот боров ранее совершенно спокойно, безмятежно спал в своей роскошной постели, в то время как его заместитель, словно облезлая крыса, несколько часов назад пытался в панике сбежать из столицы с двумя каретами, доверху набитыми награбленным золотом.

— Что… — ахнул казначей, часто моргая спросонья.

Он выглядел донельзя нелепо и жалко в своем съехавшем набекрень ночном колпаке и с голым, раздавшимся пузом, которое переваливалось через край шелковых штанов.

— Что такое… что происходит?! — заблеял он, пытаясь сфокусировать на мне взгляд.

Рядом с ним, в изголовье огромной кровати, вжималась молодая девица. Она испуганно хлопала ресницами, мертвой хваткой вцепившись пальцами в одеяло и судорожно прикрывая свое обнаженное, трясущееся тело.

Весь императорский двор знал, что министр казначейства всего полгода назад похоронил свою законную супругу, с которой прожил в браке больше сорока лет. Любой другой нормальный человек на его месте скорбел бы над столь невосполнимой утратой, носил траур и искал утешения в молитвах. Но только не этот старый хряк. Он быстренько, даже месяца не прошло с похорон, женился снова. На этой самой молодухе, что сейчас дрожала под одеялом.

Конечно же, в глаза осуждать его никто не стал. Влиятельный человек как-никак. Глава казначейства! Аристократы лицемерно выражали ему соболезнования, а он со скорбным лицом их принимал, хотя за его спиной уже стояла эта алчная, расчетливая кукла, которая без зазрения совести согласилась делить ложе с толстопузым, дряблым стариком, получая от него в ответ безбедную, утопающую в роскоши жизнь.

— Я спрашиваю, что здесь происходит?! — министр казначейства, наконец-то стряхнув с себя остатки сна, попытался возмутиться. Его голос набрал визгливые обороты. — По какому праву вы врываетесь в мой дом?! Жить надоело?!

Но стоило мне сделать шаг вперед, и серебро лунного света, падающего из огромного окна, осветило мое непроницаемое лицо. Министр мгновенно подавился собственными словами и захлопнул рот. В его поросячьих глазках мелькнуло узнавание, а за ним — животный страх. Он понял, кто именно за ним пришел. И прекрасно осознал, что угрозы, уговоры или подкуп здесь не сработают. Элитная стража императора неподкупна.

Из коридора доносилась суета. Звон бьющейся посуды, визги перепуганных служанок, которых мои парни предусмотрительно сгоняли и запирали в одной большой комнате на первом этаже, гулкие, тяжелые шаги стражей, которые по моему четкому приказу обыскивали дом, методично переворачивая его вверх дном.

Министр казначейства, сглотнув ком в горле и с трудом преодолев страх, неповоротливо поднялся с кровати. Он накинул на свои плечи халат и, попытавшись нацепить на лицо маску важности, хрипло спросил:

— По какому поводу, командир, стража его величества врывается в мой дом посреди ночи?

Я молча стоял, скрестив руки на груди, смотрел на него и думал: он правда настолько уверен в себе или просто невероятно глуп?

Хотя, судя по тому, сколько грязных делишек этот боров провернул за долгие годы, сидя на казенных потоках, глупостью здесь и не пахло вовсе. Скорее, министр привык к тому, что всегда выходит сухим из воды. Вот и сейчас он, видимо, слепо верил, что никто из его подельников не стал слабым звеном в этой длинной коррупционной цепочке.

Но он ошибался. Как ошибался и в том, что тайная информация, которой так легко и просто поделился его трусливый заместитель, пытаясь спасти свою пятую точку от острия кола, уже была в моем полном распоряжении.

Мои парни сработали четко. Без малейшей оплошности. Идеально, как и всегда. Стоило только кинуть пойманного заместителя главы в дворцовую пыточную, которая предстала перед ним во всей своей кровавой красе, как тот мгновенно рассказал всё как на духу. Он сдал всех, кто был нечист на руку. А вместе с именами в подробностях расписал, как именно они воровали золото из казны, сколько забирали себе и как делили между собой, прикрываясь липовыми отчетами о наводнениях и засухах.

По всему дому раздавался грохот — стражи безжалостно переворачивали вверх дном каждую комнату, вытряхивая шкафы, взламывая потайные ящики и собирая в мешки всё золото и драгоценности, какие только попадались на глаза.

— Что вы делаете?! — глава казначейства, услышав хруст чего-то ломающегося, начал возмущаться, багровея от злости. Он сделал шаг в мою сторону, размахивая руками. — Я требую, чтобы вы немедленно покинули мое поместье! 

Я лишь слегка приподнял бровь и смерил его таким тяжелым взглядом, что министр мгновенно заткнулся, попятившись обратно к кровати.

— За мной, — коротко бросил ему.

Развернулся и неспешным, размеренным шагом направился на первый этаж, в холл, а затем вышел на широкое крыльцо. Именно туда стражи, согласно моим инструкциям, и сносили всё найденное добро.

Министр, громко пыхтя и шлепая босыми ступнями по ступеням, покорно направился за мной. По нему было прекрасно видно, что он изо всех сил пытается храбриться и держать лицо, но давалось ему это с огромным трудом.

Когда мы вышли на крыльцо, освещенное факелами, министр замер.

Прямо перед нами уже возвышалась немалая, сияющая в свете огня “золотая” гора. 

Министр нервно сглотнул. Он попытался завести со мной разговор, начал что-то лепетать о том, что это подарки, что его семья копила это поколениями. Но я молчал. Просто стоял, опершись рукой на эфес меча, и неотрывно наблюдал за своими парнями, которые выносили из дома всё новые и новые находки, увеличивая кучу с каждой минутой.

Министр нервничал всё сильнее. Он снова попытался что-то сказать мне, начал вспоминать свои былые заслуги перед империей, но я вновь проигнорировал его словесное недержание, словно рядом со мной стоял не чиновник, имеющий огромное влияние в высшем обществе, а пустое место.

Ночь была на исходе, дело шло к раннему утру. По двору гуляли прохладные порывы ветра. Министр стоял босыми ногами на ледяном мраморе крыльца и жалко ежился.

Вскоре стража, закончив обыск в самом доме, покинула особняк и рассредоточилась по территории, направляясь с факелами ко всем постройкам, конюшням и сараям, какие только имелись.

Заметив этот маневр, министр занервничал. Он переступил с ноги на ногу и заговорил быстрее, срываясь на фальцет: