Иномирная акушерка ее величества (СИ) - Зимина Юлия

— Я… я решительно не понимаю, что здесь происходит! По какому праву вы так поступаете?! Почему мои личные вещи, честно нажитые непосильным государственным трудом, собрали в кучу, словно какой-то мусор?! — он наскреб в себе остатки смелости и, выпятив грудь, заявил: — Между прочим, эти вещи недешевые! 

Я не произнес ни слова. Да, собранные в кучу вещи действительно были дорогими. Но этого недостаточно, чтобы обвинить министра в государственном воровстве. Мне нужно было нечто более существенное. Неопровержимое. То, о чем рассказал его заместитель в пыточной.

Время медленно текло. Мои стражи, словно гончие, рыскали по территории. Министр, видя мое молчание, начал громко пыхтеть, расправлять плечи, верить в себя и свою безнаказанность всё сильнее и сильнее. На его лице даже начала проступать снисходительная, наглая усмешка.

Но эта усмешка так и застыла на его губах, ведь в одной из построек, где хранили сено для лошадей, раздался победный крик. А затем деревянные двери сарая распахнулись шире, и мои стражи начали вытаскивать наружу сундуки. 

— Нашли, командир! — звонко, на весь двор крикнул Дрейк, вытирая пот со лба. — Тут под соломой подпольный тайник! Мы насчитали десять сундуков! Сейчас всё поднимем!

Я медленно повернул голову к министру.

Старик испуганно, с побелевшим лицом привалился к мраморной колонне, судорожно хватаясь рукой за сердце. Его грудная клетка ходила ходуном.

— Это… — он жадно, со свистом хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. — Это не мое… Не мое! Я не знаю, откуда это взялось! Меня подставили! 

— Разумеется, — я спокойно, с издевкой кивнул. — Другого ответа и не ожидал. Вяжите его! — махнул я рукой парням. — Собирайте всё, что найдете. Грузите на телеги и везите прямиком во дворец! Его величество как раз недавно переживал, что государственная казна наполовину пуста!

49. Умелый тактический ход

* Елизавета/ Нерия *

Позднее утро заливало покои императора ярким, ласковым светом. За приоткрытыми окнами щебетали птицы, а легкий ветерок приносил из сада упоительный аромат цветущих роз. Настоящая идиллия.

Я стояла за спиной Аэлины, ловко и привычно укладывая ее густые каштановые волосы в сложную прическу. Пальцы вплетали в пряди тяжелые шпильки, инкрустированные рубинами. Леди Виария сидела рядом на мягком бархатном пуфе. Мы втроем обсуждали события прошедшей ночи, а если точнее — тот сокрушительный, показательный удар, который Олден нанес по прогнившему совету.

— Вся верхушка казначейства… — покачала головой Аэлина, глядя на свое зеркальное отражение и на мое сосредоточенное лицо. — Столько лет они обкрадывали империю, прикрываясь высокими целями.

— И министерство чинов туда же, — усмехнулась леди Виария, изящно расправляя складки своего платья. — Мало того, что запустили свои загребущие руки в государственную казну, так еще и чины продавали направо и налево! Просто неслыханная наглость.

Сегодня с самого раннего утра император лично поведал нам о ночной зачистке и о том, что именно удалось выяснить. Изначально Олден не хотел ничего рассказывать — и не потому, что не доверял нам, нет. Он просто переживал за свою беременную супругу и боялся, что лишние волнения ей навредят.

Но Аэлина — девушка чуткая. Она мгновенно считала напряжение и усталость на лице мужа и тут же начала накручивать себе всякие ужасы, бледнея на глазах. Я тогда выразительно кашлянула и посмотрела на Олдена таким взглядом, от которого у него не осталось выбора. Кортизол от неизвестности куда опаснее правды!

И тогда император решил внести ясность. Он мягко взял жену за руки и заверил, что никаких проблем нет. Наоборот, всё идет только к лучшему, и застарелую гниль наконец-то безжалостно вычищают из дворцовых стен.

Позавтракав, его величество ушел разбираться с арестованными чиновниками дальше, а мы остались в его покоях переваривать услышанное.

«Давно пора было эту богадельню разогнать, — мстительно думала я, закрепляя последнюю шпильку. — Засиделись деды на золотых сундуках, возомнили себя бессмертными».

— Представляете, — вдруг хитро улыбнулась леди Виария, меняя тему и понижая голос до заговорщического шепота, — каково будет удивление вдовствующей императрицы, когда она очнется и увидит вокруг себя новые лица?

Мы с Аэлиной переглянулись в зеркале.

Дело в том, что Олден, пользуясь своим правом любящего сына, с сегодняшнего дня решил приставить к постели «умирающей» матери новых служанок, полностью убрав старых. Он сказал, что толку от ее прежней прислуги нет никакого, раз эти растяпы допустили то страшное происшествие со змеей в Изумрудной резиденции. Безопасность превыше всего!

Леди Виария вместе с Аэлиной и мной каждый божий день приходила во дворец вдовствующей императрицы. Мы вежливо справлялись о здоровье матери императора, которая, по заверениям трясущегося лекаря, до сих пор пребывала без сознания и балансировала на грани жизни и смерти.

— Сюрприз ей будет знатный, — едва заметно, уголками губ улыбнулась Аэлина. Она уже привычным, бессознательным жестом погладила свой пока еще плоский живот. — Посмотрим, оценит ли она такую сыновнюю заботу.

Покои вдовствующей императрицы (В это же время) 

Утро в этой части дворца выдалось не менее прекрасным. Яркое солнце пробивалось сквозь плотные шторы, снаружи заливались беззаботным пением птицы.

Вдовствующая императрица медленно открыла глаза, сбрасывая остатки сна, и сделала глубокий вдох. Тело затекло от долгого лежания в одной позе, но разум был кристально чист и холоден.

Вчерашний день принес ей немало горьких, отравляющих душу эмоций. Олден навел суету во время совета, и ее план — надавить на сына через верховных министров, чтобы он выселил Аэлину из своего дворца — осыпался прахом. Злило ли это вдовствующую императрицу? Несказанно!

Она вчера пребывала в такой слепящей ярости, когда отец Реджины тайно передал ей короткое послание через ее верную, главную камеристку. Министр обороны писал, что император словно с цепи сорвался.

Вдовствующая императрица прекрасно понимала, что Олден обязательно прижмет кого-то к ногтю, чтобы показать свою силу. Успокаивало ее лишь одно: те верховные чиновники, которых она лично прикармливала на протяжении стольких лет и которые составляли костяк ее оппозиции, никогда не трогали казенные средства. Она строго-настрого им это запрещала! Они воровали власть, а не золото. И они слушались ее беспрекословно, потому что до животного ужаса боялись, зная, на что способна эта женщина в гневе. Так что те проворовавшиеся идиоты из казначейства и министерства чинов, которых, судя по всему, ночью накрыл Ксандр, к ее личной свите отношения не имели.

Но сам факт того, что сын вышел из-под контроля, приводил ее в бешенство.

— Глупец… — злобно выдохнула вдовствующая императрица в пустой спальне.

Она рывком откинула одеяло и спустила босые ноги на пушистый ковер. Спина привычно выпрямилась. Нужно было срочно позвать свою камеристку, Гретту, которая служила ей верой и правдой много лет, и передать через нее новые инструкции для отца Реджины.

Императрица-мать сделала шаг от кровати, намереваясь подойти к колокольчику, как вдруг тяжелая дверь ее спальни тихо, без стука распахнулась.

На пороге появилась служанка. Совершенно незнакомая, молодая девица в строгой униформе дворцовой прислуги.

Заметив стоящую посреди комнаты на собственных ногах вдовствующую императрицу, которая еще вчера якобы находилась в глубочайшей, предсмертной коме от яда, девушка застыла. Глаза служанки округлились. А затем она поспешно, низко склонила голову.

— Ваше величество! Приветствую! — с неподдельной радостью и дрожью в голосе затараторила девчонка. — Вы… вы наконец-то пришли в себя! Вы встали! Небеса поистине милостивы к нам!

Вдовствующая императрица остолбенела.

Шок ледяной волной прокатился по ее венам, парализуя мышцы. Она не понимала, что происходит. Что это за девка?! Откуда она вообще здесь взялась, если вход в эти покои был строжайше запрещен чужакам?! Где ее верная камеристка?!