Иномирная акушерка ее величества (СИ) - Зимина Юлия

— Диас в записке написал, что его Оленсия уже без сил, — тихо, с горечью добавил я. — Повитуха разводит руками и говорит готовиться к худшему. У них счет идет на часы. Если не на минуты.

— Лиза… она точно справится? — голос Олдена дрогнул от волнения. Как будущий отец, он всё принимал слишком близко к сердцу.

— Это известно только ей одной, — честно ответил я, глядя правителю в глаза.

Его величество зажмурился. Сделал глубокий вдох, словно прыгая в ледяную воду, и резко поднялся из-за стола.

— Тогда… — он посмотрел на меня с решимостью человека, готового на всё ради спасения чужой жизни. — Не будем терять ни секунды. Давай сходим к ней и спросим напрямую. Идем, время не ждет!

51. Сложный выбор

* Елизавета/ Нерия *

Я как раз готовилась ко сну.

Уже расплела волосы, переоделась в простенькое ночное платье и присела на край кровати, чтобы потушить светильник. День сегодня выдался невероятно насыщенным, и тело требовало отдыха со всей пенсионерской настойчивостью.

И тут в дверь негромко, но отчетливо постучали.

Внутри тут же что-то приятно дрогнуло. 

«Ксандр!» — мгновенно мелькнула в голове радостная мысль. 

Кому еще приходить ко мне в столь поздний час? Я поспешно набросила на плечи теплый халат, плотно его запахнула, провела пальцами по растрепанным волосам, пытаясь хоть как-то их пригладить, и с улыбкой подошла к двери, потянув створку на себя.

И эта самая улыбка тут же сползла с моего лица.

На пороге действительно стоял Ксандр. Вот только не один. Рядом с ним возвышался император, и оба смотрели на меня с такой убийственной серьезностью, что внутри всё мгновенно похолодело.

— Что-то случилось?! — выдохнула я, отступая на шаг и впуская их в комнату. — Её величество?!

— Нет-нет, с Аэлиной всё в порядке, — поспешно поднял ладонь Олден, переступая порог. — Она уже давно спит. 

Я выдохнула с облегчением, прижав руку к груди. Вот только облегчение продлилось ровно секунду, потому что лица у мужчин не светлели.

— Лиза, — голос Ксандра прозвучал глухо. — Нам нужна твоя помощь.

Я молча перевела взгляд с одного на другого, чувствуя, как сердце снова начинает разгоняться. Закрыла за ними дверь и сложила руки на груди.

— Слушаю.

Олден сделал глубокий вдох. Видно было, что он подбирает слова.

— Понимаешь, тут такое дело… В общем, у Диаса жена не может разродиться уже вторые сутки. Повитуха разводит руками, сказала готовиться к худшему. Женщина обессилена, — император посмотрел мне прямо в глаза. — Мы случайно узнали, что ты умеешь… извлекать дитя прямо из тела матери. И при этом сохранять жизнь обоим.

Я медленно, очень медленно перевела взгляд на Ксандра.

— Что? — выдохнула я, удивленно хлопая ресницами.

Снова посмотрела на императора. Потом на командира. Они вдвоем, посреди ночи, заявились в мою комнату и просят меня сделать… немыслимое.

Хотя нет. Мыслимое, конечно. Я делала кесарево сечение сотни раз — это была моя работа. Но в моем мире! Где есть стерильная операционная, наркоз, анестезиолог, ассистенты, кардиомонитор, антибиотики, кровь для переливания! А здесь?! Здесь — ничего! Совсем ничего!

— Вы вообще понимаете, о чем меня просите? — прошептала я, чувствуя, как пересохло во рту.

— Понимаем, — твердо произнес Ксандр.

— Нет, не понимаете! — я нервно прошлась по комнате, обхватив себя за плечи. — Это вам не зуб дернуть и не рану на руке заштопать! Это серьезнейшая полостная операция! Разрезается живот, потом — стенка матки. Ребенка извлекают, а потом всё нужно послойно зашить! Любая ошибка — и роженица истечет кровью прямо у тебя на руках! А заражение?! А болевой шок?! Я… — я остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на них с горечью. — А если она умрет от моей руки? Я… я никогда себе этого не прощу!

Олден внимательно слушал, не перебивая. Ксандр не сводил с меня глаз.

Я заставила себя сделать глубокий вдох. Профессиональная привычка наконец взяла верх над паникой — нужно мыслить, а не блеять.

— Для такой операции нужны определенные вещи, — заговорила я, загибая пальцы. — Во-первых, нити. Особые. Такие, которые сами рассасываются внутри тела…

— Они есть, — перебил меня Олден. — Я в курсе про них. За ними уже отправлено. Будут в течение часа. И они точно не подведут, проверенный материал.

Я открыла рот. Закрыла.

— Хорошо, — упрямо кивнула я. — А наркоз? Вы хоть представляете, что значит резать живот на живую? Это не просто адская боль — это болевой шок! Сердце остановится в первые же минуты! Нужно полное обезболивание!

— И такое у нас тоже есть, — спокойно произнес Ксандр, делая шаг вперед. — Настой корня сонной росянки и пыльцы лиловой ночницы. Их собирают в северных топях. Погружает человека в такой глубокий сон, что он не чувствует ничего. Боевые лекари пользуются им при ампутациях.

Я снова открыла рот, чтобы возразить, и снова закрыла.

— Инструменты! — выпалила я, цепляясь за последнюю соломинку. — У меня же вообще ничего нет! Скальпели, зажимы, иглы… Это всё нужно особое, очень острое, чистое!

— Я лично прослежу, — отчеканил Олден. — Дам прямой приказ. К дому Диаса доставят самые лучшие инструменты, какие только есть в столице. Всё, что попросишь.

Я стояла посреди своей маленькой комнатки, обхватив себя руками, и понимала: крыть мне больше нечем. Разве что заявить, что у Диаса нет хирургического стола и кварцевой лампы. Но это уже звучало бы как откровенная отговорка.

Внутри меня шла настоящая война. Врач во мне рвался в бой — ведь там умирала женщина и ребенок, и я была единственным шансом для них обоих. А обычная Лиза, восьмидесятисемилетняя бабка в молодом теле, в ужасе шарахалась прочь от мысли, что в этом мире, без всей привычной поддержки, может стать причиной чьей-то смерти.

Ксандр шагнул ближе. Бережно взял мои похолодевшие ладони в свои теплые руки и заглянул прямо в глаза.

— Лиза, — тихо произнес он. — Оленсия умирает. А вместе с ней — их с Диасом ребенок. Прямо сейчас, пока мы с тобой разговариваем. Ты единственная, кто может им помочь. Я понимаю, что страшно. Но еще страшнее — просто сидеть сложа руки и знать, что не попытался.

Его голос был тихим, ровным, без давления. Он не приказывал, не умолял. Говорил со мной как с равной. Как с тем, кто способен принять это решение.

Олден встал рядом, и его голос прозвучал так же мягко:

— Лиза, я не приказываю. Я прошу. Если ты откажешься — никто тебя не упрекнет. Но если есть хоть один шанс… — император сглотнул, и я увидела, как у него самого блеснули глаза. Он-то слишком хорошо знал, что такое потерять ребенка. — Хоть один шанс, что женщина выживет и Диас не потеряет свою семью…

— Ты не одна, — добавил Ксандр, чуть крепче сжимая мои пальцы. — Я буду рядом. Всё это время. Что бы ты ни попросила — будет сделано.

Я смотрела в его карие глаза и чувствовала, как внутри постепенно перестает трястись та растерянная Лиза. На ее место вставала Елизавета Никоновна Степанцева, врач с шестидесятилетним стажем, который привык бороться за каждую жизнь до последнего.

Я сглотнула ставшую вязкой слюну и медленно кивнула.

— Хорошо.

В груди бушевал шквал эмоций — страх, профессиональная решимость, ответственность, бьющая в виски, как набат. Но решение было принято.

— Только переоденусь.

Дальше всё закрутилось со скоростью военной операции.

Я мигом натянула простое темное платье и собрала волосы в тугой узел на затылке. Олден тем временем уже отдавал приказы в коридоре. Я успела услышать, как он подзывает Дрейка и сует ему в руки тяжелую императорскую подвеску.

— К главному зельевару! Покажешь это — сделает всё, что скажешь. Вот список. Доставь всё к дому Диаса. 

Дрейк, бледный, но собранный, коротко гаркнул «есть!» и сорвался с места.

Олден повернулся ко мне. Он оставался во дворце — рядом с Аэлиной.